Группа сотрудников из одной организации, каких немало в нашей стране, спешила на похороны своего бессменного и бессмертного, как они доселе считали, директора. На заказанный администрацией автобус они опоздали, поэтому приглашение подвезти на личном автомобиле тоже отставшего от коллектива коллеги встретили с благодарностью.
Когда все пятеро разместились и почти приспособились к неожиданной близости друг друга, начался незатейливый разговор.
О директоре повздыхали, о возможных претендентах на его кресло пофантазировали, а через какое-то время о личных делах заговорили, в основном о детях или внуках, а о чём ещё говорить в такой ситуации, не о делах же? Дорога-то дальняя, сначала через весь город, а потом в дальний пригород. Самое подходящее в таких случаях - похвалиться успехами детей или внуков.
Василий Петрович, хозяин шикарного автомобиля, вопрос о сыне поначалу хотел замять или вообще проигнорировать. Но поскольку позади него, почти дыша в затылок, помещалась миловидная сотрудница, которой он симпатизировал уже много лет и которой как-то в курилке на лестничной площадке уже рассказывал свою историю, молчание счёл неудобным. Да и что тут такого? Что есть – то и расскажет.
-Он в Грузии, - ответил он, выворачивая руль, чтобы уклониться от навязчивого мерседеса. – Уже четыре года. Живёт там и работает.
В салоне установилась тишина, только от работающего мотора шёл равномерный гул.
-А сколько ему лет? - спросила немолодая дама, которую из уважения к возрасту усадили рядом с водителем. Если бы не она – сидеть бы рядом с Василием Петровичем той самой симпатичной коллеге.
-31 уже, - нехотя ответил Василий Петрович.
-Наверное, через Верхний Ларс пробирался, когда только объявили…?- раздалось из заднего ряда.
Василий Петрович промолчал, может, потому что фуру обгонял.
-А возвращаться не собирается? – спросили опять из заднего ряда. - В таком возрасте уже не призовут, мог бы и здесь работать, налоги сюда платить, хоть какая-то польза…
Загородная дорога оказалась почти пустой, отмалчиваться стало неудобно.
-Пока вроде нет, не собирается - заявил Василий Петрович.
-А что ему возвращаться, зачем? – снова вступила в разговор та самая немолодая дама, которой выделили место рядом с хозяином автомобиля. – Пусть теперь там и остаётся! А то что же получается: одни тут жизнью рискуют – а этот - отсидится в тёплых краях, на шашлыках да на хачапури – и домой, к берёзкам да родным пенатам! Нечего ему здесь делать!
Тут дама замолчала, тем более что её не сильно, но всё же довольно ощутимо стали толкать в спину: мол, зачем шум подняла, мы же тут в гостях, на территории Василия Петровича!
Оставшуюся дорогу проехали молча. В зеркале – том, что над водителем, можно было заметить, как подрагивали у Василия Петровича губы и щёки.
Машину оставили на стоянке и стали всей группой продвигаться ко входу, через узкую калитку, как издревле положено! Всем известны правила, как спокон веку люди на кладбища ходят, если, конечно, своими ногами...
А что это такое? – удивился кто-то. – Где это видано: цветы несут с кладбища!
И действительно, две девушки двигались потихоньку им навстречу, и каждая несла в руках несколько алых гвоздик.
-Да они не уходят, они просто ждут, - догадался Василий Петрович, – приехали, наверное, раньше других, теперь встречают.
Свой трудовой коллектив они нашли у раскрытой могилы, пристроились потихоньку сбоку, речи прощальные послушали о том, какой вклад внёс их директор и как теперь всем будет его не хватать. А что, реально внёс, земля ему пухом!
На родственников директора поглядели, покивали им сочувственно, по горсточке сухой земли кинули – туда, в глубину, сами знаете куда… все там будем, а пока шеф пусть фронт работ ТАМ для нас готовит… Или – место в раю, он же везде был вхож…
А когда уже высохли слёзы и мысли стали возвращаться к заботам реальной жизни, на ближней аллее вдруг появились человек десять в военной форме, да ещё и с автоматами! Прошли в одну сторону, потом вернулись и сгруппировались почти рядом с директорским местом вечного покоя. Стоят кучкой, переговариваются тихонько, только автоматы торчат, чего-то ждут.
Тут же рядом с ними обнаружилось большое количество траурных венков. Надпись на ближнем гласила: «Слава Героям России!».
Пробираясь к выходу через лабиринт оград, кое-кто из коллектива будто невзначай оказался рядом с военными и венками. Увидели выстланную еловым лапником нарядную пустую могилу, старенькую низкую лавочку, а на ней – нахохлившуюся очень немолодую пару – мужчину и женщину.
-Вы родители? - несмело спросили.
-Родственники, - ответила женщина хрипло и поднесла скомканный носовой платок к лицу. – А родители там, - рука с платком качнулась в сторону скромного могильного памятника, – тридцать лет парню было...
На выходе – опять через узкую калитку - неожиданно попали в океан огромной толпы, а может, митинга. И молодежь здесь была, и среднего возраста народ, и флаги развевались, и цветы, цветы, очень много цветов. И те самые две девушки с красными гвоздиками, которые прибыли намного раньше других, чтобы проводить своего героя, в центре стояли. Блестели-сверкали под солнцем трубы духового оркестра, готовились ударить марш. Траурный марш, конечно. А сбоку в это же самое время разворачивалась, подруливала прямо к середине океана скорби огромная машина с бесценным, очень дорогим грузом…
-Большого военного хороните? – спросили у самого крайнего в толпе.
-Парня, обычного парня, добровольцем пошёл, тридцать лет было…
Назад Василий Петрович возвращался один. Все его былые спутники поехали на автобусе, с коллективом. В пути Василий Петрович время от времени постукивал без всякой надобности по рулю и что-то бормотал...
