К лету 1300 года Флоренция была одним из самых густонаселённых, богатых и взрывоопасных городов Европы. Тридцать тысяч человек жили внутри крепостных стен, ещё около семидесяти — в предместьях. В мастерских и на берегах Арно крутилось производство ста тысяч отрезов шерстяного сукна в год: примерно треть горожан кормилась текстильными ремёслами. Золотой флорин, отчеканенный здесь же, на монетном дворе, стал расчётной валютой международной торговли, им расплачивались от лондонских факторий до левантийских портов. Флорентийские банкирские дома вели счета пап, королей и кардиналов. Каменщики и плотники уже заложили фундамент нового Палаццо деи Приори, будущего Палаццо Веккьо, а неподалёку начали перестраивать старый собор Санта Репарата, которому предстояло когда-нибудь стать Дуомо. Почти десять тысяч детей учились читать, тысяча осваивала математику, около шестисот штудировали латынь и философию. Одним из этих шестисот в своё время был человек, которому к июню 1300-го исполнилось тридцать пять и которого через несколько дней изберут одним из шести приоров республики.
Его полное имя — Дуранте ди Алигьеро дельи Алигьери. В историю он войдёт как Данте.
Корни флорентийской политической лихорадки уходили глубоко в XIII век. С начала 1200-х итальянские города-государства разорвал конфликт между двумя партиями, выросшими из германской междоусобицы. Гвельфы (название происходило от баварского рода Вельфов) держали сторону папства и городских коммун против императорских притязаний. Гибеллины (от замка Вайблинген, родового гнезда швабской династии Гогенштауфенов) стояли за императора Священной Римской империи. После череды войн, побед и поражений к 1267 году гвельфы во Флоренции взяли окончательный верх. Гибеллинов изгнали, их имущество конфисковали. Город, казалось, получил передышку.
Но логика внутрипартийной борьбы не терпит пустоты. Как только исчез внешний враг, гвельфы начали раскалываться изнутри. К 1300 году оформились две фракции, которые современники назвали Белыми и Чёрными гвельфами. Белых возглавляло семейство Черки, богатые банкиры недавнего происхождения, выходцы из сельской округи (отсюда прозвище «партия лесов»). Черки выступали за независимость Флоренции от папского диктата, за гражданское самоуправление через цехи, за ограничение привилегий старой аристократии. Чёрных вёл за собой Корсо Донати, оратор, умевший собирать толпу, дворянин из древнего, но обедневшего рода. За ним стояли те, кто хотел видеть Флоренцию под плотной опекой папского престола, и те, кого не устраивали «Установления справедливости» — антимагнатский закон 1293 года, исключивший родовитую знать из политической жизни и передавший власть цеховым советам.
Личная неприязнь между кланами зрела годами. В 1298 году нескольких членов семьи Черки задержали как поручителей по делу одного родственника. В заточении им подали блюдо, чёрный свиной пудинг. После трапезы многие слегли с отравлением, кое-кто умер. По городу поползли слухи: Донати подсыпали яд. Достоверных доказательств не было, но атмосфера накалилась до предела.
Первого мая 1300 года Флоренция праздновала Календимаджо, старинный тосканский обряд встречи весны. Город нарядился, на площадях накрыли столы, женщины водили хороводы. На площадь перед базиликой Санта-Тринита с двух сторон въехали конные отряды — молодые люди из домов Черки и Донати с сотнями сторонников. Хронист Леонардо Бруни, писавший век спустя по горячим следам устной памяти, описывает, как всадники сначала «стали сверлить друг друга взглядами», затем, когда кони смешались, «начали толкаться» и наконец «вспыхнула драка, обнажились мечи, и раны были нанесены с обеих сторон». Побоище удалось разнять с огромным трудом.
Событие вышло далеко за рамки уличной стычки. Флоренция замерла в ожидании гражданской войны. Белые гвельфы, Черки, уже держали большинство в советах, но легитимность власти стремительно таяла. Чёрные отправили гонцов в Рим: Корсо Донати запросил у папы Бонифация VIII вооружённой поддержки.
Бонифаций VIII, в миру Бенедетто Каэтани, занимал папский престол с декабря 1294 года. Юрист по образованию, канонист и дипломат, он проводил курс на максимальное расширение папской юрисдикции над светскими правителями. В 1300 году он как раз объявил первый в истории церкви Юбилейный год, отпущение грехов всем паломникам, прибывшим в Рим, и его политический вес в тот год был на подъёме. Флорентийский кризис давал повод вмешаться в дела богатейшей коммуны Тосканы.
Пятнадцатого июня 1300 года, когда напряжение между партиями достигло предела, шесть приоров — высший исполнительный орган Флорентийской республики, Синьория, — избрали в свой состав поэта Данте Алигьери.
Приоров избирали на два месяца: срок намеренно короткий, чтобы никто не успел укорениться во власти и превратить должность в личную диктатуру. Кандидатов выдвигали цехи, а затем тянули жребий из числа лиц старше тридцати лет, с незапятнанной финансовой репутацией и без банкротств за спиной. Данте к тому моменту входил в цех врачей и аптекарей. Это не означало, что он лечил больных или смешивал порошки. Просто флорентийские законы требовали членства в одной из семи старших или четырнадцати младших гильдий для допуска к политической деятельности. В цех аптекарей традиционно записывались книготорговцы, переписчики, учёные и вообще люди интеллектуального труда, потому что книги в ту эпоху продавались через аптекарские лавки.
Предшествующие пять лет политической карьеры подготовили почву. В 1295 году Данте вошёл в Совет народа, затем — в Совет Ста, а также в комиссию по выборам самих приоров. В 1296-м заседал в Совете Ста до сентября. Он голосовал, убеждал, маневрировал. Он был белым гвельфом, убеждённым сторонником городской автономии и противником папского вмешательства во флорентийские дела.
За двенадцать лет до приората, 11 июня 1289 года, Данте в составе флорентийской кавалерии участвовал в битве при Кампальдино — решающем сражении гвельфской коалиции, в которую вошли Флоренция, Пистоя, Лукка, Сиена и Прато, против гибеллинской Ареццо. Бой выдался жестоким. Епископ Ареццо Гульельмино дельи Убертини, облачённый поверх кольчуги в белую епископскую мантию и митру поверх шлема, лично командовал арьергардом гибеллинов и пал на поле брани. Данте вышел из схватки невредимым, но пережитое впечаталось в память навсегда: эхо Кампальдино отзовётся в «Божественной комедии».
Два месяца приората Данте, с 15 июня по 15 августа 1300 года, стали поворотной точкой его судьбы. Шестеро приоров оказались перед простым и смертельно опасным выбором: либо город скатывается в братоубийственную войну, либо власть демонстрирует силу и равенство перед законом. Решение, которое они приняли, было симметричным ударом. Они постановили выслать зачинщиков беспорядков с обеих сторон. Лидеров белых, включая нескольких Черки, отправили в изгнание. Лидеров чёрных, и самого Корсо Донати, тоже. Для белого гвельфа Данте это означало подписать приговор собственным политическим соратникам.
Корсо Донати немедленно выехал в Рим. Там его принял под защиту Бонифаций VIII, увидевший в изгнаннике готовый инструмент для флорентийского реванша. Папа отправил во Флоренцию своего легата, кардинала д'Акваспарту, которому предстояло выступить миротворцем. Во время праздника святого Иоанна Крестителя, небесного покровителя города, в кардинала едва не попала шальная стрела. Кто пустил её, осталось неизвестным, но папа немедленно отлучил всю Флоренцию от церкви. Для купеческой республики, чьё благосостояние держалось на займах и вексельных расчётах, связывавших купцов по всей католической Европе, это был удар серьёзной экономической силы.
К весне 1301 года большинство высланных белых вернулись в город. Чёрные продолжали томиться в изгнании. Чаша весов накренилась в пользу Черки. Тогда Бонифаций VIII обратился к военной силе: он призвал Карла, графа Валуа, брата французского короля Филиппа IV. Карлу требовалось папское благословение на брак с Екатериной де Куртене, титулярной императрицей Константинополя. Бонифаций выдал разрешение, а взамен попросил заехать во Флоренцию и «восстановить мир».
Осенью 1301 года флорентийское правительство отправило в Рим трёх послов с заданием отговорить папу от вторжения. Одним из этих послов был Данте. Аудиенция у Бонифация прошла безрезультатно. Папа выслушал, заверил в добрых намерениях, а затем, по свидетельствам современников, предложил Данте задержаться в Риме, тогда как двух его спутников отпустил обратно во Флоренцию. Поэт оказался фактически заложником.
Первого ноября 1301 года Карл Валуа с войском вступил во Флоренцию. Он обещал соблюдать городские вольности и выступать нейтральным арбитром. Вместо этого его солдаты открыли ворота чёрным гвельфам. Те хлынули в город и развязали террор против белых: имущество конфисковывали, дома жгли, людей убивали на улицах. Правительство белых пало. Корсо Донати вернулся победителем.
Двадцать седьмого января 1302 года флорентийский трибунал, теперь целиком состоявший из чёрных гвельфов, заочно судил Данте. Поэт всё ещё находился в Риме. Обвинение включало пункты о коррупции, вымогательстве, хищении общественных средств и — характерный для политических процессов той эпохи пункт — мужеложстве. Текст приговора, сохранившийся в архивах, гласил, что «Алигьери, Данте» признан виновным в должностных преступлениях. Ему назначили штраф в 5 000 флоринов (сумма, сопоставимая с состоянием среднего банкира), двухлетнее изгнание и пожизненный запрет на занятие любых городских должностей. На уплату штрафа дали три дня. По истечении срока всё имущество подлежало конфискации.
Данте к тому моменту был уже в Сиене. Узнав о приговоре от гонцов, он платить не стал и перед судом не явился. Десятого марта 1302 года власти Флоренции ужесточили наказание: пожизненное изгнание и смертная казнь через сожжение заживо, если осуждённый когда-либо окажется в пределах досягаемости коммуны. Дом, земля, всё нажитое перешло в городскую казну.
Жена Данте, Джемма Донати, приходившаяся дальней родственницей тому самому Корсо, осталась во Флоренции с тремя сыновьями и дочерью. Больше супруги никогда не увидятся. Джемма годами будет добиваться через суд возврата хотя бы приданого: по закону эта сумма не подлежала конфискации, и в конце концов она её получит. Данте тем временем начнёт жизнь скитальца.
Следующие двадцать лет Данте провёл, переезжая из города в город: Ареццо, Форли, Верона, Болонья, возможно, Париж. Он гостил при дворах тех синьоров, кто решался приютить изгнанника, не испортив отношений с Флоренцией. Сначала его приютил Бартоломео делла Скала в Вероне, затем — брат Бартоломео, Кангранде I делла Скала, один из самых заметных правителей северной Италии той эпохи и, по мнению многих дантоведов, адресат посвящения «Рая». Позднее Данте перебрался в Равенну к Гвидо Новелло да Полента.
В 1311 году, когда император Генрих VII вошёл в Италию и, казалось, был готов силой примирить враждующие коммуны, Флоренция объявила амнистию, но Данте в списки прощённых не включили. Он писал императору публичные письма с призывом навести порядок и покарать «нечестивую Флоренцию», что только усугубило его положение в глазах городских властей. В 1315-м последовала ещё одна амнистия на условиях публичного покаяния и признания вины. Осуждённый должен был явиться во Флоренцию, пройти через унизительный обряд и уплатить символический штраф. Данте ответил отказом. Флоренция подтвердила смертный приговор и распространила его на сыновей.
Именно в изгнании, примерно с 1308 года, Данте начал писать «Комедию» — так он сам назвал своё трёхчастное произведение (эпитет «Божественная» добавит писатель Джованни Боккаччо много позже). Действие поэмы открывается в Страстную неделю 1300 года, за два месяца до того, как её автор станет приором и примет решение, которое изменит всё. Герой спускается в ад в сопровождении римского поэта Вергилия, поднимается по уступам Чистилища и достигает небесных сфер, ведомый Беатриче — женщиной, которую Данте впервые увидел девятилетним мальчиком и любил всю жизнь.
Беатриче Портинари была реальным человеком, дочерью флорентийского банкира и женой другого мужчины. Она умерла в 1290 году в возрасте двадцати четырёх лет. При жизни они с Данте едва ли обменялись парой фраз. Но в поэтической вселенной «Новой жизни» и «Комедии» она стала фигурой, которая вытаскивает героя из «сумрачного леса» и ведёт к спасению.
Среди расставленных по кругам ада грешников нашлось место и современникам. Папа Бонифаций VIII, ещё при жизни, помещён в восьмой круг, в яму симонитов (так в католической традиции называли торговцев церковными должностями), вниз головой, с языками пламени на ступнях. В шестом круге, среди еретиков, лежат гибеллинские вожди: Фарината дельи Уберти и Кавальканте Кавальканти, отец ближайшего друга Данте, поэта Гвидо Кавальканти. А в девятом круге, в ледяном озере Коцит, предатели грызут черепа друг другу.
Помимо «Комедии», изгнание породило трактат «О монархии» — политико-философское сочинение на латыни, в котором Данте доказывал необходимость сильной светской власти императора, отделённой и независимой от духовной власти папы. «Два солнца», говорил он, а не солнце и луна, где луна лишь отражает свет. Идея была радикальной для своего времени и на несколько столетий попала в индекс запрещённых книг католической церкви. Ещё один плод изгнания — «Пир», философский комментарий к собственным канцонам, задуманный как энциклопедия знания на народном тосканском диалекте и оставшийся незавершённым.
В Равенне, при дворе Гвидо Новелло да Полента, Данте провёл последние годы. Осенью 1321 года, возвращаясь из дипломатической поездки в Венецию, он заразился малярией: болотистые земли в устье реки По были рассадником болезни. Четырнадцатого сентября 1321 года его не стало. Ему было пятьдесят шесть лет.
Равенна похоронила поэта в церкви Сан-Пьер-Маджоре, позднее переименованной в Сан-Франческо. Когда десятилетия спустя Флоренция осознала, кого потеряла, и принялась требовать останки назад, Равенна ответила жёстким отказом. В XIX веке флорентийцы построили кенотаф в базилике Санта-Кроче, но он пуст и поныне. Прах Данте покоится в мавзолее Равенны, где горит лампада с маслом, которое ежегодно, в сентябре, присылает Флоренция.
Что же до Корсо Донати, главного выгодоприобретателя чёрного переворота, его собственная судьба сложилась так, будто её тоже сочинил кто-то с безжалостным чувством сюжета. Семь лет он правил Флоренцией, дважды изгонял белых, нажил врагов среди вчерашних союзников. В октябре 1308 года, заподозрив его в подготовке единоличного захвата власти, городской плебс поднял восстание. Корсо пытался бежать верхом, но был настигнут и убит наёмниками-каталонцами. Его тело, по свидетельству хронистов, бросили без погребения.
Бонифаций VIII пережил своего ставленника ненадолго. В сентябре 1303 года французские войска и римские противники из рода Колонна ворвались в его резиденцию в Ананьи, схватили папу и, по некоторым свидетельствам, ударили его по лицу. Через месяц он умер в Риме: по официальной версии, от лихорадки, по неофициальной — от ярости и унижения.
В 2008 году муниципалитет Флоренции символическим голосованием отменил приговор 1302 года. Правнук Данте в двадцать первом поколении, астроном Сперелло ди Серэго Алигьери, лично добивался этого пересмотра в судах. Семь веков спустя после того, как поэт впервые ступил в зал заседаний приоров летом 1300 года, город официально закрыл дело. Практического значения реабилитация не имела, но символизм её очевиден.
Можно задаться вопросом, который ставили историки и дантоведы: зачем поэт, получивший — пусть и в вымышленном пространстве поэмы — пророчества о своём изгнании из уст обитателей загробного мира, всё равно пошёл в политику, всё равно стал приором, всё равно подписал приговор обеим фракциям? Ответа на этот вопрос у нас нет. Есть только текст и факт: в июне 1300 года тридцатипятилетний поэт, солдат, философ, гражданин города на Арно вошёл в правительство Флоренции. Этот шаг стоил ему родины, семьи, дома. И этот же шаг, вместе со всем, что за ним последовало, подарил миру «Божественную комедию».