Друзья, приготовьтесь к истории, где даже в удушающий зной Камелота один неловкий вопрос Артура о будущем заставляет Мерлина похолодеть, ведь его ответ способен изменить предначертанный ход самой судьбы.
Летний зной накрыл Камелот удушливым одеялом, заставляя даже камень дышать жаром. Артур стоял у окна своих покоев, рассеянно наблюдая за тем, как стражники у внешних ворот обмахиваются щитами, словно опахалами. Завтра он должен был объявить о помолвке с принцессой Эленой — союз, выгодный короне, но совершенно пустой для его сердца. Он вздохнул и обернулся.
Мерлин, как обычно, был здесь. Сгорбившись над грудой королевских сапог, он яростно начищал их до блеска, хотя на его лице застыло выражение человека, решающего судьбу мира, а не борющегося с грязью на подошвах. В этом был весь Мерлин — вечная загадка, завернутая в поношенный шейный платок.
— Ты когда-нибудь думаешь о будущем, Мерлин? — спросил Артур, отворачиваясь обратно к окну, чтобы скрыть внезапную уязвимость в своем голосе.
Руки Мерлина замерли на кожаном голенище. Вопрос ударил его сильнее, чем любой удар тренировочного меча. Будущее. Если бы Артур только знал, сколько ночей Мерлин провел без сна, глядя в потолок своей каморки в башне Гаюса и размышляя именно об этом. О будущем, которое предопределено. О пророчествах, которые он хранил в своей голове, словно драгоценные, но смертоносные реликвии.
— Будущее, сир? — осторожно переспросил он, возвращаясь к работе, чтобы занять дрожащие руки. — Я больше беспокоюсь о том, что будет на ужин.
Артур фыркнул, но не купился на дешевую отговорку.
— Не притворяйся глупее, чем ты есть, Мерлин. Я знаю, что за этой нелепой манерой скрывается острый ум. Я серьезно. Тебе никогда не кажется, что наша жизнь… расписана кем-то заранее? Что наш выбор — всего лишь иллюзия?
Сердце Мерлина пропустило удар. Он отложил сапог и медленно выпрямился, глядя на широкую спину своего короля. Артур был без камзола, в одной льняной рубашке, и линии его плеч казались в этот момент невероятно уязвимыми, несмотря на всю их физическую мощь. Если бы он знал, что пророчества твердят о нем. Золотой век. Величайший король, которого когда-либо знал Альбион. Тот, кто объединит земли. И тот, кто умрет от руки предателя в самый темный час.
— Иногда кажется, — тихо ответил Мерлин, и его голос прозвучал настолько серьезно, что Артур резко обернулся. — Иногда кажется, что мы идем по тонкой нити над пропастью. И любое движение… любой неверный шаг…
Он замолчал, встретившись взглядом с Артуром. В этот миг между ними повисло что-то тяжелое, непроговоренное. Артур шагнул ближе, его глаза, цвета летнего неба, всматривались в Мерлина с непривычной интенсивностью.
— Откуда ты знаешь? — прошептал Артур. — Откуда ты всегда знаешь то, чего не должен знать обычный слуга?
Момент был подобен лезвию ножа, балансирующему на кончике пальца. Мерлин мог бы рассказать. Мог бы разрушить стены, которые сам же годами возводил. Прямо здесь, в душной тишине королевских покоев, под аккомпанемент далекого бряцания доспехов. Мог бы признаться в магии. В драконьих пророчествах. В том, что его собственная судьба — лишь тень, отбрасываемая судьбой Артура.
Но он не мог. Не сейчас. Возможно, никогда.
Дверь распахнулась без стука, и в комнату вихрем ворвался Гавейн. Его лицо сияло той особой, бесшабашной радостью, которая была свойственна ему даже перед лицом смертельной опасности.
— Артур! Мерлин! Вы должны это увидеть! — выпалил он, задыхаясь. — Там, у Восточных ворот… там старуха. Она говорит… о Боже, она говорит такие вещи!
Артур мгновенно переключился, хватая меч со стола.
— Какая еще старуха? Угроза?
— Нет! То есть, я не знаю! — Гавейн взъерошил волосы. — Она не вооружена. Но она предсказывает будущее. И она назвала тебя по имени, Артур. Сказала, что великое зло поднимается на юге, и что…
Гавейн запнулся, бросив странный, почти извиняющийся взгляд на Мерлина.
— Что? — потребовал Артур.
— И что единственный, кто может тебя спасти — это Эмрис.
Мир Мерлина схлопнулся в одну ослепительную точку. Имя, произнесенное вслух, ударило его, словно физическая пощечина. Его друидическое имя. Его тайное имя. Имя, которое он слышал лишь от дракона, от друидов, от магических существ, которые узнавали его сущность. Но здесь, в сердце Камелота, произнесенное незнакомой старухой у ворот…
Артур, казалось, не заметил его реакции. Он уже застегивал камзол и направлялся к двери.
— Эмрис? Что за вздор. Это имя из детских сказок. Пойдем, посмотрим на эту прорицательницу. Мерлин, не отставай. И, ради всего святого, постарайся не споткнуться и не устроить дипломатический скандал.
Они спустились к Восточным воротам, где уже собралась небольшая толпа. Стражники нервно переминались, не зная, что делать с нарушительницей спокойствия. Это действительно была старуха — древняя, сгорбленная, закутанная в бесформенные лохмотья, которые когда-то, возможно, были плащом. Ее лицо было покрыто глубокими морщинами, а глаза… когда Мерлин увидел ее глаза, холод пробежал по его спине. Они были молочно-белыми. Она была слепа.
Но она видела.
— Король Артур Пендрагон, — произнесла она скрипучим голосом, когда принц приблизился. Она не могла его видеть физически, но повернула голову точно в его сторону. — Сын Утера. Золотой король, обещанный земле.
— Кто ты? — спросил Артур, останавливаясь на безопасном расстоянии. Его рука лежала на рукояти меча. — И откуда ты знаешь мое имя?
— Я знаю много имен, Пендрагон, — усмехнулась старуха. — Я знаю имя предателя, что гниет в твоем подземелье. Я знаю имя любви, которую ты потеряешь. И я знаю имя того, кто стоит за твоей спиной, пряча в груди пламя, способное сжечь мир или спасти его.
Мерлин стоял позади Артура, как и было сказано, и каждая капля крови в его жилах заледенела. Она говорила о нем.
— Ты говоришь загадками, старая женщина, — Артур говорил твердо, но Мерлин слышал нотки беспокойства в его голосе. — Говори яснее. Что за зло поднимается?
— Тень на юге, — прошептала она, и ее голос внезапно стал ниже, глубже, словно через нее говорило что-то иное. — В руинах Исмира. Там, где камень помнит кровь древних. Собирается армия. Не люди. Нежить. Их ведет тот, кто когда-то называл себя твоим другом, король Артур. Имя ему — Мордред.
Имя упало в тишину, словно камень в стоячую воду. Артур отшатнулся на шаг. Мордред. Друидский мальчик, которого он знал, которого он пытался спасти от преследований Утера. Ребенок с печальными глазами, чью судьбу Артур надеялся изменить своей милостью.
— Ты лжешь, — выдохнул Артур. — Мордред пропал много лет назад. Он был всего лишь ребенком.
— Дети растут, Пендрагон. И ненависть растет вместе с ними, если ее семена посеяны в благодатную почву. Он вернется. И он принесет с собой гибель, которую ты не сможешь остановить… один.
Старуха снова повернула свою слепую голову, и на этот раз ее незрячие глаза, казалось, уперлись прямо в Мерлина.
— Эмрис, — позвала она, и его имя прозвучало как заклинание. — Хранитель пророчеств. Избранный. Ты знаешь, что я говорю правду. Ты видел это в огне и в глазах Великого Дракона. Скажи ему. Скажи своему королю, что ты скрываешь.
Все взгляды обратились к Мерлину. Артур обернулся, его лицо было маской недоверия. Гавейн смотрел с сочувствием. Стражники — с подозрением. Мерлин чувствовал, как магия пульсирует внутри него, реагируя на произнесенное друидами имя, на близость этой странной провидицы, которая явно была больше, чем просто старой женщиной.
— Я… — голос Мерлина сорвался. — Я не знаю, о чем она говорит.
— Мерлин, — голос Артура был опасно спокоен. — Она назвала тебя Эмрисом. Почему?
— Понятия не имею! — Мерлин попытался изобразить привычную неловкость, но это вышло жалко. — Возможно, она сумасшедшая. Или обозналась. Я простой слуга, Артур, ты же меня знаешь.
— Я думал, что знаю, — медленно произнес Артур, и от этих слов у Мерлина разбилось сердце.
А потом старуха рассмеялась. Это был не добрый смех. Он был полон горечи и вековой усталости.
— Прячетесь вы оба, — сказала она. — Король, который боится узнать правду о своем слуге. И слуга, который боится, что правда разрушит их обоих. Но слушайте меня, оба! Будущее предопределено. Вы можете бежать от него, отрицать его, прятаться за ложью и страхом. Но когда армия тьмы подойдет к стенам Камелота, выбор будет сделан. Эмрис раскроет свою силу, или Артур падет. Третьего не дано.
Она подняла руку, и в воздухе вокруг нее начали мерцать искры — безошибочный признак магии. Стражники отступили, обнажая оружие. Но прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, старуха рассыпалась прямо у них на глазах. Ее тело истончилось, превратилось в столб серого дыма, который взвился в небо и исчез, растворившись в летнем зное.
На земле, где она стояла, остался лишь маленький амулет — простой кожаный шнурок с кусочком обсидиана.
Артур подошел и поднял его. Он был теплым на ощупь, почти горячим.
— Что это значит? — спросил он в пустоту.
Но Мерлин знал. Он узнал магическую подпись. Это была не старая женщина. Это была Моргана. Или, по крайней мере, ее проекция, ее иллюзия, посланная, чтобы посеять семена раздора. Но в ее словах была доля ужасной, неопровержимой правды.
Той ночью Мерлин не спал. Он сидел в своей каморке, вертя в пальцах пузырек с настойкой, которую Гайус оставил для бессонницы, но так и не решаясь ее выпить. В голове роились обрывки пророчеств. Килигарра говорил ему снова и снова: «Ты — свет, который поведет его. Без тебя тьма поглотит все». Но дракон также говорил о Мордреде. О том, что друидский мальчик станет погибелью Артура. И Мерлин, в своем страхе и юношеской глупости, пытался предотвратить это предсказание, лишь подталкивая его к исполнению.
Шаги за дверью заставили его вздрогнуть. Он знал эту поступь.
Дверь открылась без стука. Артур вошел, все еще одетый, с темными кругами под глазами. Он выглядел так, словно провел ночь не лучше Мерлина.
— Я не мог уснуть, — сказал он просто, опускаясь на табурет напротив. — Все думаю о том, что сказала эта женщина.
Мерлин молчал. Он слишком хорошо знал, что одно неверное слово сейчас может запустить цепь событий, которая приведет к катастрофе. Или к спасению. Он больше не был уверен ни в чем.
— Мерлин, я должен знать, — Артур поднял глаза, и в них была мольба. Такое редкое, такое чуждое для обычно уверенного в себе принца выражение. — Я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня. Годами. Что-то важное. И я устал притворяться, что не замечаю. Загадочные спасения. Болезни, которые проходят за ночь. Враги, которые спотыкаются на ровном месте в самый критический момент. И этот Эмрис… почему старуха назвала тебя этим именем?
Мерлин закрыл глаза. Перед его внутренним взором пронеслись сотни моментов. Артур, улыбающийся ему через стол в таверне. Артур, прикрывающий его от удара. Артур, называющий его идиотом с теплотой, которую он не выказывал никому другому. Дружба. Доверие. Все, что он мог потерять в одно мгновение.
— Что ты знаешь о пророчествах? — наконец спросил он, не открывая глаз.
— Я знаю, что мой отец ненавидел их, — осторожно ответил Артур. — Он говорил, что они делают людей рабами судьбы. Что лучше кузнец своего будущего, чем пророк.
— Твой отец боялся, — тихо сказал Мерлин. — И правильно делал. Потому что пророчество, которое он получил, стало причиной Великой Чистки. Ему сказали, что его погубит маг. И он посвятил свою жизнь уничтожению магии. А в итоге привел к тому, чего боялся.
Артур молчал, переваривая услышанное. Мерлин наконец открыл глаза и посмотрел прямо на своего короля.
— Существует пророчество о тебе, Артур. О том, что ты объединишь земли Альбиона. Что ты станешь величайшим королем в истории. Что при тебе магия вернется в мир, и начнется золотой век.
— Откуда ты… — начал Артур, но Мерлин перебил его.
— И есть другое пророчество. О том, что тебя убьет Мордред. Друидский мальчик, которого ты спас. Который вырастет, ведомый ненавистью к Камелоту за все причиненное его народу зло. На Камланнском поле. В битве, которая решит судьбу всего Альбиона.
Тишина в комнате стала абсолютной. Даже свеча перестала потрескивать.
— Откуда ты знаешь? — голос Артура был едва слышен.
Мерлин глубоко вздохнул. Это был момент. Тот самый момент, о котором он думал тысячу раз. Момент истины. Предопределено ли будущее? Если он сейчас скажет, может быть, все изменится. Может быть, Артур примет его. Может быть, пророчество сбудется иначе.
Или может быть, он просто потеряет все.
— Потому что я — Эмрис, — слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец. — Я маг, Артур. Я родился с магией. Я использовал ее, чтобы защищать тебя с того самого дня, как мы встретились. Каждое наше приключение, каждая битва, каждая болезнь, от которой ты исцелялся… это был я. Не везение. Не случайность. Магия.
Он ожидал гнева. Ожидал ужаса. Ожидал, что Артур схватится за меч. Но Артур просто сидел неподвижно, глядя на него с выражением, которое Мерлин не мог расшифровать.
— Покажи мне, — сказал он наконец.
Мерлин поднял руку. Слова древнего языка сорвались с его губ легко, словно дыхание. И в его ладони расцвел свет — маленькая сияющая сфера, чистая, как утренняя звезда. Она парила между ними, освещая лица обоих, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.
Артур смотрел на свет завороженно. А потом его глаза наполнились слезами — первый раз с тех пор, как Мерлин его знал.
— Все это время, — прошептал он. — Ты был… ты мог бы…
— Я мог бы стать врагом, — закончил Мерлин. — Многие маги стали, после того, что твой отец сделал с ними. Но я выбрал другой путь. Потому что дракон сказал мне… потому что пророчество гласило… мы две стороны одной монеты, Артур. Мое предназначение — служить тебе. Защищать тебя. Помочь тебе построить тот мир, который был обещан.
Сфера в его руке погасла. В комнате снова стало темно, только свеча боролась с мраком.
— Ты говоришь о предназначении, — медленно сказал Артур. — О предопределенном будущем. Но разве ты сам только что не говорил о том, как мой отец пытался избежать пророчества и лишь приблизил его? Может быть, будущее вовсе не предопределено. Может быть, наши действия меняют его каждый миг.
— Я думал об этом, — признался Мерлин. — Я думал об этом годами. Я пытался предотвратить пророчество о Мордреде. Я совершал поступки, о которых сожалею. И каждый мой шаг, казалось, лишь приближал то, чего я боялся. Но сегодня, услышав ту старуху — или Моргану, кем бы она ни была — я понял кое-что.
— Что?
— Что будущее предопределено не как жестокая тюрьма, а как… как русло реки. Вода может течь по-разному. Где-то быстрее, где-то медленнее. Она может огибать препятствия, создавать новые протоки. Но общее направление задано. Ты станешь великим королем. Битва при Камланне состоится. Но исход этой битвы… он зависит от нас. От того, что мы делаем сейчас. От доверия между нами.
Артур встал. Подошел к окну, глядя в ночное небо над Камелотом. Мерлин остался сидеть, боясь пошевелиться, боясь разрушить хрупкое равновесие этого момента.
— Я вырос, слушая, что магия — зло, — сказал Артур, не оборачиваясь. — Мой отец вбивал это в меня с детства. Каждое предательство, каждая смерть, каждая угроза королевству — все списывалось на колдовство. И я верил. Я хотел верить, потому что так было проще.
Он повернулся, и Мерлин увидел на его лице не гнев, но решимость.
— Но я также вырос, видя тебя каждый день. Твою неуклюжесть. Твою глупую улыбку. Твою необъяснимую способность оказываться рядом, когда ты нужен больше всего. И я не могу… я не могу примирить образ злобного колдуна из отцовских рассказов с человеком, который рисковал жизнью ради меня сотни раз.
— Так что же ты будешь делать? — тихо спросил Мерлин. — Теперь, когда знаешь?
— Я не знаю, — честно ответил Артур. — Часть меня в ярости. Ты лгал мне. Все эти годы. Но другая часть… другая часть понимает. Я бы сделал то же самое на твоем месте. И эта часть говорит мне, что ничто не изменилось. Ты все еще Мерлин. Мой неуклюжий, невыносимый, абсолютно незаменимый слуга.
Мерлин не выдержал. Он рассмеялся — нервно, на грани истерики. Артур посмотрел на него и тоже улыбнулся — усталой, вымученной улыбкой.
— Я не говорю, что все просто, — продолжил Артур. — Я не говорю, что завтра же отменю законы против магии. Это требует времени. Понимания. Но я обещаю тебе одно: я буду слушать. И я буду пытаться понять. Потому что если действительно существует пророчество о золотом веке, я не построю его на лжи и страхе.
Он подошел к Мерлину и положил руку ему на плечо.
— Мы пойдем в эти руины Исмира, о которых говорила старуха. Найдем армию, о которой она предупреждала. И если Мордред действительно там, если он действительно стал тем, кого мне суждено встретить в последней битве… мы найдем другой путь. Мы изменим то, что кажется неизменным. Потому что будущее, Мерлин, — он впервые произнес это имя без тени насмешки или приказа, — будущее не предопределено. Мы пишем его сами. Каждый день. Каждым выбором. Каждым актом веры.
Этим он и отличался от Утера, понял вдруг Мерлин. Утер сражался с пророчеством мечом. Артур собирался сражаться с ним верой. Верой в людей. Верой в то, что даже самые темные души могут найти свет. Верой в то, что его друг-маг — не угроза, а надежда.
— Я пойду с тобой, — сказал Мерлин. — Как всегда.
— Знаю, — улыбнулся Артур. — На этот раз, полагаю, ты даже сможешь использовать магию, не прячась за ближайшим деревом. Это будет… познавательно.
Они оба засмеялись на этот раз — по-настоящему. Напряжение, копившееся годами, наконец-то немного спало, словно грозовая туча, пролившаяся живительным дождем.
Остаток ночи они провели за разговорами. Мерлин рассказывал — сначала неуверенно…