Вера протирала бокалы и считала их по десять, чтобы не сбиться. За соседним столом кто-то засмеялся слишком громко.
— Ты слышишь меня, Вер? — толкнула её локтем Наташа, вторая официантка. — Я говорю, неси приборы на седьмой.
— Слышу.
Зал «Уют» гудел. Юбилей завода, пятьдесят лет, шары, гирлянда из фольги над сценой, и кто-то уже произносил тост в третий раз. Вера несла приборы между столиками, стараясь не задевать стулья, и думала о том, что Катя дома уже, наверное, легла, а уроки на завтра она не проверила.
Когда она расставляла тарелки на седьмом столе, кто-то рассмеялся за спиной, тихо, по-домашнему. Вера машинально обернулась.
В угловой кабинке сидел мужчина в светлой рубашке. Он держал руку на спине женщины с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Что-то говорил ей на ухо, и она улыбалась, глядя в свой бокал.
Вера узнала его не сразу. Сначала просто отметила, лицо знакомое. Потом вспомнила, лестничная клетка, дверь напротив, коврик с надписью «Добро пожаловать». Игорь.
Она быстро повернулась к своим тарелкам, расставила приборы, ушла на кухню.
— Что застыла, — спросила повариха Зина, не поднимая глаз от противня.
— Ничего. Голова закружилась.
— На вынос вон стопку возьми, седьмой и восьмой ждут горячее.
Вера взяла поднос. Руки слегка дрожали, и одна тарелка качнулась, но она удержала.
Возвращаясь в зал, она старалась не смотреть в сторону угловой кабинки. Но взгляд сам зацепился. Игорь что то говорил рыжей женщине, наклонившись совсем близко, и та смеялась, прикрывая рот ладонью. На столе стояла бутылка вина, почти пустая.
Вера расставила горячее, убрала пустые тарелки, ушла к стойке.
— Это с пятой, Иванов и компания, юбиляры, — сказала Наташа, кивая на сцену, где сухонький мужчина в костюме принимал поздравления. — А вон тот, рыжая с ним, я их видела, заходили вместе, видно муж и жена.
— Это не жена, — сказала Вера и сразу пожалела, что сказала.
— А ты откуда знаешь.
— Просто так. Видно по всему.
Наташа пожала плечами и ушла с подносом.
Вечер тянулся долго. Юбиляр произносил речи, гости аплодировали, официантки бегали между кухней и залом. Вера старалась занять себя работой, собирала пустые бокалы, протирала столы, носила приборы. Но каждый раз, проходя мимо седьмого стола, она невольно бросала взгляд в угол зала.
Игорь и рыжая женщина сидели близко, почти касаясь друг друга плечами. Один раз Вера увидела, как он взял её руку и подержал в своей, а потом отпустил, когда кто-то прошёл рядом.
Ближе к одиннадцати гости начали расходиться. Зал постепенно пустел, оставались только самые стойкие, человек двадцать, среди них Игорь с рыжей женщиной.
Вера убирала со столов в дальнем конце зала, спиной к угловой кабинке. И вдруг услышала за спиной шаги, и кто то остановился рядом.
— Простите, — сказал мужской голос. — Вы можете принести счёт на этот стол?
Вера обернулась. Игорь стоял совсем близко, в метре от неё, и смотрел на неё растерянно, будто увидел что то невозможное.
Несколько секунд он молчал. Потом его лицо изменилось, как будто он вспомнил, кто она такая.
— Вера, — сказал он тихо. Не вопрос, просто имя, словно проверял его на вкус.
— Сейчас принесу, — ответила она и хотела уйти, но он шагнул в сторону, перекрывая проход.
— Подожди.
Он оглянулся на угловую кабинку. Рыжая женщина поправляла волосы, глядя в маленькое зеркальце.
— Выйдем на минуту, — сказал Игорь.
— У меня работа.
— Минуту, Вера. Пожалуйста.
Она не понимала, зачем ему это, и пошла за ним к выходу на террасу, потому что отказывать в чужом зале, при гостях, казалось неудобным. На террасе было прохладно, пахло сигаретами, оставшимися от кого то из курящих гостей, и далёким городским шумом.
Игорь закрыл за собой дверь и встал у перил, не глядя на Веру.
— Ты ничего не видела, — сказал он.
Вера молчала.
— Ларка не должна знать, — продолжил он, повернувшись к ней. Голос у него был ровный, но в нём слышалось что то жёсткое, почти угрожающее. — У нас дети общие. Паша в той же школе, что и твоя Катя. Ты понимаешь, о чём я говорю.
— Я ничего не говорила.
— И не скажешь, — он смотрел на неё прямо, и взгляд у него был не злой, скорее усталый. — Это командировка. Казань. Завтра я вернусь домой и расскажу Ларисе, как там было в Казани. И ты тоже забудешь, что видела меня здесь.
Вера хотела сказать что то в ответ, но не нашла слов. Она просто стояла, прижимая к груди стопку грязных тарелок, и чувствовала, как холодный воздух забирается под форменную блузку.
— Договорились, — сказал Игорь, как будто она уже согласилась, и открыл дверь обратно в зал.
Вера осталась на террасе ещё несколько секунд, прежде чем вернуться. Внутри, в зале, рыжая женщина уже надевала пальто, а Игорь подошёл к ней, что то сказал, и она засмеялась, накручивая на палец прядь волос.
Вера принесла счёт. Игорь расплатился, не глядя на неё, и они ушли вдвоём, рыжая женщина впереди, Игорь следом, держа за ней дверь.
Смена закончилась после полуночи. В раздевалке Наташа считала чаевые, разделённые между всеми.
— Тебе тысяча пятьсот, — сказала она, протягивая Вере смятые купюры. — Не густо, но юбилей был скромный, сама видела.
Вера сложила деньги в карман и переоделась. На улице было темно, фонари горели через один, и автобус, который она ждала почти двадцать минут, пришёл переполненным.
Она встала у задней двери, держась за поручень, и смотрела в окно, где проносились тёмные витрины магазинов. Рядом кто то громко разговаривал по телефону, кто то спал, прислонившись головой к стеклу. Вера думала про Игоря, про то, как он сказал «у нас дети общие», как будто это всё объясняло, делало правильным.
Она вышла на своей остановке и пошла к дому, мимо детской площадки с облезшей горкой, мимо мусорных контейнеров. Пятый этаж, без лифта, она поднималась медленно, держась за перила.
Дверь открыла мать, в халате, с заспанным лицом.
— Катя спит уже два часа, — сказала Лида вместо приветствия. — Уроки я проверила, по математике у неё две ошибки, я исправила карандашом, чтобы ты видела. Опять эта твоя подработка.
— Мам, я устала.
— Я не говорю, что не устала. Я говорю, что поздно. Ребёнок без матери растёт.
Вера сняла туфли, прошла на кухню. На столе стояла тарелка с гречкой, накрытая другой тарелкой сверху, чтобы не остыла. Она не была голодна, но съела, чтобы мать не обиделась.
— Сколько дали? — спросила Лида, садясь рядом.
— Полторы тысячи.
— Ну вот. На эти деньги ты полночи не спала и ребёнка не видела.
— Мам.
Лида замолчала, налила себе чай, который остыл уже давно, но пить его всё равно стала, маленькими глотками.
— Как там Игорь, не приходил ещё с командировки? — спросила она вдруг, без особой причины, просто чтобы что то сказать.
Вера вздрогнула, но мать не заметила, смотрела в свою чашку.
— Не знаю, — сказала Вера. — Не видела.
Она доела гречку, вымыла тарелку, ушла в комнату, где спала Катя, маленькая, свернувшаяся под одеялом, с растрёпанными волосами на подушке. Вера постояла рядом несколько секунд, поправила одеяло, хотя оно и так лежало нормально, и ушла к себе.
Спать не получалось долго. Она лежала, глядя в потолок, и в голове крутилась картинка, рука Игоря на спине рыжей женщины, его взгляд на террасе, слова про Ларису и про детей.
Утром Вера проснулась от звука будильника на телефоне Кати, который та забыла выключить и который пиликал из соседней комнаты целую минуту, прежде чем кто то догадался его взять.
На кухне Лида варила кашу, а Катя, в школьной форме, сидела за столом и доедала бутерброд, листая учебник по чтению.
— Мам, а ты во сколько вчера пришла, — спросила Катя, не поднимая глаз.
— Поздно. Ты спала уже.
— Я слышала, как дверь открывалась.
— Это бабушка, наверное, выходила.
— Я никуда не выходила, — отозвалась Лида от плиты.
Катя пожала плечами и продолжила есть.
После того как Катя ушла в школу, Вера собралась на работу, в поликлинику, где была администратором. Спускаясь по лестнице, она невольно посмотрела на дверь напротив, аккуратную, светлую, с тем же ковриком «Добро пожаловать». За дверью было тихо.
Во дворе её догнал детский крик, Паша, сын Игоря и Ларисы, гонял мяч с двумя другими мальчишками возле подъезда.
— Тётя Вера, привет, — крикнул он, не отрываясь от игры.
— Привет, Паша.
Вера прошла мимо, к остановке, и весь день в поликлинике, заполняя карточки и отвечая на звонки, думала о вчерашнем вечере. Несколько раз она почти решала, что просто забудет, что Игорь прав, незачем вмешиваться в чужую семью, не её дело.
Но мысли возвращались снова и снова, к Ларисе, которая, наверное, сейчас дома, готовит обед, ждёт мужа из «командировки».
Вечером, возвращаясь домой, Вера встретила Ларису во дворе. Та сидела на скамейке возле подъезда, с пакетами из магазина у ног, и разговаривала по телефону.
— Да, мама, я помню, — говорила Лариса в трубку. — Нет, не забыла. Хорошо, передам Паше.
Она увидела Веру и махнула рукой, заканчивая разговор.
— Привет, — сказала Лариса, убирая телефон. — Ты как, с работы?
— Да, с поликлиники.
— Садись, — Лариса подвинулась на скамейке, освобождая место. — Я вот сижу, отдыхаю минутку, пока Пашка с мячом носится. Стирки сегодня было, ужас. То есть, не ужас, конечно, но много.
Она поправила пакеты у ног.
— Игорь должен сегодня вернуться, — сказала Лариса, и в её голосе была какая то лёгкость, почти радость. — Из Казани. Третий день уже там, командировка такая, представляешь, прямо перед его отъездом мы как раз про духи говорили, а он мне привезёт, обещал.
Она достала из сумки маленькую коробочку и показала Вере.
— Это другие, старые, у меня уже были, «Ночная фиалка», но он мне сказал, что в Казани есть магазин, где продают точно такие же, только дешевле, вот и привезёт ещё флакон.
Вера смотрела на коробочку и молчала. Слова Игоря на террасе, «Ларка не должна знать», звучали в голове так ясно, словно он стоял рядом.
— Лариса, — начала Вера.
— Что?
В этот момент у Ларисы зазвонил телефон. Она посмотрела на экран и поморщилась.
— Свекровь, — сказала она, виновато улыбнувшись. — Извини, секунду.
Она ответила, и разговор затянулся, что то про Пашины уроки, про то, что нужно купить к выходным, про дачу, на которую свекровь собиралась приехать в субботу.
Вера сидела рядом, слушая обрывки разговора, и думала, что вот сейчас момент прошёл, и сказать то, что она хотела сказать, уже не получится, не здесь, не сейчас.
Когда Лариса закончила разговор, она повернулась к Вере с улыбкой.
— Извини, ты что то хотела сказать?
— Нет, — ответила Вера. — Ничего. Просто спросить хотела, как у Паши дела в школе.
— Ой, не спрашивай, — Лариса махнула рукой. — Третья четверть, ты же знаешь, как это бывает. Но в целом нормально, тройки только по математике, и то потому что он внимание не удерживает на уроке, учительница говорит.
Вера кивнула, посидела ещё немного и пошла домой, чувствуя, как внутри что то сжимается, неприятно, тяжело.
Дома Лида готовила ужин, а Катя делала уроки за кухонным столом, разложив тетради.
— Мам, помоги с примером, — сказала Катя, увидев Веру.
Вера села рядом, посмотрела в тетрадь. Простой пример на деление, но Катя путалась, и Вера объяснила, медленно, дважды.
— Поняла теперь?
— Поняла.
Вечером, после того как Катя легла спать, Вера сидела на кухне с матерью. Лида гладила бельё, расставив гладильную доску у окна.
— Ты что то невесёлая сегодня, — сказала Лида, не отвлекаясь от утюга.
— Устала просто.
— Это да, конечно. Ты бы бросила подработку эту, в банкетный зал. Денег то от неё немного, а здоровья на неё больше уходит, чем приносит.
— Мам, мы же на эти деньги Кате зимнюю обувь купили в том месяце.
— Это да. Но всё равно. Подумай.
Вера смотрела в окно, на тёмный двор, где уже горели окна соседних квартир. В окне напротив, через двор, она видела квартиру Игоря и Ларисы, освещённую, на кухне горел свет, и в окне мелькала фигура, кажется, Ларисы, она ходила между плитой и столом.
— Вернулся, наверное, — сказала Вера себе, тихо, почти про себя.
— Кто вернулся? — спросила Лида.
— Никто. Просто думаю вслух.
Прошла неделя. Вера ходила на работу в поликлинику, как обычно, заполняла карточки, отвечала на звонки, помогала пожилым пациентам найти нужный кабинет. От Зины, поварихи из банкетного зала, ей позвонили насчёт следующей смены, в субботу намечался корпоратив какой то фирмы, требовались официантки.
— Я не смогу, — сказала Вера в трубку. — У меня дочка приболела, посидеть надо.
Это была не совсем правда, Катя была здорова, но Вера не хотела возвращаться в «Уют», по крайней мере не сейчас.
— Жалко, — сказала Зина. — Ну ладно, в другой раз.
В понедельник, спускаясь по лестнице, Вера встретила Игоря. Он шёл навстречу, в костюме, с портфелем, как обычно перед работой.
— Привет, соседка, — сказал он, проходя мимо, легко, будто ничего не произошло.
— Привет, — ответила Вера, и они разошлись, он наверх, она вниз.
Вера остановилась на полпролёта, глядя ему в спину, пока он не скрылся за поворотом лестницы. Сердце колотилось, хотя ничего особенного не случилось, просто два слова, обычное приветствие между соседями.
Дома вечером она рассказала Лиде про эту встречу, не вдаваясь в подробности, просто упомянула, что видела соседа.
— Игорь то? Нормальный мужик, — сказала Лида, раскатывая тесто на кухонном столе. Она решила испечь пирог на выходные, для Кати, та любила с яблоками. — Лариса говорила, он премию хочет получить за этот квартал, машину менять собираются.
— Угу.
— А что ты так напряглась, когда я про него заговорила?
— Ничего я не напряглась.
— Ну ладно, ладно.
Лида продолжила работать с тестом, а Вера ушла в свою комнату, легла на кровать, не раздеваясь, и долго лежала, глядя в потолок.
В пятницу, после работы, когда Вера поднималась по лестнице, дверь квартиры Ларисы открылась, и сама Лариса, в домашнем халате, выглянула на площадку.
— Вера! Как раз тебя жду, — сказала она, улыбаясь. — У меня пирог испёкся, с яблоками, новый рецепт пробовала. Зайди, попробуй, мне нужен честный отзыв, а то Игорь говорит, что хорошо, но он всё хорошо говорит, чтобы я не обижалась.
— Лариса, я устала, может быть в другой раз...
— Ну посиди десять минут, чаю выпьем, — Лариса не отступала, придерживая дверь. — Игорь сегодня поздно, у него встреча с клиентами, так что я одна с Пашей, а он у бабушки сегодня ночует, я как раз с ним поговорила по телефону, всё в порядке. Заходи.
Вера не нашла причины отказать ещё раз. Она зашла.
Квартира у Ларисы была такая же, как у Веры, но обставлена иначе, новая мебель, светлые обои, на холодильнике магниты с разных городов, привезённые из отпусков.
На кухне на столе стоял пирог, ещё тёплый, накрытый полотенцем.
— Садись, — Лариса достала чашки. — Чай или кофе?
— Чай, пожалуйста.
Лариса поставила чайник, нарезала пирог, разложила куски на тарелки.
— Вот, попробуй, — она подвинула тарелку к Вере. — Я туда корицу добавила, по новому рецепту, из интернета взяла.
Вера взяла кусок, попробовала. Пирог был хороший, мягкий, с правильным балансом сладости.
— Очень вкусно, — сказала Вера.
— Правда? Не льстишь?
— Нет, правда вкусно.
Лариса улыбнулась, довольная, и налила себе чай. Села напротив Веры, подперев щёку рукой.
— Знаешь, я последнее время как то... — она замолчала, подбирая слово. — Не знаю, как сказать. Игорь приехал из Казани, привёз духи, как обещал, всё хорошо, но он какой то другой стал. Задумчивый. Я спрашиваю, что случилось, говорит, на работе проблемы, премию может не дать, переживает из за этого.
Вера молчала, глядя в свою чашку.
— А ты как, — продолжила Лариса. — Как у тебя дела, как Катя?
— У Кати всё нормально. Учится.
— А ты сама как? Замуж не собираешься больше? — Лариса спросила это легко, без подвоха, просто из любопытства.
— Нет, — ответила Вера. — Не до этого.
Лариса кивнула, отрезала себе ещё кусок пирога.
— Знаешь, иногда я думаю, как хорошо, что у меня Игорь такой надёжный, — сказала она, не глядя на Веру, занятая пирогом. — Не пьёт, не загуливает, домой всегда приходит. Вот сегодня задержался, но позвонил, предупредил, всё как положено. Это много значит, когда мужчина предупреждает.
Вера почувствовала, как у неё сжалось горло. Она поставила чашку на стол, чуть громче, чем хотела, и чай немного выплеснулся на блюдце.
— Лариса, — сказала она.
— Что?
Вера посмотрела на неё. Лариса сидела напротив, в домашнем халате, с растрёпанными после готовки волосами, с тарелкой пирога перед собой, который она сама испекла, по новому рецепту, специально, потому что Игорь должен был его попробовать.
— Я должна тебе кое что сказать, — Вера говорила медленно, выбирая слова. — Про прошлую субботу. Я была на банкете в «Уюте», работала там официанткой.
— Да? — Лариса слушала с обычным любопытством, не подозревая ничего.
— Там был Игорь.
Лариса замерла с вилкой в руке.
— Что значит был? — спросила она, и голос у неё стал другим, осторожным.
— Он сидел за столом, в кабинке, в углу зала. С женщиной. Рыжей. Они сидели близко, он держал руку на её спине.
В кухне стало очень тихо. Только чайник на плите слабо гудел, остывая.
— Может, это коллега, — сказала Лариса, но без уверенности. — У него на работе много женщин, могла быть встреча с клиентами, ты же сама говоришь, у него встречи бывают...
— Лариса, он сказал мне, что это командировка в Казань. Он сам подошёл ко мне, когда узнал, и попросил молчать. Сказал, ты не должна знать. Сказал про детей, что у вас дети общие.
Лариса положила вилку на стол, аккуратно, как будто боялась пошуметь. Лицо у неё не изменилось, но что то в нём застыло, выражение, которое не двигалось, не менялось, как фотография.
— Когда это было, — спросила она.
— В субботу. Юбилей завода, в «Уюте».
Лариса сидела молча несколько секунд. Потом встала, подошла к окну, постояла там, спиной к Вере.
— Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь. — Два месяца назад я нашла волос. На его пиджаке. Длинный, рыжий. У меня волосы тёмные, у Паши тёмные, у моей мамы тёмные. Я подумала, может в такси кто то сидел рядом, может в офисе кто то из коллег, мало ли. Я даже не стала спрашивать. Просто убрала пиджак в чистку.
Она повернулась к Вере. Лицо у неё было спокойное, слишком спокойное.
— Я не плачу, — сказала она, как будто отвечая на невысказанный вопрос Веры. — Не знаю почему. Может потом заплачу. Сейчас просто... странно. Как будто я давно это знала, а ты просто сказала вслух то, что я уже знала.
Она вернулась к столу, села, взяла нож, который лежал рядом с пирогом, и начала резать оставшийся пирог на маленькие кусочки, аккуратно, методично, хотя есть его явно не собиралась.
— Рыжая, говоришь, — сказала она, разрезая пирог на ровные квадраты. — Как её звали, не знаешь?
— Алина. Я слышала, кто то её так называл.
— Алина, — повторила Лариса, продолжая резать. — Хорошо. Спасибо, что сказала.
— Лариса, я не знала, как...
— Нет, ты правильно сделала, — Лариса не поднимала глаз от пирога. — Лучше знать. Лучше знать, чем не знать.
Они сидели молча. Пирог на тарелке Ларисы превратился в мелкие квадратики, она резала и резала, хотя резать там уже было нечего, просто двигала ножом по тарелке.
— Чай остыл, — сказала Лариса вдруг, отложив нож. — Хочешь, налью свежего?
— Не нужно, спасибо. Мне домой пора, Катя одна с бабушкой, но я обещала уроки проверить.
Лариса кивнула. Она встала, чтобы провести Веру до двери, и на пороге кухни остановилась.
— Вера, — сказала она. — Ты никому не говорила про это? Кроме меня?
— Нет, никому.
— И не говори, ладно? Пока. Я сама... я сама решу, что делать.
— Конечно, — сказала Вера. — Конечно, никому.
Они дошли до прихожей. Лариса открыла дверь, и в этот момент откуда то из кухни, из глубины квартиры, раздался звук, тарелка, упавшая на пол и разбившаяся на мелкие осколки. Лариса вздрогнула, обернулась на звук, потом снова посмотрела на Веру.
— Это я, наверное, со стола столкнула, — сказала она, хотя в кухне никого больше не было. — Не переживай. Я уберу.
— Лариса...
— Иди домой, Вера. Спокойной ночи.
Вера вышла на лестничную клетку. Дверь за ней закрылась, и она услышала, как внутри Лариса идёт обратно на кухню, медленно, и снова раздаётся звук, что то ещё падает и разбивается, на этот раз, кажется, чашка.
Вера стояла на площадке несколько секунд, глядя на закрытую дверь с ковриком «Добро пожаловать». Потом повернулась и пошла к своей квартире, на ходу нащупывая ключи в кармане.
Дома Лида сидела на кухне, телевизор уже был выключен, на столе лежала её очки для чтения и недочитанная газета.
— Долго ты, — сказала Лида, не поднимая головы. — Катя давно спит. Я уроки проверила, всё в порядке, только по русскому одна ошибка, я не стала исправлять, пусть сама завтра найдёт.
— Хорошо, мам.
— Лариса как, пирог удался?
— Удался, — ответила Вера. — Очень вкусный пирог.
Она прошла в комнату, где спала Катя, постояла на пороге, глядя, как дочь спит, разбросав руки на одеяле. Потом тихо закрыла дверь и пошла к себе.
Лида убрала газету, выключила свет на кухне, и квартира погрузилась в тишину, только за окном где то вдалеке проехала машина, и снова стало тихо.
Вера лежала в темноте, не засыпая, и думала о Ларисе, о том, как она резала пирог на маленькие квадратики, о звуке разбитой тарелки за закрытой дверью, и о том, что завтра, послезавтра, через неделю она снова встретит Игоря на лестнице, и он скажет «привет, соседка», как обычно, и она не будет знать, что ответить.