Вы прилетаете в Шэньчжэнь, выходите из аэропорта и садитесь в первое попавшееся такси. Машина трогается почти бесшумно - ни рокота двигателя, ни запаха бензина. Это BYD, и зелёный номер на нём здесь давно никого не удивляет. Пока вы едете в центр, в потоке мелькают десятки марок, и почти все они местные. Где-то на этом отрезке пути и рассыпается старый миф: будто сами китайцы на китайском ездить брезгуют, а свои заводы держат исключительно для наивных иностранцев.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Цифры говорят обратное, причём без всякой деликатности. Примерно две из каждых трёх новых машин, проданных в стране, носят китайский шильдик - доля местных брендов подобралась к семидесяти процентам и за пять лет почти удвоилась. Иностранцы за тот же срок отдали около трети рынка и продолжают отступать: единственный заметный западный игрок, который ещё держится на электрическом фронте - Tesla. Да и та сдаёт позиции. Привычные Volkswagen и Toyota всё ещё на виду, но скорее как уважаемые ветераны, чем как законодатели.
За этой статистикой внятная расстановка сил. Есть колосс BYD, крупнейшая автомобильная группа страны. Есть Geely, который тихо и методично оказывается повсюду. Есть рабочие лошадки Changan и Chery, на которых держится глубинка и средний класс. Есть «новые силы» - Li Auto, NIO и XPeng, забравшие сегмент умной электрической роскоши: NIO со станциями моментальной замены батарей, Li Auto с гостиными на колёсах, XPeng с автопилотом как главным аргументом. А над всем этим - воскресший Hongqi, когда-то государственный лимузин, недоступный простым смертным.
Отдельная глава - такси. Шэньчжэнь, родной город BYD, ещё несколько лет назад перевёл почти весь таксопарк на электротягу: подавляющее большинство машин с шашечками здесь питается от розетки, а не от бензоколонки. Бесшумный электрокар с зелёным номером стал в китайском городе нормой, и пассажир давно перестал считать это экзотикой.
Почему так вышло - вопрос не патриотизма, а арифметики и инженерии. Электромобили в Китае прошли точку невозврата: на «новую энергию» приходится уже больше половины всех проданных машин, и гибриды с электрокарами окончательно обошли бензин. Цены при этом падают: средний ценник за несколько лет похудел примерно на пятую часть, а городской электрокар Wuling можно взять за сумму нескольких флагманских смартфонов. Государство подталкивает рынок программами обмена старого на новое и зелёными номерами, которые дают владельцу электрички ощутимые привилегии. А модели здесь обновляются с частотой телефонов: то, что в Европе считают рестайлингом раз в пять лет, в Китае происходит гораздо чаще. Внутреннюю войну скидок местные называют «нэйцзюань» - бессмысленной гонкой на истощение, но именно она держит цены низкими, а технологии свежими.
Кстати, я создал собственную платформу авторских туров с доступными ценами по всей России и миру. Заходите на ahhu.ru, чтобы ознакомиться
Лучше всего новое отношение читается на молодёжи. Когда производитель смартфонов Xiaomi выпустил седан SU7, то за первый год компания поставила больше 130 тысяч автомобилей . Следующая модель, кроссовер YU7, собрала около двухсот тысяч заказов за три минуты после старта продаж. Средний покупатель - человек лет двадцати семи, и для каждого второго это вообще первая машина в жизни. Экскурсии на завод Xiaomi превратились в модный способ провести выходные, а сам автомобиль молодые китайцы воспринимают как естественное продолжение телефона - с тем же интерфейсом, той же экосистемой и теми же привычками.
Маленький электрокар Wuling здесь продают буквально поштучно каждую минуту, и каждая вторая «малютка» в стране - именно он. А Hongqi, на котором при Мао ездила только партийная верхушка, сегодня почти наполовину электрический и стоит в шоу-румах рядом с немецкими седанами.
Так что стереотип о китайце, втайне мечтающем о чужом логотипе, стоит сдать в утиль. Для нового поколения выбрать местную электричку - это не компромисс и не жест лояльности. Это просто самый современный из доступных вариантов. А самыми современными в этой части мира внезапно оказались свои.