В 1812 году Михаила Богдановича Барклая де Толли ненавидели за то, что он не давал русской армии красиво погибнуть. Французы шли вперёд, русские отходили, города оставались позади. В армии всё запальчивее звучали упрёки: командующий тянет время, трусит, он отдаёт Россию без боя. В штабе шептали страшное слово – измена. Называть Барклая мерзавцем и подлецом, верить в его предательство было легко. Всё-таки фамилия иностранная, да и сам он, если поглядеть, совсем не русского духа. Слишком холодный, слишком расчётливый, ещё и объяснять свои решения не любит. Но именно стратегия Михаила Богдановича не дала Наполеону получить то, за чем он пришёл, – быструю победу и разбитую русскую армию.
Шотландец в русской армии
Барклая и правда легко было записать в чужие. Его род уходил корнями в Шотландию. Отец, Вейнгольд Готтард де Толли, был отставным поручиком русской армии; мать, немка Маргарита фон Смиттен, – дочерью священника. Самого мальчика звали Михаэль Андреас. Ему не было и пяти лет, когда его отправили в Петербург, к дяде-офицеру. Там мальчик учил русский, немецкий, французский, арифметику, фортификацию и военную историю. В полк Барклая записали ребёнком, как тогда часто делали с дворянскими сыновьями.
Но настоящая служба началась в 15 лет: Барклай стал вахмистром Псковского карабинерного полка, через два года получил первый офицерский чин корнета. А вот до полковника ему пришлось добираться почти два десятилетия. Всё это время он не сидел в тылу. Под Очаковом участвовал в штурме турецкой крепости и получил награду. В войну со шведами оказался рядом с умирающим принцем Ангальт-Бернбургским, который подарил ему свою шпагу. А при Прейсиш-Эйлау, уже против французов, Барклая вынесли с поля боя без сознания: пуля раздробила ему правую руку.
Подвиг на льду и работа в тылу
В 1809 году, во время войны со шведами, Барклай командовал одной из самых рискованных операций кампании. Его корпусу с тремя тысячами солдат, лошадьми, пушками, обозами с припасами нужно было пройти по льду Ботнического залива – от финской Васы к шведскому берегу. Холодный мартовский ветер, вокруг ледяная пустота, а под ногами – дорога, которая в любой миг может треснуть. Корпус всё же дошёл до берега и занял Умео. После такого успеха Александр I увидел в Барклае не просто толкового генерала, а человека, который умеет доводить тяжёлое дело до конца.
Через год Барклай стал военным министром и занялся работой, далёкой от подвига, но без которой армия легко развалится. Он делил её на корпуса, чтобы войска могли двигаться и сражаться не огромной неповоротливой массой, а отдельными соединениями. Перестраивал штабную работу, чтобы приказы не терялись, разведка доходила вовремя, а части понимали, кто, куда и зачем движется. Готовил склады с оружием, боеприпасами, формой и продовольствием. При нём начали заранее создавать запасы на западном направлении – там, где ожидали удар Наполеона. Особое внимание уделяли и снаряжению: для солдат заготавливали тёплую одежду и обувь, понимая, что будущая война может затянуться не на один летний поход.
Отступление, которое приняли за измену
В 1812 году Наполеон рассчитывал быстро разгромить русскую армию в приграничном сражении. Проблема была в том, что русских армий было две. Первой командовал Барклай, второй – Багратион. Они находились далеко друг от друга, и французское командование рассчитывало разбить их поодиночке. Понимая численное превосходство противника, Барклай избегал крупного сражения и уводил войска, чтобы соединить их с армией Багратиона. Его задачей было не удерживать населённые пункты, а сохранять армию. И вот она отступала всё дальше вглубь страны, города оставались за спиной, решающего боя не было. Тут-то и родились первые обвинения.
Офицеры требовали немедленного сражения. Багратион открыто спорил с Барклаем. В армии и при дворе всё чаще говорили, что отступление губит страну. Иностранное происхождение Барклая только усиливало подозрения. Между тем его план работал: под Смоленском две русские армии наконец соединились, и Наполеон лишился возможности разбить их по отдельности. Но недовольство никуда не исчезло. После Смоленска командование передали Кутузову. При этом сам Кутузов продолжил стратегию Барклая: армию нужно было сохранить, даже если для этого приходилось отступать.
«Подлец, мерзавец, трус Барклай» на поле боя
К Бородинскому полю Барклай подошёл человеком, которого многие в армии недолюбливали. Но 7 сентября 1812 года обсуждали уже не его отступление, а то, кто выдержит удар французов. Барклай командовал правым крылом и центром русских войск. В разгар боя он постоянно находился на передовой, перебрасывал части на самые опасные участки и лично следил за тем, чтобы линия обороны не распалась под натиском неприятеля. За один день под ним было подкошено пять лошадей. Рядом гибли и получали ранения офицеры его штаба, но сам Барклай оставался в строю до конца сражения.
Эти факты противоречили образу из салонных и армейских слухов: выходило, «трус и изменник» не щадил своей жизни на ратном поле. Даже Багратион, много месяцев споривший с ним из-за стратегии, после тяжёлого ранения сказал, что судьба армии зависит от Барклая. После Бородина отношение к нему начало меняться. Не потому, что исчезли все претензии, а потому, что многие своими глазами увидели, каков он под огнём. Барклай проиграл борьбу за любовь современников, но выиграл главное: он дал русской армии возможность дожить до момента, когда Наполеон начнёт проигрывать войну.
Книги из материала:
- «Фельдмаршалы Победы. Кутузов и Барклай де Толли», Владимир Мелентьев
- «Отечественная война 1812 года. Хроника каждого дня», Матвей Катков, Юлия Камаева и другие.
- «1812 год в лицах», Яков Нерсесов
- «Забытые полководцы России. От Воротынского до Багратиона», А. П. Богданов
- «Кутузов», Сергей Нечаев
- «Описание Отечественной войны в 1812 году», А.И. Михайловский-Данилевский
Продолжайте чтение: