Военный госпиталь в Перми, декабрь 1941 года.
– Машина она хорошая. Только доработать надо бы…
Краснов поправил повязку на голове и потушил самокрутку об каблук кирзового сапога.
– Так и не вспомнил, как из танка выбрался? – Березовец уставился на механика-водителя подбитой тридцатьчетвёрки.
– Не помню, – Виктор потёр лоб здоровой рукой, достал кисет и протянул Березовцу, – сверни-ка ещё.
Тот достал заготовленные газетные листочки, обильно отсыпал табака, скрутил козью ножку, прикурил её от керосиновой лампы и протянул Краснову.
– А экипаж значит того… – Березовец шмыгнул носом, – неужто сразу всех накрыло?
– Все сгорели в танке…– Краснов затянулся и задержал ядрёное курево в груди, будто захотел и сам сгореть в табачном дыму, – командир как чувствовал…
– Чего чувствовал?
– Да мы когда танк опробовали, каждый раз с этим люком мучились. Открыть не могли. Там замок шибко тугой. Командир даже комбату жалился. А тот своё – солидолом смажьте. Смазали… А толку? Не смогли ребята люк открыть. И сгорели все.
– А может и некому было открывать? – Березовец напрягся и подался вперёд, – ты-то почём знаешь? Не помнишь же говоришь…
– Это правда. Не помню. – Краснов посмотрел на дымящуюся самокрутку, – но я почувствовал.
– Это как же так?
– А вот так. Когда осколками по спине полосонуло, меня как осенило, перед тем как потерять сознание. Будто кто-то в шлемофон сказал.
– Чего такого сказал? – Березовец от нетерпения засучил ногами.
– Что-то такое, что броня в танке хрупкая, не тот процент молибдена и никеля…
– Чего-чего процент?
– Молибдена и никеля.
– Это что такое?
– Я и сам не понимаю. Говорю же, услыхал в шлемофоне. И ещё что-то про форму башни танка. Вроде как конструкция хорошая, но не революционная. А дальше всё провалилось куда-то.
– И всё?
– Да вроде всё. – Краснов на мгновение задумался. – Потом вроде как сон видел.
– Что за сон?
– Будто лечу я над полем, а там целые полчища черепах. Я спустился пониже и вижу, что это не обычные черепахи, а железные. Бронированные. И ползут в одном направлении. А вместо голов у них пушки. Громадные такие… – Краснов замолчал
– И дальше что?
– Дальше очнулся здесь. Весь перебинтованный. Даже не помню, как в эшелоне ехал.
Березовец спрыгнул с подоконника и зашагал вдоль коек. Неожиданно он остановился в метре от Краснова и пристально впился в него взглядом.
– А ты в курсе, что твой танк не подбили?
– Как это не подбили? – Краснов от неожиданности выронил самокрутку.
– Вернее подбили уже после того, как тебя вытащили. Ты только наполовину из водительского люка сумел выбраться. В кровищи весь. Тебя вытащили, стали хлопцев звать, а там тишина. Тут фриц из-за пригорка выскочил. Из короткоствольной в самое моторное отделение угодил. Вот так ребята сгорели. Но они уже тогда не отзывались. Видимо осколками всех посекло.
Березовец перевёл дыхание и снова взобрался на подоконник.
– Я тут подслушал докторов насчёт тебя. Шестнадцать осколков у тебя из спины достали. А вот в голове два остались. И знаешь, что врач, который бошки оперирует сказал?
Краснов беспомощно посмотрел на собеседника и обречённо опустил руки.
– Сказал, что осколки попали в какую-то важную зону мозга и их уже не достать. А ещё сказал, что галюники разные у тебя могут наблюдаться. В общем, годен к нестроевой. Повезло тебе, парень. Закончил войну. Теперь выздоравливай и на трудовой фронт.
Лучеград, наши дни.
В просторной серверной крупного регионального банка группа специалистов по кибербезопасности изучала новый чип холодной генерации, созданный для квантовых компьютеров следующего поколения.
Олег, негласный руководитель группы, вывел на монитор результаты исследования и отправил сообщение коллегам – Галине и Игорю, чтобы поделиться результатами.
До того трагического события, навсегда усадившего его в инвалидное кресло, он вполне довольствовался званием лучшего хакера в регионе и непревзойдённого геймера на пару с Игорем. Но теперь приоритеты кардинально изменились. Он понял, что способен многое изменить в этом мире. И ради такой цели он был готов пойти на любые жертвы.
– Есть чем удивить? – спросила Галина, племянница Олега, достойно принявшая эстафету лучшего хакера.
– Пожалуй, да, – ответил Олег и развернул инвалидное кресло к друзьям, – я решил стать виртуальным богом.
– А сейчас ты не бог? – иронично скривился Игорь.
– Сейчас я в инвалидном кресле, – ответил Олег, – и нисколько не боюсь потерять его.
Он развернулся к монитору и протянул к нему обе ладони.
– Вот, полюбуйтесь. Секретные материалы середины прошлого века.
Галина приблизилась к монитору и замерла.
– Это эксперименты 53-го года – прошептала она раньше, чем папка успела полностью загрузиться, – американцы тогда хотели соединить человеческий мозг с машиной.
Игорь усмехнулся:
– Ты уже где-то читала?
– Нет, просто вспомнилось всякое.
Ей, как потомственной ведунье с эйдетической памятью, не нужно было разжёвывать то, что демонстрировал экран и на что намекал Олег по поводу инвалидного кресла.
– Это электроды в голове человека? – спросил Игорь, когда изображения полностью загрузились.
– Нет, Игорь, – ответила Галина, – это попытка создать искусственный интеллект нашими недалёкими предками. И да, идея была с электродами в черепе живого человека.
Галина склонилась над ухом Олега и шёпотом спросила:
– Ты чип планируешь себе вживить?
Олег сжал ладонь племянницы и поцеловал её в щёку.
– В общих чертах – да. Я уже разыскал подходящего нейрохирурга. Подключением интерфейса будет руководить Игорь. Он у нас лучший по «железу».
Олег похлопал по ручкам кресла и добавил:
– Креслице нужно будет заказать новое. Мне в нём многое предстоит пережить. А ты, Галя готовься писать софт для дяди-киборга. Этот чип не только определит будущее. Он покажет нам прошлое.
Танкоград, октябрь 1942 года
Главный конструктор Танкограда Жозеф Яковлевич Котов уже в четвёртый раз перечитывал секретную сводку Государственного комитета обороны о появлении у немцев новейшего танка, способного с дистанции полтора километра пробить лобовую броню некогда неуязвимого танка КВ.
На заводе ударными темпами готовили к выпуску ответ тяжёлому «немцу» и замену устаревшему КВ. Новая машина обещала стать достойным ответом немецкой инженерной мысли.
Котов ещё раз глянул на чертежи бронированного монстра. Вроде всё было в порядке: обтекаемые формы башни, надёжная ходовая часть, мощная пушка. Но где-то в глубине конструкторского сознания всё же вертелся небольшой, но очень шустрый червячок сомнения.
«Башня…– подумал Котов, – те-же контуры Т-34. Ничего революционного. А немец уже приноровился пробивать такие башни...»
Главный конструктор опустился на стул и стал пересматривать техдокументацию.
В кабинет вошла секретарша с подносом. Стакан чая с лимоном и несколько печенек должны были подбодрить Котова перед долгим вечером, часто переходящим в глубокую ночь.
– К вам опять Краснов из литейного, – сказала она, расставляя нехитрый перекус на столе, – говорит, что всё уже нарисовал, как вы просили.
Котов покачал головой, вспоминая комиссованного механика водителя с тремя классами образования и двухгодичным опытом вождения трактора в колхозе.
… Полгода назад он остановил главного конструктора у проходной и стал горячо объяснять ему, каким должен быть современный танк. Главный инженер завода и водитель хотели было оттащить Краснова от Котова, но тот остановил их и подошёл к Виктору поближе.
– И каким же должен быть настоящий современный танк? – спросил он
– Я во сне видел. Вернее, не во сне. Я не спал. У меня ранение в голову, и я вижу сны не засыпая, – сбивчиво затараторил Краснов, – но я могу нарисовать.
– Давайте сделаем так, – Котов взял Виктора под руку и отвёл в сторону, – вы всё подробно нарисуйте и тогда приходите ко мне. В любое время.
Краснов вдруг выпрямился и замер, уставившись на главного конструктора Танкограда.
– Хорошо. Я всё нарисую, – спокойно, без суеты сказал он, – только вот рисую я не очень. Но вы поймёте.
Котов пожал Виктору руку и направился к машине. Вдруг что-то заставило его остановиться. Он вернулся к Краснову.
– А как вы получили ранение? – спросил он
Виктор прижал руки к бёдрам и вытянулся по стойке смирно.
– В заднюю полусферу башки попал снаряд, выпущенный из 37-миллиметровой пушки KwK36 немецкого танка Т-3. Выстрел произведён с расстояния четыреста восемнадцать метров, угол встречи составил двадцать шесть градусов. Снаряд не до конца пробил башню, но вызвал град осколков внутрь танка. Часть осколков ранили меня.
Котов икнул, оглянулся, убедился, что их никто не слышит и спросил:
– А откуда ты это всё знаешь? Как ты расстояния и углы замерил?
– Я не замерял. Я всё это видел своими глазами. И могу ещё раз увидеть, если подумаю о том дне.
Лучеград, наши дни.
– И как это работает? – Спросил Игорь, закончив изучать код, написанный Галиной.
Олег подъехал к нему и открыл на мониторе два новых окна.
– Смотри. Вот здесь мы отслеживаем стримы с моего чипа. А вот тут вводим дату и место предполагаемого путешествия в прошлое. Дальше всё зависит только от меня. Нужно точно знать объект, с которым в назначенную нами дату нужно синхронизировать сознание. И он сам грузит объект нужной информацией. Можно просто наблюдать за историческим событием не вмешиваясь. А можно поговорить с объектом. Правда, последний будет думать, что сходит с ума.
Игорь восхищённо посмотрел на Галину.
– Какая ты всё же умница! – сказал он, – когда планируем испытать перемещение сознания во времени?
– Чтобы экспериментировать, нужно найти объект из прошлого, которого мы хорошо знаем, – Галина посмотрела на коллег тем мистическим взглядом, который и Игоря, и Олега всегда вводил в лёгкую панику, – я почти физически чувствую, что среди наших предков есть такой кандидат. Это мужчина, танкист. Участвовал в сражениях. Потом жил в нашем городе. Правда, Игорь?
Последний задумался и утвердительно закивал головой.
– Мой прадед после ранения работал на Лучеградском танковом заводе. У меня дома трудовая книжка и грамоты есть. И ещё медаль «За трудовую доблесть». Прадед получил её в 1944 году.
Москва, февраль 1943 года
Котов представил проект нового танка в ГКО.
Сферическая башня вызвала жаркие споры, но была утверждена.
Проект нового танка получил индекс «Объект семьсот три». ИС-3.
Лучеград, наши дни.
Игорь подсел к Олегу.
– Для меня остаётся загадкой, почему инженерные умы не смогли с самого начала остановиться на такой форме башни, – сказал он, – видимо, история изобретений имеет свой роковой план в другой истории – человеческой. И ведь это не вертолёт или подводная лодка Леонарда да Винчи. Такую башню можно было сделать уже к началу войны даже по тогдашним технологиям. Но, видимо, тех конструкторов как-то не осенило.
– А мне кого нужно осенить? – прервал Игоря Олег.
– Моего прадеда.
– А почему не главного конструктора сразу?
– Это будет наш первый опыт общения с прошлым, – вмешалась в разговор Галина, – мы же не хотим генерировать грандиозный скандал в прошлом? Так или иначе танк ИС-3 был разработан и пущен в серию. И именно колонна этих танков произвела фурор на параде победы в Берлине 7 сентября 1945 года. Суть нашего эксперимента будет состоять в форме башни нового танка.
Игорь открыл на экране чертежи башни советского танка Т-55 образца 1957 года и развернул монитор к Олегу.
– Вот это, – сказал он, – пусть прадед запомнит всё, как можно лучше и перенесёт на бумагу. И обязательно передаст главному конструктору. А дальше – мы сами.
– Запомнил, – Олег посмотрел на Игоря, – как прадеда звали?
– Краснов Виктор Игоревич.
Танкоград, ноябрь 1942 года.
Котов до глубокой ночи рассматривал рисунки Краснова в школьной тетради и качал головой.
– Где ты это всё увидел? – спрашивал он через каждые пять минут, – а это что за блок?
– Я же говорю, приснилось. Только не во сне, а наяву. Будто кто-то вместо меня всё видит и рисует.
– Ты кому ещё эти рисунки показывал?
– Никому, только вам. Мне так сказали – никому не показывать, передать лично в руки главному конструктору.
– Кто сказал?
– Не знаю. Сказали и всё.
Котов нервно зашагал по кабинету. Инженерное начало кричало ему в оба уха, что он на пороге конструкционного танкового прорыва. А инстинкт самосохранения настаивал на немедленном звонке особисту.
«А вдруг это и есть операция органов НКВД, чтоб проверить меня. – Подумал он и посмотрел на телефонный аппарат, притаившийся на краю стола. – А этот Краснов – их подставной агент…»
Он внимательно посмотрел на Виктора, который не мигая смотрел в угол кабинета, не отрывая указательный палец от тетради, где была кустарно изображена башня танка в разрезе.
– Это что? – спросил Котов
– Это радиостанция Р-112. – ответил Виктор.
– Какая радиостанция?
– Этот блок, про который вы спрашивали – танковая радиостанция Р-112. Мне только что сказали.
Котов подошёл к Краснову и впился в него ошеломлённым взглядом.
– Нет такой радиостанции! – срывающимся шёпотом сказал он, – есть 9-Р, есть 10-РК, новейшая, а Р-112 нету.
Краснов обмяк и виновато посмотрел на главного конструктора.
– Может действительно у меня галюники? Березовец в госпитале предупреждал…
Котов забрал тетрадь, вернулся за стол и закрыл её в верхнем ящике стола.
– Сделаем так. Завтра, вернее уже сегодня тебя переведут на другую работу. В общежитие выделят отдельную комнату. Я распоряжусь. Всё, что тебе будут «говорить» про танки, записывай в новую тетрадь и никому не показывай. Каждый день после смены будешь приходить ко мне и отдавать записи за прошлый день. Я подумаю, что с ними делать. Всё понятно?
– Всё, товарищ главный конструктор.
– И смотри, чтоб тетрадки твои в чужие руки не попали. Хлопот не оберёшься. Могут за дурака принять, а могут и измену Родине пришить…
– Не переживайте, товарищ главный конструктор. Эти тетрадки только с моего трупа смогут забрать. Меня ведь предупредили: только вам лично в руки отдавать. Ну а со смертью я уже свиделся. Её два посланника до сих пор у меня в голове сидят. Так что не боюсь я её. Приму достойно, если придётся. Вас не выдам ни за что.
Южный Урал, Лучеград, наши дни.
Галина открыла глаза и взяла в руки планшет.
– Они поговорили, – сказала она, – я почти побывала там.
Игорь с опаской посмотрел на Олега, пока не «вернувшегося» в настоящее и спросил:
– Как это у тебя получается?
– Как-то так и получается, – Галина свайпнула по планшету, – давай «возвратим» Олега из 1942-го.
Олег вздрогнул и открыл глаза.
– Как долго я «путешествовал» в прошлое?
– Шесть минут пятьдесят три секунды, – Галина развернула планшет к Олегу и показала на таймер в верхней части экрана.
– Да ну ладно! – Олег взял планшет и уставился на временную шкалу, – мы же с ним всю ночь схемы рисовали! Вернее, он рисовал, а я правил.
– Там время по-другому идёт, – Галина забрала планшет и отдала его Игорю, – это как во сне – заснув на мгновение, мы можем увидеть целый спектакль, не пропустив ни одной сцены. Удивительные свойства человеческого мозга. А теперь его нейронные сети множатся на цифровые потоки твоего чипа и управляются ими. В общем, будущее уже наступило.
– Было интересно, – Олег подмигнул племяннице, – готов к следующей миссии.
– Ты видел прадеда? – неожиданно спросил Игорь.
Олег осёкся и виновато уставился на клавиатуру.
– Не видел. Не мог видеть. Я ведь в его голове сидел. Видел только то, что он делал. Чертежи, комнату видел, – Олег заехал ладонью себе по лбу, – надо было заставить его в зеркало глянуть!
– Попробуем в следующий раз, – сказала Галина, – мы с Игорем интегрировали в приложение фотокамеру. Если получится, вы сможете сделать несколько снимков «глазами» Краснова. Не уверена, позволит ли пропускная способность чипа получить изображение из 1942 года, но попытка – не пытка. Если выйдет, это будет селфи века. И да, в любом случае, ты, Олег, увидишь прадеда Игоря, если тот встанет перед зеркалом.
– Не припомню, чтоб я видел зеркало в его каморке. Ну ничего, найдём. Даже в том далёком прошлом.
Лучеград, заводское общежитие барачного типа, январь 1943 года.
Виктор Краснов сидел в своей крохотной комнатёнке с карандашом в руках и разглядывал новенькую тетрадь с Ворошиловым на обложке, которую час назад выдала ему секретарша главного конструктора. Он ждал, когда голос в его голове начнёт диктовать ему новые чертежи. Голос приходил в одно и то же время, сразу после смены.
«А если я заговорю с этим голосом, – подумал Краснов, – он будет отвечать мне?»
– Будет, – ответил голос, – говори.
– Я схожу с ума или у меня галюники? – шёпотом произнёс Виктор
– Ни то, ни другое, – ответил голос, – но в случае чего, можешь смело ссылаться на осколки в голове. Мол, голова болит, картинки разные вижу. Только не переусердствуй. Можно в психушку угодить.
– А ты настоящий или я тебя придумал?
– Тебе лучше не знать. Точно в психушку попадёшь. Главному конструктору понравились твои чертежи?
– Ещё как! – Краснов немного расслабился и прилёг на койку, – в первый вечер он не мог оторваться от тетрадки. Про каждый блок спрашивал. А я ведь сам не понимаю, что рисовал.
– Ну вот про радиостанцию я же подсказал тебе.
– Так это его вона как взбесило! Говорит, что нету такой радиостанции и всё тут.
– Пока нету. Её ещё не скоро изобретут. А про башню в целом что говорил?
– Говорил, что это прорыв. А куда ты на день исчезаешь?
– Такое у меня задание. Будем общаться только по вечерам. Да и задание мы уже выполнили. Теперь просто так, для души беседуем.
– Слушай, а про тот бой тоже ты мне рассказал?
– Когда тебя из танка бессознательного достали? Да, я. Специально слетал туда. Еле нашёл то место. Повезло…
– А я смог бы это всё увидеть?
– Зачем тебе? Страшно это. Да и прошло уже всё.
– Думал, что быстро немца одолеем. А когда попал в госпиталь и увидел сколько раненых и калек, голова кругом пошла. А то был мой последний бой. Так и не удалось ни одного немца подбить…
Лучеград, наши дни.
– Твой прадед хочет увидеть тот бой, где погиб его экипаж. Прежде чем обсудить техническую возможность, я бы хотел переговорить с тобой. – Олег замолчал, не отводя глаз от Игоря
– Я понимаю его. Там его товарищи погибли…
– Я не о том. Поставь себя на место механика-водителя танка Т-34 образца 1939 года Виктора Краснова. После ранения в голову к нему начал являться на постоянной основе голос и руководить его действиями. А вчера сам Виктор заговорил с этим голосом и попросил его слетать в 1941 год к месту того боя. Тебе не кажется, что это уже слишком даже для 1943 года?
Игорь мотнул головой и сжал кулаки. Слезы выступили сразу на обеих глазах.
– Ну вот! – Олег придвинул к Игорю контейнер с салфетками, – возьми себя в руки и напрягись. Чего раскис?
– Я только что подумал, – Игорь вытер рукавом глаза. – Прадед же тогда был такого же возраста, как я сейчас. Даже моложе. А я ведь не знал о нём ничего. Да и про деда мало чего помню. Только что мама рассказывала…
– Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя… – Олег откинулся на спинку кресла, – не позавидуешь тому поколению. Ни дня без войны.
Олег сделал паузу, пока Игорь окончательно не успокоился.
– Ну так что ты решил?
– Нужно показать моему прадеду тот бой. Я бы и сам это хотел увидеть. И поклониться ему в ноги.
– Зови Галину. Будем искать техническую возможность миссии. Успеешь ещё поклониться.
Южный Урал, заводское общежитие барачного типа, март 1943 года.
– Привет, Виктор! – голос в голове Краснова звучал как– то возбуждённо и торжественно,– готов слетать на место того боя?
– Да, да! Уже давно готов. – Виктор вскочил с койки и начал осматривать комнату, словно пытаясь найти собеседника.
– Сядь на место и успокойся. Прежде чем полетим, ты должен кое-что узнать.
Краснов вернулся на койку и присел на краешек, положив руки на колени.
– Ты не можешь увидеть бой своими глазами. Вернее, можешь, но увидишь всё то, что ты уже видел в танке. Чтобы увидеть бой со стороны нужен другой человек, который наблюдал за этим боем и видел всё, что произошло с твоим танком.
– А кто этот другой человек?
– Мы… вернее я нашёл такого человека. Мне пришлось выбрать из нескольких вариантов. И вот, получается, что дольше всего твой танк и ты лично находился в поле зрения командира немецкого танка, который подбил тебя. Он скрывался в засаде и выстрелил тебе практически в спину. Не тебе лично, а твоему танку.
Виктор сжал кулаки и заходил желваками.
– Сзади, значит… Лоб в лоб не смог…
– В то время по немецким танковым частям уже разошлась директива, требующая избегать открытых столкновений с танками Т-34 и КВ. Уж больно хорошие машины получились против тех немецких. В открытом бою они часто проигрывали нашим танкистам.
– Так, а как я смогу… – Виктор запнулся и почувствовал, что у него закружилась голова.
– Я бы мог объяснить тебе техническую часть вопроса, но ты всё равно ничего не поймёшь. Будет лучше, если ты примешь это всё, как дар, который тебе преподнесла природа. Захотел слетать куда глаза глядят – и слетал. Так тебе будет лучше воспринимать всё то, что ты сможешь увидеть. Понятно?
Виктор обхватил голову руками и сжался в комок.
Голос в голове негромко кашлянул и произнёс:
– Ляг поспи. Утро вечера мудренее. Когда примешь решение, можем слетать к месту того боя. Если не передумаешь. Но я бы на твоём месте передумал. Все подробности я тебе уже рассказал.
Лучеградский объединённый государственный архив, наши дни.
Игорь и Галина разложили на столе папки с личными документами Главного конструктора Танкограда Жозефа Яковлевича Котова. Игорь оценивающе посмотрел на документы и повернулся к Галине.
– Уверена, что тетрадки здесь? Их могли отправить в столицу.
– Вряд ли. Каракули Виктора Краснова Котов оставил у себя и тщательно спрятал. Я уже почти их вижу.
Галина взглянула на стопку папок и задумалась. Женская интуиция, помноженная на невероятные гены потомственных ведуний, шепнула на ухо ведуньи несколько только ей понятных фраз.
– Посмотри вот эту. – Галина выдернула пожухлую папку из середины стопки.
Игорь осторожно развязал тесёмки и стала перебирать пожелтевшие бумаги. В самом конце лежал конверт, подписанный лично Котовым.
Игорь протянул конверт Галине.
– Читай вслух.
Галина достала из конверта сложенный вчетверо листок бумаги и прочла:
«Наша победа ковалась не только на полях сражений, на военных заводах и в колхозах. Она ковалась в сердцах и умах миллионов наших граждан. Мне посчастливилось работать плечом к плечу с такими людьми. В этом конверте несколько листков из школьной тетради, на которых простой рабочий нашего завода преподал урок мне, главному конструктору Танкограда, как нужно любить то дело, которому ты посвящаешь свою жизнь».
Игорь достал истлевшие листки из далёкого 1942 года с кустарно выполненными схемами башни и некоторых узлов советского танка Т-55, разработка которого началась только в середине пятидесятых годов.
– У нас получилось…– прошептала Галина.
– Да, – Игорь погладил тетрадные листы, – это то, что рисовал Олег руками моего прадеда в 1942 году.
Южный Урал, Танкоград, май 1945 года.
Первая партия монстров ИС-3 медленно выползала из ворот завода. Искушённые в танковых делах заводчане не сдерживали эмоций и восхищённо качали головами.
Краснов молча стоял поодаль от основной толпы и с трудом сдерживал слезу. Голос к нему уже не являлся почти год, а сам он исправно трудился на инструментальном складе, правда уже в должности заведующего. Война закончилась, планы по выпуску танков никто не отменял. И машины теперь выпускались с такой же башней, которую он когда-то рисовал в своей тетрадке. Он мысленно представил себя за рычагами такого танка на месте того рокового боя.
«В такой машине мы даже не почувствовали тот выстрел… И ребята были бы живы». – подумал он и направился в сторону склада, тайком смахивая слезу.
– Привет, Виктор! – раздался знакомый голос в его голове.
Краснов от неожиданности выронил ключи от подсобки и оглянулся.
– Где ты пропадал так долго! – чуть не закричал он, – я уже подумал было, что всё…
– Что всё?
– Ну что выздоровел я. Или, наоборот, заболел. Не знаю, как правильно. Но без тебя мне худо.
– Обещаю прилетать почаще. Но ты должен выполнить одну мою просьбу.
– Какую?
– Завтра воскресенье. Оденься во всё чистое, нацепи медаль и сходим в город и сфотографируемся.
– Это ещё зачем? Не привыкши я…
– Ты не привыкши, а твои потомки просят. У них нет ни одной твоей фотографии. Место нужно выбрать заметное. Чтоб дети, внуки и правнуки узнали, где их прадед запечатлён.
– Откуда у меня потомки? Не женатый я ещё.
– О твоих жене и детях мы позже поговорим. А пока сфотографируйся для будущего.
Лучеград, 9 мая 20… года, марш бессмертного полка.
– У кого нет портретов – проходите сюда и получите! – Представитель оргкомитета марша суетился возле Газели, на которых лежала стопка портретов ветеранов войны, предназначенная для торжественного мероприятия, – молодой человек с девушкой, сюда!
– У нас свой! – Игорь обернулся к организатору и показал портрет прадеда.
– Ого! – присвистнул организатор, классно отфотошопил. А позади него что за здание? Похоже наш Молодёжный театр!
– Он самый, – Игорь переглянулся с Галиной, и они синхронно улыбнулись, – только в 1945 году он ещё не был молодёжным театром.
Галина повернулась к Игорю и прошептала на ухо:
- Говорила же не печатай в цвете. Но реакция на фотографию мне понравилась. Интересно, что скажут современники, когда увидят остальные фото из той эпохи…
______________________________________
Обращаем внимание участников конкурса:
Каждый автор должен написать не менее 10 комментариев с оценкой к рассказам не в своей номинации. Объем комментария не менее 150 слов.
В комментарии оцениваются: 1) содержание (тема, идея, проблема, герои, сюжет); 2) язык произведения (образы, языковые приемы и средства, стиль, грамотность); 3) структура (композиция, элементы рассказа: экспозиция, перипетии, кульминация, развязка).
При выставлении оценки рассказу рекомендуется использовать следующие принципы:
«0 – 2» – рассказ имеет трудно исправимые недочеты по всем трем позициям, перечисленным выше.
«3 – 4» – рассказ имеет существенные недочеты по всем позициям, однако нем есть потенциал, многое можно исправить, доработать.
«5 – 6» – рассказ среднего уровня, имеющий существенные недочеты по 1 или 2 позициям, возможна доработка.
«7 – 8» – рассказ хорошего уровня, в нем могут недочеты по 1– 3 позициям, но они не критичны.
«9 – 10» – рассказ высокого уровня, в нем могут быть несущественные недочеты по 1 – 2 позициям.
Субъективная эмоциональная оценка комментатора выражается следующим образом: например, вы посчитали рассказ хорошим, но лично вам он не нравится, «не ваше» – выбираем 7. Если же нравится, близок к высокому уровню, вы желаете поощрить автора – выбираем 8.