Я знаю этот холод. Он ползёт по венам,
Стирая грань меж явью и тоской.
Мой разум ясен — он пронзительно нетленен,
Но тело стало... Словно каменной стеной.
Я здесь, в своей постели. Я проснулся.
Вот тень в углу. Стоит недвижно, ждёт.
Я к ней привык. Она ко мне вернулась.
Она мой личный, персональный гнёт.
Сквозь веки давит тяжесть мирозданья,
И сердце бьётся где-то под ребром.
Я жду привычной пытки ожиданья,
Когда отпустит этот вязкий в горле ком.
Но что-то изменилось в этой ночи...
Тишина стала густой, совсем не той.
И тень... она качнулась! Клянусь Богом!
Шагнула из угла и встала предо мной.
Потом село за стол, моё виденье.
В моей пижаме. С кружкой моего же кофе.
Без тени удивленья или сожаленья.
Спокойный взгляд. И голос мягкий и высокий.
«Я ждал, пока ты уснешь», — промолвил спокойно.
Не громом с неба, а лишь констатацией факта.
Как будто бы мы соседи, и эта условность
Звучала так, словно это взятка.
«Ты так устал бороться с этим пленом,
Бессмысленно пытаясь крик поднять.
Ты тратил силы. Стал сухим и нервным.
Пришла пора долги тебе отдать».
Он встал. Шаги. Они звучат так гулко.
Замка на двери спальни моей нет.
Он входит. Взгляд обвёл все спальни закоулки.
И отдал деловой, уверенный ответ.
Он протянул мне руку. Не для драки —
Для честной сделки, чтобы боль унять.
И я, глупец, вложил остатки мрака
В его ладонь. Мне нечего терять.
Мир дрогнул. Потемнел. Распался в пыль.
Последним выдохом ушла моя свобода.
Теперь я — лишь безмолвия костыль,
Набор воспоминаний возле входа.
А он? А он вздохнул. Зевнул лениво.
Потёр глаза, совсем как я вчера.
Включил мой свет. Живой. Красивый.
Ему вставать на службу в пять утра.