Москва. Этот ненасытный монстр, этот бетонный спрут, высасывающий из человека жизненные соки через подошвы кроссовок. Я только что отбегал полдня по её раскалённым, пахнущим плавящимся асфальтом артериям. Встречи, звонки, согласования — всё слилось в единый гул, от которого гудела голова, как высоковольтный столб.
Единственным моим спасением, моим ковчегом в этом хаосе, была моя машина. Я рухнул на заднее сиденье с грацией мешка с картошкой, который уронили с пятого этажа. Кроссовки полетели в угол (боже, какой кайф!), ноги вытянулись так, что уперлись в спинку переднего пассажирского кресла. В руке я сжимал свой трофей — последний, уже слегка помятый бутерброд с колбасой. Это был не просто перекус, это был символ победы над офисным рабством.
Погода стояла летняя, ленивая. Чтобы салон не превратился в филиал ада, я опустил стекла на передних дверях. Задние же были подняты и затонированы так качественно, что по степени светопропускания могли поспорить с чёрной дырой или душой налогового инспектора. Я сидел в уютном, пахнущем кожей и немного - моими носками - коконе. Я был невидим для мира, а мир - для меня.
Из соседнего подъезда, шаркая и матеря жару, вышли два столпа местной интеллигенции - два мужика вышли покурить. Они остановились аккурат у водительского окна, заняв стратегическую позицию. Я видел их как на ладони, а они меня - нет. Идеальные условия для небольшого акустического эксперимента.
- Вот люди пошли... - философски изрёк Первый Мужик (тот, что пониже и пошире), выпуская струю дыма в раскалённый воздух. - Не боятся машину с открытыми окнами оставлять. Совсем страх потеряли.
- Ну, может, у него сигнализация навороченная стоит? - предположил Второй Мужик (тот, что повыше и с животом), проявляя чудеса дедукции. Он явно считал себя местным Шерлоком Холмсом.
- Или... - Первый Мужик сделал театральную паузу, достойную МХАТа, и выдал свою версию: - ...Большая собака на заднем сидении сидит!
И тут я понял: это мой звёздный час. Мой бутерброд перестал быть просто едой и превратился в дирижёрскую палочку. Я дожевал кусок, прочистил горло и низким, утробным голосом, который мог бы принадлежать демону из преисподней или очень сытому медведю, произнёс:
- Или большая собака на заднем сидении сидит.
В ту же секунду время остановилось. Реальность дала сбой и пошла трещинами. Если бы в этот момент мимо пролетел розовый слон в балетной пачке, я бы не удивился. Но реакция мужиков была куда интереснее.
Они зависли. Их мозговые процессоры выдали критическую ошибку «404: Логика не найдена». Сигарета у Второго Мужика застыла на полпути ко рту. Дым перестал идти вверх и начал закручиваться в спираль над его головой.
Прошло три секунды тишины. Затем Первый Мужик начал медленно-медленно поворачивать голову в сторону машины. Его глаза расширились до размеров чайных блюдец. Он сделал шаг к окну. Потом ещё один. Он двигался так осторожно, словно боялся спугнуть призрака или наступить на мину.
Он подошёл к открытому окну и заглянул внутрь. Его взгляд обшарил водительское кресло (пусто), приборную панель (молчит) и наконец упёрся в меня.
Я сидел на заднем сиденье. Босой. С куском колбасы, свисающим изо рта как трофейный язык поверженного врага. Я смотрел на него в ответ абсолютно немигающим взглядом сытого удава, который только что проглотил козу и теперь размышляет о бренности бытия.
Мужик смотрел на меня.
Я смотрел на мужика.
В его глазах читалась вся боль когнитивного диссонанса этого мира. Его картина реальности рушилась к чертям собачьим (простите за каламбур). Он ожидал увидеть лохматую морду сенбернара или оскал ротвейлера, а вместо этого встретил мой сытый и абсолютно человеческий взгляд.
Он молчал. Он не мог издать ни звука. Он просто смотрел мне в глаза долгую-долгую секунду, которая тянулась дольше всей моей командировки.
Затем он так же медленно отпрянул от машины на пару шагов. Развернулся к своему другу (Второй Мужик всё это время стоял столбом с выражением лица «я ничего не видел») и что-то беззвучно сказал одними губами.
Второй Мужик кивнул с видом человека, которому только что сообщили дату конца света, но он уже смирился и даже купил попкорн.
Они развернулись и ушли. Медленно, не оглядываясь, словно боялись, что если они обернутся, то увидят, как я превращаюсь в огромного добермана прямо у них на глазах.
Я доел бутерброд в звенящей тишине своей победы.
И меня до сих пор мучает один-единственный вопрос... Он что, действительно надеялся увидеть там большую говорящую собаку? Не просто сторожевого пса-людоеда, а именно говорящую? С интеллектом профессора филологии?
Если да, то я отказываюсь понимать этот мир. В таком случае этот мужик - не просто курильщик у подъезда, а самый большой оптимист во вселенной. Человек, который верит в чудо.
С тех пор я всегда ношу с собой поводок и намордник. На всякий случай.
😁😁😁
В славные времена, когда колбаса была по ГОСТу, а мясо — по блату, мой дед трудился на городской скотобойне. Работа, конечно, не для слабонервных: визг, кровь, запах... Но были и свои бонусы. Главный из которых заключался в негласном правиле: «Что с бою взято — то свято». Народ там работал рукастый и смекалистый. Кто вырезку за пазуху прятал, кто печенку в ведре с «технической водой» топил. А дед мой, человек старой закалки и специфических кулинарных пристрастий, души не чаял в одном деликатесе - жареном коровьем вымени.
Проблема заключалась в проходной. Там стоял цербер в лице вахтера дяди Паши, который знал всех в лицо и обладал рентгеновским зрением на предмет контрабандной говядины. Поэтому дед разработал гениальную, как ему казалось, тактическую операцию. Он приобрел себе специальные рабочие штаны — такие, знаете, на пуговицах по всей ширинке, как у рабочего комбинезона. И стал использовать этот стратегический клапан для транспортировки продукта. Он прятал увесистый шмат вымени себе в штаны.
Представьте себе картину: идет с работы мой дед. Лицо усталое, но довольное. Походка не то чтобы вразвалку, но какая-то... основательная. В глазах - предвкушение домашнего ужина. А между ног у него болтается секретный груз.
И вот однажды, после особенно удачной смены, дед загрузился в автобус. Народу - как килек в бочке. Дед протиснулся к окну и ухватился за поручень. Кондукторша, дама монументальных форм и сурового нрава, сидела напротив и лениво отрывала билетики.
Вдруг она замечает странное шевеление в районе дедовой ширинки. Что-то темное и бесформенное медленно выползает наружу из-за расстегнутой (вот ведь конфуз!) пуговички. Это был телячий сосок. Вялый, безжизненный, он болтался на ветру автобусной тряски, словно маятник гипнотизера.
Кондукторша моргнула. Перевела взгляд на деда. Снова на сосок. Снова на деда. Её лицо начало медленно менять цвет с нормального на пунцовый. Она перестала дышать. Она попыталась глазами показать деду на его беду: делала страшные глаза, косила их вниз и обратно, кивала подбородком на его пах.
Дед заметил эти пантомимы. Он посмотрел на неё с непониманием. Потом опустил глаза вниз.
- Ах ты ж... - прошептал он.
Началась спецоперация по ликвидации последствий. Дед, стараясь сохранять достоинство (что уже было невозможно), попытался запихнуть этот чертов орган обратно в недра штанов. Он трясущимися пальцами начал возиться с пуговицами и складками ткани. И в этот момент, как по закону подлости (или как в плохой комедии положений), из-под полы вываливается ВТОРОЙ СОСОК!
Это был нокаут.
У кондукторши глаза стали размером с юбилейный рубль с Лениным. Зрачки расширились до предела. Ей явно перестало хватать воздуха в этом душном автобусе. Она судорожно открыла рот, пытаясь то ли закричать «Убивают!», то ли просто вдохнуть кислород, но издала лишь сиплый хрип.
Она начала махать руками перед собой, словно отгоняя от лица невидимую паутину или пытаясь создать защитный барьер от этого кошмара. Это была пантомима умирающего лебедя, если бы лебедь перед смертью увидел что-то совершенно невообразимое.
Дед понял: надо действовать радикально. Долгие уговоры не помогут. Он больше не мог выносить этот ужас и немой укор в глазах кондукторши.
- Да чтоб они провалились! - с досадой выдохнул он.
Дедушка достал из кармана свой верный складной ножичек - маленький, но острый как бритва. В гробовой тишине, которая повисла в автобусе (все остальные пассажиры тоже уже увидели шоу), раздался тихий звук «чпок-чпок». Дед молниеносным движением отчекрыжил оба болтающихся соска.
Он ловко поймал падающие куски мяса и с абсолютно спокойным, даже довольным видом спрятал их в карман пиджака.
Затем он поднял взгляд на кондукторшу. Та всё ещё сидела с открытым ртом и выпученными глазами, глядя в пустоту.
- У меня ещё есть! - с гордостью сообщил ей дед, похлопав себя по карману.
Но кондукторша этого уже не услышала. Её психика не выдержала такого надругательства над анатомией и здравым смыслом. Она издала тихий стон «Ы-ы-ых» и, закатив глаза под самый лоб, начала заваливаться набок со своего высокого стула.
Грохот упавшего монументального тела вывел пассажиров из оцепенения.
- Врача! Воды! Валидол! - заголосил автобус.
Деда чуть не затоптали в образовавшейся суматохе. Дама лежала без чувств в проходе, а над ней склонились добрые люди, пытаясь привести её в сознание нашатырем и воспоминаниями о первой любви.
Автобус встал. Создав пробку не только на дороге, но и в истории городского транспорта.
Дед же, воспользовавшись суматохой, бочком-бочком выскользнул на ближайшей остановке. Он шел домой пешком и думал о вечном: о том, что надо бы пуговицу зашить, что соски получились отличные, панировка будет в самый раз, и что жизнь — удивительная штука.
А кондукторша после этого случая неделю была на больничном с диагнозом «нервный срыв». Говорят, она до сих пор вздрагивает, когда видит мужчин в комбинезонах на пуговицах.
😁😁😁
Дорогие друзья, если мои публикации вам по душе, не забывайте подписаться, чтобы не пропустить новые🤩 Всем добра❤️
Другие публикации автора: