Её боятся даже директорские сапоги. Она моет пол так, что после него хочется мыться самому. А её арматура знает больше, чем профсоюзный комитет. Встречайте — тётя Клава.
---
Хроникер: Тётя Клава, лето, жара, а вы в валенках. Это дань моде или система раннего оповещения?
Тётя Клава: Слушай, бесполый ты наш. Валенок — это радар. Как я топну — все сразу вспоминают, где чей инструмент лежит и чья очередь мыть пол. А летом они лучше скрипят. Скрип — это музыка для тех, кто собирается жить долго и с чистой совестью.
---
Хроникер: Говорят, помимо швабры и метлы у вас есть секретное оружие.
Тётя Клава: (достаёт из-за батареи кривой арматурный прут) Вот. Зовут ласково — «Убедитель». Она не бьёт, она доходчиво объясняет разницу между сухим и влажным мусором. Видишь неровный конец? Это память о том, как один охранник решил, что он умнее графика уборки. Теперь он умнее и ходит с лёгким поклоном. Лечится, но никто не знает, от чего.
---
Хроникер: А что в сумке, которую вы никому не даёте?
Тётя Клава: (шелестит корочками) Мой пропуск в бессмертие на заводе. Пенсионное. Стоит мне им помахать в столовой — мне кладут две котлеты и не спрашивают, почему я ем третью. Покажу охране — он пропускает без очереди, как будто я его крестная мать с того света.
---
Хроникер: Говорят, вы гоняете директора?
Тётя Клава: Гоняю — громко сказано. Я корректирую его маршрут. Если он наступает на свежевымытый пол — получает арматурой по каблукам. Не больно, но очень стыдно. Он уже специальные сапоги завёл. Резиновые, с подошвой-протектором. Говорит, для безопасности. Я говорю — для уважения. Каждый остался при своём. Все уважают. Даже те, кто в реанимации после внезапной встречи с моей шваброй. Хотя они обычно молчат — дышат ровно.
---
Хроникер: Ваш совет молодым сотрудникам.
Тётя Клава: Мой тебе совет, хроникер. Если услышал скрип валенок, а следом шелест пенсионного — значит, ты уже сделал что-то не так. Лучше беги переобуваться.
А для шпингалетов, которые только пришли и уже хотят домой... (зловеще усмехается) Пусть идут. Только дом — это туда, где мама пирожки греет. А здесь завод. Здесь пирожки сами по себе. Я не злая, я справедливая. Просто моя справедливость весит пять килограммов, заточена под швабру и очень любит дисциплину. Свободен.
---
(Тётя Клава бодро похлопывает арматурой по ладони и растворяется в коридоре, оставив запах нафталина. Завод нервно выдыхает. Хроникер постоял ещё минуту,
надел бахилы и пошёл в другую сторону.)