Моя недавняя боль и причина вылетевшей на полгода жизни. Дело в том, что я решила доказать себе, девочке Даше, Пете, и бог знает ещё кому, что я смогу. Дело в том, что Петя, он же Пётр Ждановский, говорил мне прекращать уже заезжать лошадей. Что на это есть мальчики, джигиты, да и просто крепкая молодёжь которым вроде бы нечего терять. И вот она я, голландская лошадь с прекрасным но почему-то итальянским Именем, и мои пол года жизни, потраченные судя по всему, зря. И да, зря я не слушаю Петю Ждановского. Он вообще всегда прав.
Итак, начнём историю с самого начала. Фото в ленте будут для красоты. Чтобы никого не компроментировать, я не буду публиковать фото этой сложной лошади и писать её имя. Её будут звать Дикая Роза. Кстати говоря, так ее называли многие мои знакомые за эти пол года. Так вот. У Дикой Розы что-то пошло не так с того самого момента как она, ещё не разобравшись с тем что такое всадник у нее на спине, столкнулась с неприятным натяжением трензеля во рту.
И как рассказывали очевидцы, побежала ещё быстрее, всадник, соответственно, начал тянуть ещё сильнее, и Дикая Роза решила что надо от него избавиться. И ссадила серией жутких пинков и резких поворотов на галопе. Этот инцидент и стал причиной нашего с ней знакомства. Всадник отказался от работы с ней и порекомендовал меня. А я же не слушаю Петю и все ещё хочу себе что-то доказать. Я стала extreme rider. Два раза в неделю я сжимала попу кулак, сердце билось в 5 раз чаще, подъезжая к комплексу, я мысленно с ней разговаривала! С кобылой. Не с попой. И первые 4 тренировки все было хорошо! Она пугала, но в меру. Провоцировала как бы натянуть повод. Шла быстрее чем надо, поднималась сама во все аллюры без команды, и надо было соглашаться. И хвалить её по шее и разговаривать уже не мысленно. При этом посадка на лошадку с помощью коновода была спокойной, в ней не было никаких вопросов. А потом я, уверенная в адекватности кобылки, решила сверху подтянуть подпругу. То есть я немного наклонилась в бок и немного, на одну дырочку, затянула ремешок. Дальше все пошло совершенно не по плану.
Ну примерно так. Она вдруг увидела меня сбоку и резко скакнула вперёд, потом пнулась и резко в сторону. Так рассказывала коновод. Я оказалась на песке, кобылка отбежала в другой конец манежа и была очень напугана. Возможно того, что я оказалась сбоку, возможно того, что я решила упасть, может всего сразу. Это была ошибка, подтягивать подпругу на молодой впечатлительной лошади, но в то же время, она вела себя абсолютно нормально все четыре тренировки и ничего не предвещало такую реакцию. В тот день она не дала сесть, совсем. Она очень боялась, отпрыгивала, дергалась, и её сердцебиение можно было не всматриваясь, увидеть на её шее.
И с тех пор прошло 5 месяцев. Совершенно пропала проблема верховой работы с ней. Она давала себя поворачивать, менять аллюры, мы начали делать боковые, работать целенаправленно переходы, что всех обычно очень бесит. Но пришла новая и достаточно неприятная проблема посадки. С тех пор даже ступеньки вызывали у неё опасение. Она отходила, пучила глаза, и потом прыгала вперёд. Мы давали ей успокоительное, готовили её к посадке долго, висели на стремени, кормили сахаром, и в какой-то момент она выдыхала и давала медленно подтянуться и перекинуть ногу. Ступеньки были низкие, кобыла не сильно высокая, но подтягиваться приходилось прилично. Резких движений делать было нельзя.
В команде со мной работала всегда девушка коновод, часто присутствовала хозяйка лошади, и раз в неделю специально на тренировку приезжала женщина мастер спорта по выездке. То есть работа трёхлетней лошади которая обычно не включает в себя никаких сложностей и не нуждается вообще во внимании, требовала такого слияния сил и ресурсов.
Со временем мы перешли на три раза в неделю. Я тратила на дорогу 1.15 времени. Порой дорога занимала до двух часов, когда в выходной день в обратную сторону была пробка. Зима 2026 была какой-то совершенно кошмарной на перепады погоды. То лёд, то снег, то дождь, то барханы на дорогах что ты едешь будто по белой пустыне и не знаешь где обочина. Порой люди не могли выехать со дворов, но я вставала раньше, откапывала машину лопатой, и выезжала, спасибо что у меня полноприводный джип. Я ездила работать в выходные, ранним утром и поздним вечером. Однажды муж решил поехать со мной и въехал на заправке в чужую машину. Я больше переживала, что не доеду до кобылки, чем за исход аварии и кто и кому должен денег. Пару раз пробовала колеса на подъеездной дороге. Доезжала, а потом вызывала эвакуатор. Один раз остановилась прямо на трассе и голосовала чтобы мне помогли снять колесо, по дороге обратно, в 11 часу вечера. Вначале я назвала цену за тренировку 3 тысячи, но после падения подняла до 4ех. Я тратила на работу одной маленькой лошади по 5 часов в день, и это учитывая, что у меня было по 7 лошадей ежедневно в Афине и порой была ещё одна база где так же нужно было провести тренировку. Я спала по 5 часов. Что мной двигало? Зарплата? Идея?
Я хотела сделать работу хорошо и передать лошадь хозяйке уравновешенной и готовой сотрудничать и терпеть все резкие звуки и движения. Лошадка оставалась дикой ланью при посадке, но сама работа шла как по маслу! Мы многое сделали за эти пол года. Подъёмы с шага в галоп, боковые на рыси, остановки и даже по средней линии. Она научилась сверху брать сахар, я могла везде ее трогать во время работы, что вначале было просто невозможным. Но посадка так и оставалась сложной. И я каждый день рисковала, кроме дороги, я рисковала снова упасть, и как мы знаем, не все падения проходят без последствий. Но мною двигала идея. Будто это проект и я должна его завершить.
Периодически у хозяйки кобылки возникали мысли, что может заниматься только посадкой. Потратить 40 минут только чтобы стоять у ступенек, опираться на стремя, садиться, слезать, и снова. Но я была уверена что для такого совершенно не время. Она ещё слишком живо реагирует на действия снизу и мы хвалим её движением. Ей очень нравилось работать! Сбалансированная, на широких аллюрах, галоп совершенно сказочный, вверх и плавно вниз, три темпа и стенка закончилась. Ездить было приятно особенно с момента когда я поняла, что она прошла рубеж пугалок и полностью сотрудничает. И если бы мы на тот момент стали её мучить посадкой, она вероятно вообще отказалась стоять. Но со временем я думала мы сможем к этому придти. Ещё были варианты взять силой. Позвать большого дядю, другого дядю посадить верхом, и чтобы не цыкала. Но это бы не сработало. Если бы она не давала садиться из вредности, тогда нужен был такой вариант, но она боялась. Может отчасти я не отказывалась, потому что чувствовала вину за ошибку. А может мне просто нравилось с ней работать.
Но была ли это ошибка? Подпругу перед посадкой должна была проверить коновод. Садясь, я усомнилась, не слабая ли подпруга. Мне было сказано что нормально всё, она проверила. Но сев я поняла, что седло катается. Спокойно потянула руку вниз, к пристругам, потянула первую. Коновод стояла прям рядом, и странно, но я не просила её помощи, я настолько привыкла, что все мои лошади вообще не реагируют на подпругу. И когда отпускала вторую уже пристругу и была ещё как бы сбоку, малышка вдруг заметила меня. Ну и дальше вы уже знаете что произошло.
Отмотав назад к январю и к этому инциденту, наверное нужно было забрать её к себе в Афину. И по два раза в день, а может и три, подводить к ступенькам, опираться, кормить и уходить. Замучить в хорошем смысле. И если бы можно было делать это каждый день, а не только 3 раза в неделю, наверное все пошло бы иначе. Тут я будто себе противоречу, ведь перед этим я писала, что на тот момент это бы не сработало. Но не сработало бы там. А если весь день заниматься только этим, и ещё гулять конечно и работать, то возможно она бы забыла о страхе. Но на тот момент не было денников. У нас менялись конюхи и я не была уверена, что нужны такие радикальные меры.
Ближе к июню мы всей командой в Дикую поверили. Коновод в свои дни подводила её к ступенькам, хозяйка приучала её к прыжкам рядом и взмахам рук. И раз на раз не приходилось. То она терпела и смотрела как на дураков, а то обрывала развязки, вырывалась с корды. Тем не менее мы все уже хотели новой провокации. А точнее, сменить наконец-то маленький манеж на открытое пространство. Коновод начала с ней шагать по плацу каждый день и спустя 2 недели мы дождались хорошей погоды без жары и комаров и отправились на плац. В тот день все и закончилось.
Расскажу ещё о нескольких неприятных моментах. От которых попа в кулак и голова как ватная. Первый раз после падения был очень интересным. Мы долго готовились к посадке, кормили, говорили, я потянулась, она дала сесть. А потом как поскачет! Спасибо что без пинков, но бешеным галопом, скакала долго. Мы с коноводом, её кстати зовут Катя. Она настоящий боец. Катя пыталась её удержать, кобылка проперла сквозь неё грудью и вырвалась. Я сверху видела как она идёт на маленькую хрупкую Катю и сделать ничего не могла. Катя будто оставалась под грудью этой гнедой итальянской психопатки. И в следующую секунду она разбежалась и давай носиться. После третьего круга я поняла, что уже не падаю, и могу взять управление этим бешеным кораблём, и дальше я стала просить её бежать уже от себя. Чувствовала, когда она начинала тормозить, и добавляла. Без атаки, без борьбы, но вперед. И потом сама перевела в рысь и мы отлично доработали. Дальше была проблема слезть. Как только она чувствовала, что я собираюсь переносить вес, она пыталась отпрыгнуть в сторону. В следующие тренировки я приучала её терпеть мой вес с боку, трогала затылок, уши, попу. И все больше и больше веса в стороне. У Кати после той тренировки долго болела рука, но в остальном все отделались лёгким испугом. После ещё 3-4 тренировки мы опасались что она поскачет. Такое интересное чувство, ты должен сохранять спокойствие и рядом с тобой свиду очень спокойная лошадь, но у тебя пульс в кадыке. И у Кати в висках. Но после первого раза она больше так не пугала. Потом она ещё пару раз отпрыгивала вперёд когда я оказывалась на стремени. И я держалась, потом про то спрыгивала, и на второй раз она уже давала сесть спокойно. Однажды Катя не смогла быть на тренировке и кобылку должна была держать хозяйка. И у неё не получилось.
У нас был приём, который мы называли позой покорности. Дикая Роза должна была опустить нос и согнуться в затылке за сахаром и оставаться в таком положении какое-то время. После этого она всегда спокойно давала сесть и даже можно было подтянуться! В тот день хозяйка, которая много раз видела действия Кати, решила кобылку удержать внизу силой. И в момент когда я садилась, задержала руку с поводом. Наша маленькая психопатка тут же посчитала это нападением на её независимость и выскочила. До сих пор помню капли пота на носу хозяйки и злость, смешанную с растерянностью. "Почему у лошади до сих пор проблемы?" - "Но ведь это лошадь". "Что я сделала не так?" - "Нельзя держать, она должна была оставаться внизу сама". Она у нас тянулась за сахаром и обязательно должна была видеть меня краем глаза. Вероятно то первое падение случилось из-за того что сначала кобылка не видела меня, так как ей заслонили обзор. А потом Катя отошла. И ещё было пару тренировок, где она могла чуть шагнуть в сторону, но в целом, посадка уже больше походила но что-то рядовое и обычное. Пока мы не пошли на плац.
Мы даже накормили её успокоительной пастой. Мы долго опирались на стремя. Я пару раз отошла от ступеньки погладить её. Она была нормальная, не смотрела, не пугалась. И вот момент, я подтягиваюсь, и она отпрыгивает назад и в бок. Я стою на стремени. Думаю, сейчас ногу перекину, но Катя в этот момент говорит мне спрыгнуть, потому что уже не может её держать. Со второй попытки я спокойно села и начинаю работать, а хозяйка сменила расстерянность на гнев. Она ведь платит за каждую тренировку. И коноводу и мне и тренеру по средам. Которая дала за все время пару ценных советов и пару комментариев по поводу постановления и меньше руки. И вот она хозяйка, назовём её Маша, её нахмуренные брови, сжатые руки, вот она я, езжу вокруг неё на абсолютно спокойной лошади, в этот момент Маша высказывается, что она просила сделать меня адекватное доброе животное, на которое можно сесть и не играть в игры. А на это животное сесть нельзя без проблем. Что не за то она мне денег платит и что работать с лошадью она могла бы и сама. Ей не нужно лошадь выезжать. Ей нужно чтобы лошадь сажала. И дальше она начинает прямо при мне звонить каким-то знакомым, судя по всему, злым дядечкам и джигитам, которым видимо придётся ломать крутой нрав Дикой Розы. Я поездила совсем немного и спросила, так зачем мне ездить если ты не видишь результат и тебе нужно от моей работы что-то другое. Я могу слезать и пойду. Так я и сделала.
Катя Боец! Она держала кобылку до последнего и на следующий день обнаружила, что её рука вообще не двигается от боли. Так Дикая Роза устроила выходные своему коноводу, девочка Маша устроила выходные Дикой Розе , ну а я не справилась с задачей сделать лошадь адекватной. Хотя мы были так близки!
Почему одни лошади терпят все, обладая при этом вполне подвижной психикой и гордостью к себе. А другие падают в обморок от собственной тени? Как можно повлиять на их нервную систему, не усугубив реакцию и так распоясавшхся нейронов? У меня есть эти ответы. Главное - уметь ждать. Даже если ты делаешь ошибки, пусть и сомнительные, но мы не можем лошадь работать в вакууме. Все равно все будет происходить, мир вокруг подвижен. Лошадь - это искусство маленьких шагов. И ни разу не получалось решить проблему за пару секунд. Хозяйку отчасти можно понять, она не увидела результата. Желаю этой талантливой психопатке (лошади) попасть к терпеливым людям! 🧿
Ну а я впервые за пол года стала спать нормальное количество часов и даже успеваю почитать по вечерам! И мне так нравится гораздо больше.