The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars — один из тех редких альбомов, которые меняют саму систему координат. Не просто пластинка — событие, после которого поп-культура стала немного другой. Пятый студийный альбом Дэвида Боуи вышел 16 июня 1972 года на лейбле RCA Records и уместился в тридцать восемь минут — но этих минут хватило, чтобы изобрести нового человека, довести его до вершины и уничтожить. Красиво, по-театральному, с оркестром.
К моменту записи альбома Боуи уже успел сменить несколько обличий и ни одно из них по-настоящему не сработало. Он был фолк-певцом, пространственным мечтателем, автором странных концептуальных вещей — но звёздного статуса не было. Предыдущий альбом Hunky Dory (1971) показал, что он умеет писать великолепные песни, но оставался недооценённым. Ziggy Stardust взял музыкальность и экспериментальность Hunky Dory на принципиально иной уровень — и здесь Боуи по-настоящему нашёл свой голос.
Решение было дерзким: придумать персонажа, надеть его как костюм и не снимать следующие полтора года. Зигги Стардаст —рок-звезда с другой планеты, которая прилетает на умирающую Землю, где люди потеряли всякую надежду, и несёт им спасение через музыку. Звучит как завязка научно-фантастического романа — и отчасти так и есть. Но главное здесь не сюжет, а то, что Боуи нашёл форму, которая позволяла петь о чём угодно: о смерти, о славе, о сексуальности, о конце света — и при этом оставаться защищённым маской персонажа.
Зигги — персонаж настолько цельный и убедительный, что кажется, будто он существовал всегда. Но за этим образом стоит целый пазл из живых людей, случайных встреч, японской моды и техасского психобилли. Боуи собирал его по кускам несколько лет, и каждый кусок был найден в совершенно неожиданном месте.
Главный источник вдохновения — фигура почти трагическая. В середине 1960-х Боуи познакомился с пионером британского рок-н-ролла Винсом Тейлором, который записал классику 1959 года «Brand New Cadillac». После слишком многих наркотиков и эмоционального срыва Тейлор вступил в секту и решил, что является инопланетным богом на Земле.
Встречи между ними происходили в кафе и на улицах Лондона, и каждая была страннее предыдущей. Как вспоминал Боуи: «Он достал карту мира и показывал мне, где у пришельцев есть базы — под Арктикой и в горах России. Я сказал себе: в этом что-то есть». Однажды Тейлор остановил Боуи у станции метро «Тоттенхэм-Корт-роуд», развернул карту с расположением инопланетных баз на Земле и принялся объяснять, что экстерриторы живут среди людей.
Но дело было не только в безумии. Тейлор когда-то был настоящей звездой — харизматичной, театральной, в кожаных костюмах — и именно этот контраст между бывшим величием и нынешним распадом поразил Боуи сильнее всего. Однажды Боуи видел, как Тейлор вышел на сцену в белых одеждах и объявил публике, что он — Иисус Христос. «Это был конец Винса — его карьеры и всего остального», — скажет он позже. Рок-звезда, которую сожрала собственная легенда. Узнаёте сюжет альбома?
Второй ключевой источник — куда более экзотический. Имя «Стардаст» Боуи позаимствовал у культового американского музыканта под псевдонимом Legendary Stardust Cowboy — техасского исполнителя в жанре «психобилли». Боуи следил за его карьерой, и имя буквально легло в основу персонажа: «Стардаст» — оттуда, а дальше оставалось найти имя под первую букву.
По словам самого Боуи, «Зигги» — одно из немногих имён на букву «Z», которое он смог найти. Но в 1990 году он рассказал другую историю: однажды, глядя из окна поезда, заметил вывеску лавки «Ziggy's» и был очарован этим словом, потому что оно имело «то самое "Иги"-коннотацию [от Игги Попа], но при этом было названием ателье. А я думал, что вся эта история будет про одежду — так что это была моя маленькая шутка, когда я назвал его Зигги».
Если Винс Тейлор дал Зигги его судьбу — взлёт и крах, — то живые современники Боуи дали ему плоть и кровь. Как сам Боуи говорил в 1977 году: «Мои ориентиры — это Velvet Underground. Это был британский взгляд на американскую уличную энергию». Лу Рид оказал значительное влияние на рок-звёздную личность Зигги.
Образ Зигги невозможно представить без его одежды — а одежду невозможно представить без японского дизайнера Кансая Ямамото. Огненно-рыжий маллет Зигги был вдохновлён причёской модели на рекламной фотографии Ямамото, которую Боуи увидел в журнале. Через работу с такими дизайнерами, как Фредди Буррети и Кансай Ямамото, Боуи создал костюмы, воплощавшие внеземной облик Зигги. Смелые цвета и материалы помогли сформировать немедленно узнаваемый образ и утвердить пышную гламурную эстетику.
Асимметричные комбинезоны, кимоно с вышивкой, боди из кожи с нарисованными кроликами — сегодня эти костюмы хранятся в Музее Виктории и Альберта в Лондоне как артефакты культурной истории. Боуи понимал: тело на сцене — это тоже текст, и его нужно писать так же тщательно, как лирику.
До прихода в музыку Боуи экспериментировал с пантомимой, актёрством, буддизмом и театром кабуки. Всё это в итоге стало ключевыми ингредиентами Зигги. Он сам говорил об этом прямо: «Я использовал атрибуты театра кабуки, технику пантомимы, грубую нью-йоркскую музыку». Зигги — это не просто певец с необычной причёской. Это театральный персонаж, выстроенный по всем правилам драматургии: с завязкой, развитием и катарсисом.
«То, что я сделал с Зигги Стардастом, — это упаковал совершенно убедительного, пластикового рок-н-ролльного певца — намного лучше, чем когда-либо могли сфабриковать Monkees. Мой пластиковый рок-н-ролльщик был куда более пластиковым, чем у кого-либо. И именно это было нужно в тот момент», — говорил Боуи впоследствии.
Это было сказано без ложной скромности, но и без самодовольства. Боуи понимал, что делал: брал чужие трагедии — распад Тейлора, уличную энергию Попа, поэтику Рида — и перегонял всё это в нечто одновременно искусственное и предельно живое. Зигги был сконструирован из обломков реальных судеб. Что, собственно, и делает его таким настоящим.
Альбом открывается «Five Years» — и это один из лучших первых треков в истории рок-музыки. Песня вводит сквозную тему всего альбома: апокалиптическая катастрофа уничтожит Землю через пять лет, и существо, которое придёт её спасти, — инопланетная рок-звезда по имени Зигги Стардаст. Первые два куплета рассказываются от лица ребёнка-нарратора, третий — уже от самого Боуи, обращающегося к слушателю напрямую. По мере развития трек нагнетает напряжение, достигая кульминации со струнными и криком. Этот крик — не истерика, а что-то вроде одновременного восторга и ужаса. Мир заканчивается, и это прекрасно.
Следом идут «Soul Love» и «Moonage Daydream» — и здесь в полную силу заявляет о себе гитарист Мик Ронсон, один из самых недооценённых музыкантов своего времени. «Moonage Daydream» блистает галлюцинаторными образами в духе начала 70-х и выдающимися соло Ронсона. Его гитара здесь — не аккомпанемент, а самостоятельный голос, то тягучий и меланхоличный, то режущий как скальпель.
Четвёртый трек — «Starman» — стал точкой входа для огромного числа людей. Текст описывает, как Зигги несёт послание надежды и спасения через радиосигнал от инопланетянина. Это самая откровенно поп-ориентированная из одиннадцати песен альбома — с кружащимися струнными, космическими текстами и хором, который до сих пор поднимает руки в зале. Именно исполнение «Starman» на британском телешоу Top of the Pops в июле 1972 года — с томным взглядом, рукой на плече Ронсона и вызывающей андрогинностью — стало моментом, который многие называли переломным для целого поколения.
Вторая сторона пластинки — это уже история падения, рассказанная изнутри. «Lady Stardust» — быть может, главное сокровище всего альбома: меланхоличный, почти элегический портрет рок-певца на сцене, чья история уже завершена, пока её вспоминают. Боуи поёт здесь с той особой нежностью, которая у него всегда означала что-то важное.
«Hang on to Yourself» врывается как удар кулаком — прото-панковая энергия, острая, как бритва, ни секунды лишнего. А потом приходит «Ziggy Stardust» — и альбом называет себя по имени. Текст невероятно конкретен: описывается внешность персонажа, манера игры, характер.
Упоминание левши на гитаре многие трактовали как отсылку к Джими Хендриксу. Тяжелый гитарный рифф Ронсона открывает песню с отчётливым рок-н-ролльным звуком, а акустическая гитара Боуи добавляет тепло в то, что иначе было бы слишком пронзительным.
«Suffragette City» — необузданная рок-н-ролльная истерика, радостная и бесшабашная, почти неуместная в этом контексте. Что и делает её гениальной: Боуи понимал, что хорошая история должна дышать, и вставлял моменты чистого кайфа туда, где они меньше всего ожидаются.
Закрывающий номер Rock`n`Roll Suicide — один из самых грандиозных финалов в рок-музыке. Он начинается с одинокого акустического боя и голоса, постепенно разрастаясь до полноценного оркестра с медными духовыми и струнными. Зигги рассыпается на части — как постаревшая, истощённая рок-звезда.
В ключевой момент оркестр прорывается сквозь ткань песни, следуя за обещанием, которое каждый фанат слышит как обращённое лично к нему: «Oh, no, love, you're not alone» — и песня переходит в совершенно иное измерение. Это не просто хороший финал концептуального альбома. Это театральный жест, после которого хочется сидеть в тишине.
Говоря о Ziggy Stardust, трудно переоценить роль Мика Ронсона. Продюсер Кен Скотт, кажется, так и не получил должного признания в том, как формировал звук ранних альбомов Боуи. Ронсон же отвечал не только за гитару, но и за аранжировки — и его работа со струнными на «Rock 'n' Roll Suicide» остаётся образцом того, как классические инструменты могут не украшать рок-музыку, а перевернуть её с ног на голову.
В последующие десятилетия Ziggy Stardust стал считаться шедевром Боуи и регулярно появляется в профессиональных списках величайших альбомов всех времён. Зигги — бунтарь, который пролил свет на культурные проблемы начала 70-х.Его влияние ощутимо по сей день — в муралах, памятных досках, трибьют-группах.
Но, пожалуй, самое поразительное в этом альбоме — его внутренняя честность. Боуи создал персонажа, который буквально уничтожается собственной славой, чья трагическая ошибка — высокомерие, как у героя эллинистической трагедии. И всё это — в тот самый момент, когда сам Боуи стоял на пороге огромной славы. Он знал, что его ждёт. И всё равно надел костюм. А позже избавится от него и пойдет дальше, создавая других героев.
The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars — это тридцать восемь минут о том, что значит сгореть на сцене. Боуи внес лепту в театрализацию рока - и стал звездой глэма. Но это было больше, чем блестки и косметика.
Добро пожаловать! Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, оставляйте комментарии! Впереди много интересного!