Как известно, Петр I не любил карт, предпочитая им шахматы, поэтому при нем в карты особо не играли. Но в бытность Екатерины I и после нее популярность карточных игр достигла невиданных размеров. Собственного производства карт в России долгое время не было, карты завозились из-за границы, причем потребность в этом товаре была такова, что везли их чуть ли не возами. Дело в том, что по правилам колода должна была быть использована всего один раз, и для каждой новой игры, следовало открывать совершенно новую, а за картами наши господа могли проводить бессонные ночи. Вот сами и посудите, сколько карт требовалось в одном только Санкт-Петербурге. В результате ничего удивительного, что правительство ввело ввозные пошлины на карты, поступающие же по этой статье деньги, отдавались на благотворительные цели для «исправления нравов» в сиротские и иные приюты.
С тех пор все ввозимые на территорию империи карты начали метить специальным клеймом, которое, как правило ставилось на червонном тузе. «Благодаря этому обстоятельству в Петербурге в конце XVIII века даже возник некий эвфемизм, в пословичной форме заменивший необходимость прилюдно заявлять о своей страсти. Вместо «Играть в карты» незазорным считалось произнести: «Трудиться для пользы Императорского воспитательного дома», – рассказывает в своей книге «Пушкинский круг» Н.Синдаловский.
Располагалась фабрика игральных карт мадам Дюпон в Петербурге по адресу Гороховая, 24. И немного об этом знаменитом доме.
Доходный дом И. Д. Черткова, в конце XVIII века был перестроен и надстроен архитектором А. Х. Пелем, в начале ХХ века изменены интерьеры. Стиль — классицизм.
Далее дом перекупил придворный врач Егор Торсберг. В 1833 здесь снимал квартиру певец, композитор и учитель пения Иван Алексеевич Рупин. Несмотря на то, что его имя кажется незнакомым, мы все хорошо знаем написанные им песни: «Вот мчится тройка удалая», «Не шуми, мати, зелёная дубравушка», «Ах, не одна-то во поле дороженька».
В 1840 году происходит перестройка дома, по просьбе его нынешнего хозяина Ивана Дмитриевича Черткова (1796—1865) архитектор А. Х. Пель надстраивает два этажа со стороны Гороховой улицы и третий этаж со стороны канала Грибоедова, в те времена он носил название Екатерининского канала в честь Екатерины II. Еще через 10 лет дом переходит по наследству к Елене Ивановне Шуваловой (в первом браке Орлова-Денисова).
В 1874 году архитектор М. Шендека перестроил лестницу и увеличил окна подвального этажа, а в 1888 понадобилось построить новую лестницу, ведущую до самого чердака.
В доме снимали помещения на нижних этажах: магазин чая и магазин часов, по соседству размещалась мясная и свечная лавки, позолотная мастерская, парикмахерская, литография Гейндрихсена и типография Л. Эттингер, портерная Н. Дурдина, магазин молочных продуктов Сумаковых, ювелирная мастерская К. К. Бланка и аптека Пеля (основатель Василий Пель и его сын Оскар Васильевич Пель).
В 1897 году дом перешел к новому хозяину, им стал так называемый «спичечный король» Василий Андреевич Лапшин.
Но вернемся к игральным картам и связанным с ними традициями. В карты играли повсеместно. Это ведь несложно купить колоду карт и пригласить друзей.
Но истинные ценители предпочитали играть делая большие ставки в избранном обществе. Например в любимом многими знаменитом Английском клубе. Вся литературная, музыкальная и вообще артистическая элита были членами этого клуба.
На той же Гороховой улице в доме 17 с 1810 года располагался Английский клуб.
Там бывали М. А. Милорадович, М. М. Сперанский, А. А. Аракчеев, П. Х. Вигтенштейн, А. Ф. Грот, такие литераторы как баснописец И. А. Крылов, архитектор В. П. Стасов, поэты В.А.Жуковский и Н.А.Некрасов. Членство в клубе было почетным, и только здесь можно было достать настоящий темный портер.
Кухня и повара клуба считались лучшими в России. Члены клуба имели обыкновение отправлять своих личных поваров на обучение в Английский клуб. Любители обедов в клубе получили прозвище Клубный гастроном.
Члены клуба имели право на бесплатный завтрак в клубе. Что же до членских взносов, то с момента возникновения Английского клуба в России, он составлял 10 рублей ассигнациями в год, в 1795 взнос возрос до 50 рублей, к 1817 году уже 110 руб., в 1820 году — до 150 рублей ассигнациями. Начиная с 1822 года клуб переезжает на другое место. И начиная с 1840 размер взноса составлял 35 рублей серебром, в 1852 году он уже был 75 рублей, с 1860 года поднялся до 100 рублей в год.
В особой комнате клуба называемой «лифостротон» (судилище), висела «черная доска», на которую записывали имена исключённых за неуплаченные долги членов клуба. Все они не имели права посещать клуб вплоть до уплаты всех долгов безоговорочно.
Большой доход клубам приносили штрафные сборы за игру в карты после официального закрытия клуба.