Инструкция гласит: «Не теряй контакт с экраном».
Я думал о воришках. Но ошибся.
Когда гаснет свет, торговый центр-мамонт
Зевает ступором, что с тьмою слипся.
И стадо манекенов. Сотни тел.
Их формы идеальны для продажи счастья.
Они стоят недвижно. Их удел —
Быть вешалкой для тряпок, не имея власти.
Но власть приходит ночью. В полночь, ровно в срок,
Когда последний покупатель скроется за дверью,
И тишина придавит, как бетонный потолок,
Они очнутся, когда я закрою двери.
Сначала — тихий скрип. Сухой щелчок,
Как будто кто-то шею разминает.
Я обернулся резко. Мой зрачок
Вдруг уловил движенье в полумраке.
В отделе «Стиль Мужской» стоял в костюме сером.
Он повернул ко мне пустую голову без глаз.
И этот взгляд из бездны... Я стал бледным.
Мороз пробрался от страха в тот же час.
Щелк-щёлк. Цок-цок. Стук шагов нагих.
И из витрины с обувью выходит дама.
Её улыбка — шрам, разрез между ушей глухих,
А платье облегает тело, как пижама.
Она нагнулась низко, пальцы-когти вниз,
Коснулись пола с глухим противным стуком.
«Ну, здравствуй», — шепчет тьма. И мой инстинкт,
Кричит: «Ты труп». И манекены встали полукругом.
Меня берут в кольцо. Медлительны, хитры,
Они играют, как коты с загнанною мышкой.
Мой шок прошел. Остались пузыри
Адреналина в венах. Бой не будет лёгким.
Хватаю со стены огнетушитель.
Красный баллон — как часть моей брони.
И мой визгливый глас — Ну! Подходите!
Давайте, твари! Жду вас, чёрт вас побери!
Первый рванул прыжком. Я встретил его пеной.
Химический удар отбросил пластиковый труп.
Он рухнул навзничь, но рукой своей нетленной
Всё шарил по полу, продолжив страшный труд.
Пытался встать. А сзади прыгнули другие.
Один повис на шее, холод пальцев — как тиски.
Другой вцепился в ногу, в башмаки дрянные.
Их много. Слишком много для одной башки.
Я бьюсь, как лев в капкане. Это конец маршрута.
Я чувствую их руки, рвущие рубаху.
Сейчас сомкнутся челюсти, ещё минуту...
Но палец дёргается в панике, с размаху.
Нажал рычаг. Случайность или рок?
Сирена. Оглушительный набат
Разрезал ночь. И тут же с потолка поток
Холодной воды хлынул. Вот он, их личный ад.
Эффект был страшен. То, что было красотой,
Пошло пузырями, плавясь в струях водопада.
Пластик стекал с лица расплавленной слюдой,
Явив мне механизм распада.
Их гладкая броня шипела и текла,
Теряя форму рук, плеч, талии изгибов.
Превращались в кучу идеальные тела
В бесформенною грудой пол засыпав.
Их вой не слышен уху — это ультразвук,
Что бил по перепонкам, вызывая тошноту.
За пять минут всё кончено. Разруха.
Тревога смолкла,наконец, потухла.
И горы, тьма пластмассового праха.
Я жив. Стою один над этой жуткой свалкой.
Живой. Но мокрый и дрожу от страха.
Держа огнетушитель словно палку.
Прошла неделя. День. В витринах солнце.
Я прохожу мимо отдела «Мода и Стиль».
Манекен стоит. Улыбка без эмоций.
Он смотрит. Но вместо нено должна быть пыль.
Сквозит торжеством уголок нарисованных губ
Приподнят чуть заметно, насмешливо и тонко.
Он помнит вкус борьбы. Он знает свой триумф.
Для них всё это — как игра, как гонка.
А завтра снова смена. Полночь. Тишина.
Войду я в молчаливый, тёмный зал.
Где ждёт меня опять с ними война,
И я бояться их просто устал.