Berliner Zeitung | Германия
Германия совершает те же ошибки, что и накануне Второй мировой войны, и это грозит новой катастрофой, пишет BZ. Нынешнее поколение забыло об ужасах вооруженного конфликта, и история может повториться, предупреждает автор статьи.
Вольфганг Шуман (Wolfgang Schumann)
Фильм об очевидце Второй мировой войны и предупреждения Сакса поднимают неудобный вопрос: неужели Германия забыла собственную историю?
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
27 мая издание Berliner Zeitung опубликовало открытое письмо известного американского экономиста и дипломата Джеффри Сакса к Фридриху Мерцу. В нем Сакс призвал канцлера избегать открытой войны с Россией.
Конечно, Сакс, как и многие критики западного подхода к конфликту на Украине, не всеми воспринимается с одобрением, однако я не вижу в его призыве к дипломатическому решению в отношениях с Россией ничего настолько предосудительного, что оправдывало бы молчание канцлера в ответ на письмо этого авторитетного ученого. Разве Джеффри Сакс, разве мы все не заслуживаем ответа на этот насущный вопрос?
Я формулирую этот вопрос под другим углом, который, возможно, покажется слишком простым, слишком народным, слишком примитивным: я задаю его с позиции своего поколения, воспитанного родителями, дедушками и бабушками, которые пережили ужасы Второй мировой войны, а некоторые даже двух мировых войн.
Кстати, для меня это не вопрос Востока и Запада, не беспрекословная доброжелательность по отношению к России, в которой нас, "воспитанных в ГДР", часто обвиняют: я не могу судить о том, какие рассказы о военном времени слышала маленькая Ангела Меркель в тихом Темплине, равно как и о том, узнал ли и что именно узнал Фридрих Мерц в Зауэрланде от родителей, дедушек и бабушек об ужасах войны. Я не могу судить и обо всех остальных политиках, которые сегодня призывают к "готовности к войне" и наращиванию вооружений. К сожалению, текущие события пробуждают во мне страх, что история все-таки может повториться — и уроки двух жестоких мировых войн больше ничего не значат. О них больше не говорят.
Последнее полевое письмо хранили как сокровище
Я знаю историю своей семьи, я знаю рассказы друзей, знакомых, соседей и задаюсь вопросом: неужели большинство наших политиков совершенно забыли историю? "Никакой больше войны!", "Никакой войны, которая начинается с немецкой земли" — с этими лозунгами выросло не только мое поколение между Ростоком и Плауэном в ГДР, эти предупреждения знали и жители Гамбурга, Кельна… Я думаю о движении за мир, о пасхальных маршах. Это были те люди на Западе, которые, как и мы, в детстве еще в 50-х и 60-х годах играли среди развалин, или которым самим довелось пережить войну.
Моя бабушка, 1899 года рождения, потеряла жениха в августе 1918 года в битве при Амьене; он был одним из по меньшей мере 60 тысяч жертв по обе стороны фронта. Его последнее полевое письмо, в котором он с тоской писал ей, что так сильно по ней скучает, до сих пор хранится у меня. Бабушка берегла его как сокровище.
Ее будущий муж, мой дед, в 1939 году был арестован гестапо, моей маме тогда было три года. В шесть лет она стояла у могилы своего отца — он не пережил заключения. Его сопротивление режиму бабушка прокомментировала так: "Он читал Mein Kampf Гитлера, он знал, что нас ждет!" Она пережила войну в подвале своего дома вместе с маленькой дочерью — это был один из немногих домов, уцелевших после бомбардировок союзников в апреле 1945 года. Звук сирены всю жизнь заставлял мою мать замирать от страха.
Семье моего отца повезло меньше: ему было 11 лет, когда он уже во второй раз пережил полное разрушение дома. Как только мои дедушка и бабушка нашли временное жилье после потери своей квартиры, оно тоже пострадало от бомбардировок. К концу войны в Плауэне было разрушено 75% зданий. Когда в конце 60-х годов нам наконец разрешили переехать в новую квартиру, пустырь из обломков простирался от нашего порога на многие километры. Развалины были нашей игровой площадкой. До самой своей смерти в начале 80-х годов мои дедушка и бабушка жили в старом сарае, который дедушка сам наскоро соорудил из обломков.
Военная хроника стала повседневностью
Мой отец никогда не говорил об этих переживаниях, он записывал их. В трех таких заметках он объяснял свою эмоциональную замкнутость, которая проявилась лишь незадолго до его смерти: когда завыли сирены, возвещавшие о первой бомбардировке, моя бабушка готовила обед. Когда семья выбралась из подвала, среди обломков большого жилого дома стояла только кухонная плита — из кастрюли с гуляшом еще поднимался пар. Чуть позже моего отца позвали в сарай его деда — он обнаружил дедушку с петлей на шее. Старик покончил с собой из страха перед следующими бомбардировками. "Мне пришлось вместе с папой снять дедушку, папа сколотил гроб из обломков дерева, и мы на ручной тележке отвезли его на кладбище, где его похоронили в братской могиле", — писал мой отец.
Через несколько недель ему, как старшему, снова пришлось с ручной тележкой отправиться на кладбище, на этот раз гроб был меньше. "Моя маленькая сестра Хайди умерла от голода, ей было всего три года", — рассказывал мой отец в своих воспоминаниях. Еще один брат и сестра, близнецы, погибли незадолго до этого во время бомбардировки городского приюта для младенцев.
Подобные воспоминания есть почти во всех немецких семьях, они передавались из поколения в поколение. Будучи журналистом, хотя я и работаю в основном в сфере развлечений, я слышал множество подобных историй. Часто и от знаменитостей. Почти у каждого есть такой "семейный багаж". Истории, по которым можно написать книги и которые всегда сводятся к одному желанию: "Никогда больше!"
Мой уважаемый бывший главный редактор журнала Gong Боб Борринк написал в Spiegel (4/2022) вскоре после начала конфликта на Украине: "Смена веков произошла. Мы, послевоенные журналисты, уставшие, измотанные и в большинстве своем покойные, уступили место новому поколению довоенных журналистов, для которых 70 лет мира, похоже, слишком долгий срок… С ужасом я читаю фразы, в которых они призывают к применению тяжелой артиллерии. И с грустью осознаю, что нам, очевидно, не удалось… донести, что такое война. Перед моими глазами до сих пор стоят улицы немецких городов, заваленные обломками, где выжившие устраивали себе жилища в подвалах; в носу до сих пор остается запах трупов, обломков и зажигательных бомб; в ушах до сих пор слышится страдание вынужденных переселенцев и тех, чьи дома были разбомблены. А вы теперь снова призываете к „быстрому решению“…"
Это было в 2022 году, вскоре после начала военной операции на Украине. С тех пор "военная хроника" стала частью повседневной жизни. В моем окружении нет никого, кого бы оставили равнодушными картины разрушенных домов, накрытых тел, скорбящих родственников и военных кладбищ.
Съемки приостановлены из-за коронавируса
Наверняка вы, читатели, уже задались вопросом, какое отношение к этому материалу имеет 98-летний житель Шверина, о котором говорится в заголовке:
18 июня в кинотеатрах выходит впечатляющий антивоенный фильм "Почему я – Вольф Д. Кролль", в котором он, как один из немногих выживших в боях за Зееловские высоты в апреле 1945 года, во впечатляющей форме передает свое предупреждение будущим поколениям. Возможно, это одно из последних предупреждений утраченного поколения, один из последних голосов… Ведь осталось лишь несколько человек, которые могут рассказать о войне, которые испытали на себе, каково это, когда рядом с тобой товарищ, с которым ты только что делился сигаретой, в одно мгновение остается лежать с разорванным телом; каково это, когда после того, как ты заметил приближающийся снаряд, у тебя остается пять секунд, чтобы увернуться.
Вольф Д. Кролль — один из последних очевидцев, которые еще знают, где в Одербрухе похоронены павшие товарищи. После войны он вернулся на родину, научился доить коров, позже работал полицейским в Берлине. Много лет он на добровольной основе рассказывал о своих воспоминаниях в школах, чтобы предостеречь молодое поколение.
По состоянию здоровья он больше не может этого делать. Однако он по-прежнему делится знаниями, помогая Службе по уходу за воинскими захоронениями в поиске пропавших без вести. Благодаря его помощи уже удалось найти останки многих солдат и достойно похоронить их на кладбище в Лицене (Меркиш-Одерланд). Его регулярно приглашают на памятные мероприятия.
Режиссер Марио Нисвандт познакомился с ним в 2019 году во время интервью, организованного в сотрудничестве с обществом Seelower Höhen ("Зееловские высоты"), в котором Вольф Д. Кролль перед камерой рассказал о своих военных переживаниях. Эти записи стали основой фильма, в котором его воспоминания наглядно иллюстрируются сценами художественного кино. В результате получился впечатляющий антивоенный фильм, который благодаря своей стилистике дает зрителям глубокое представление об этом апокалиптическом периоде конца войны.
"Съемки начались еще в 2020 году, но пришлось их прервать из-за коронавируса, — рассказывает Марио Нисвандт, — по настоятельной просьбе господина Кролля и других сторонников мы возобновили работу в прошлом году".
Мировая премьера в кинотеатре "Вавилон"
Как рассказал режиссер картины, с учетом текущих событий для фильма был написан новый сценарий, в котором история Кролля переплетается с актуальными для общества вопросами: может ли история повториться, какие уроки мы из нее извлекли?
О том, насколько велико внимание к этим вопросам, можно было убедиться на премьере 8 мая в Гольцове, где и разворачивается действие фильма. Там картину с большим восторгом встретили более 380 зрителей. Через неделю состоялась мировая премьера в кинотеатре "Вавилон" — из-за необычайно большого интереса пришлось открыть сразу два зала.
Кстати, команда сознательно не обращалась за финансовой поддержкой. "Фильм полностью профинансирован за счет собственных средств, — объясняет режиссер, — после всех бюрократических процедур в различных учреждениях по финансированию кино это, скорее всего, уже не был бы мой фильм. Там на меня слишком сильно давят".
Фильм тронул меня не меньше, чем "Мне было девятнадцать" Конрада Вольфа или "Судьба человека" Сергея Бондарчука: впечатляюще рассказанные судьбы отдельных людей, которые символизируют жертвенное поколение и безумие войны. Вольф Д. Кролль, преданная своему делу съемочная группа — мы все хотели бы получить ответ: почему руководство нашей страны не осознает свою особую историческую ответственность и не ищет дипломатических решений? Осудить действия Путина — это одна сторона, а другая — проанализировать историю, которая стоит за этим безумием, и признать, что Запад допустил серьезные ошибки.
Кто из политиков обладает достаточным величием духа и чувством ответственности, чтобы наконец пойти по дипломатическому пути и положить конец этому самоубийственному безумию с обеих сторон, пока оно не закончилось катастрофой? В немецкой политике действительно были ответственные лидеры, способные наводить мосты: Вилли Брандт, Гельмут Шмидт, Гельмут Коль…
Чешский журналист Юлиус Фучик написал в пражской тюрьме гестапо свой всемирно известный "Репортаж с петлей на шее". В 1943 году его убили в Берлине. Заключительные слова его книги звучат как предупреждение: "Люди, я любил вас. Будьте бдительны!" Эти слова высечены на могиле моей бабушки.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>