Когда Россия закрепляла за собой Алтай, власти строили крепости и отмечали на картах государственную границу - так территория официально становилась частью страны. Но этого было мало: нужно было не просто обозначить владения, а по‑настоящему освоить край: развить хозяйство и выстроить чёткую систему управления.
Часть 1 здесь:
Проблема заключалась в том, что в те времена огромные земли Верхнего Обь‑Иртышья не имели единой административной структуры. Картина выглядела довольно пёстро. Значительная часть нынешнего Алтая входила в Кузнецкий уезд Енисейской провинции Сибирской губернии.
Параллельно существовал заводской комплекс А. Демидова - он зачастую выступал как отдельная административная единица под названием «ведомство Колывано‑Воскресенского завода». А крепости Иртышской линии вообще не числились ни в одном уезде.
Из‑за такой неразберихи власти столкнулись с непростой задачей: как организовать управление регионом, чтобы оно учитывало все сложности его освоения? С одной стороны, казалось логичным распространить на весь Верхний Обь‑Иртыш общий гражданский порядок, как в более обжитых частях империи. С другой стороны - рядом находилось могущественное Джунгарское ханство, и из‑за постоянной угрозы нападения было соблазнительно выстроить жёсткую военную систему управления.
В итоге выбрали золотую середину: крепости Верхнего Приобья и укрепления Иртышской оборонительной линии стали подчиняться похожим, но всё‑таки разным правилам - каждый участок управлялся с учётом своих особенностей.
В «верхнеиртышских» крепостях управление было устроено максимально централизованно - власть сосредоточили в немногих руках, а контроль над местными начальниками держали на особом уровне. Следили за работой управленцев сразу две высокие инстанции: Сибирская губернская канцелярия во главе с губернатором и Военная коллегия. Этот орган учредил ещё Пётр I: он отвечал за координацию действий сухопутных войск по всей стране.
Все распоряжения из центра поступали напрямую «командиру верхнеиртышских крепостей» - человеку, который фактически возглавлял все русские укрепления вдоль Иртыша. В истории особенно выделяются две фигуры: майор И. М. Вельяминов‑Зернов и полковник Тимофей Зоринов - именно они в разное время занимали эту ключевую должность.
Каждую отдельную крепость возглавлял штаб‑офицер - представитель старшего офицерского состава. В документах его обычно называли просто «командиром» крепости. Но полномочий у таких командиров было немного: по сути, им доверили лишь три направления работы — оборону, внешнеполитические контакты и таможенно‑полицейские задачи.
В рамках оборонительных обязанностей командиры обязаны были дважды в месяц лично объезжать ближайшие форпосты и редуты — небольшие укрепления поблизости от основной крепости. На практике же офицеры часто перекладывали эту задачу на младших командиров. Такие поездки давали двоякий результат: с одной стороны, они приносили ценные разведданные о действиях джунгар в Прииртышье, с другой — могли невольно нарушить хрупкое военно‑стратегическое равновесие в регионе. Слишком активное движение войск, даже в рамках обычного объезда, могло спровоцировать противника или выдать собственные планы.
Ещё одной важной задачей командиров был сбор разведывательной информации. Главные источники сведений — бухарцы, киргиз‑кайсаки и русские торговцы, которые останавливались в крепостях по пути следования.
Киргиз-кайсаки — устаревший этноним, который использовался в Российской империи для обозначения казахов. В некоторых случаях этот термин включал также часть северных кыргызов.
Купцы и путешественники невольно становились информаторами: они делились наблюдениями о ситуации в соседних землях, ценах на товары, передвижениях отрядов, слухах и настроениях местных жителей. Штаб‑офицеры тщательно фиксировали все полученные данные, составляли отчёты и отправляли их в губернскую канцелярию. Так центр получал актуальную картину происходящего на дальних рубежах империи.
Внешнеполитическая роль крепостей была такова: крепости Иртышской линии играли важную роль в дипломатии с Джунгарским ханством: они служили перевалочным пунктом для джунгарских посланников. Командиры укреплений не просто пропускали делегации, а принимали их у себя — порой на несколько недель.
Гостям обеспечивали жильё и пропитание, вели с ними предварительные переговоры: обсуждали текущие вопросы, обменивались сведениями. Командирам крепостей приходилось проявлять дипломатический такт — соблюдать протокол, внимательно слушать и грамотно выстраивать общение. От того, как пройдёт встреча на месте, порой зависел общий настрой будущих переговоров.
После остановки в крепости посланники либо отправлялись дальше — в Тобольск, столицу Сибирской губернии, где проходили официальные встречи, — либо передавали через штаб‑офицера грамоты и письма от контайши (правителя Джунгарского ханства) сибирскому губернатору. Так командиры крепостей, оставаясь военными людьми, невольно становились и первыми посредниками в русско‑джунгарских дипломатических контактах.
Что касается таможенно-политической функции, то крепости Иртышской линии не только защищали границу, но и помогали развивать торговлю с джунгарами: по поручению полковника Павлуцкого их подданным разрешали приезжать в русские приграничные районы для товарообмена. Чтобы всё проходило безопасно, штаб‑офицеры выставляли вооружённую охрану — так называемые «караулы».
Остроги Верхнего Приобья входили в общегражданскую систему управления Сибири — сложную, но чёткую. Вершил её губернатор: в его руках были сосредоточены политическая, финансовая, судебная и военная власть. Ему подчинялся воевода Кузнецкого уезда — он распределял служилых людей, организовывал оборону южных окраин и вершил суд.
Непосредственно крепостями управляли приказчики, которых в документах называли «начальными людьми». Их назначал кузнецкий воевода — обычно из служилых людей или детей боярских. Поскольку остроги стояли далеко от Кузнецка, приказчиков командировали туда на год — таких управленцев называли «годовальщиками». Под началом приказчика находился гарнизон крепости: поначалу его численность была внушительной, но со временем сокращалась до 30–40 человек, а в Белоярском остроге с середины 1720‑х годов служилых людей для охраны и вовсе перестали присылать.
Работа приказчика регулировалась особым документом — «наказной памятью» (или «воеводской памятью»). Это была подробная инструкция: в ней описывали оснащение острога (вооружение, припасы), перечисляли обязанности приказчика и давали чёткие указания на случай нападения джунгар.
Например, в «памяти» первому приказчику Белоярской крепости Степану Серебреникову воевода Б. А. Синявин детально перечислил орудия и припасы: «две пушки болших железных ядер … железных полутуру пуду, три пушки малыя железных ядер, пороху пушечного пять пуд, ручного пуд пятнаднать футов».
Приказчик отвечал не только за гарнизон, но и за крестьян, а также следил за порядком. Ему строго запрещалось торговать самому или отправлять на торговлю поднадзорное население, использовать служилых людей в личных целях. Самое тяжкое преступление — сдача крепости: за это грозила смертная казнь.
Главные задачи «начальных людей» сводились к трём функциям: оборонительной, административной и полицейской. Оборона стояла на первом месте: в 1720–1740‑е годы воеводы десятки раз напоминали приказчикам Белоярской и Бикатунской крепостей быть начеку из‑за угрозы набегов калмыков. Из‑за нехватки людей воеводы порой принимали в служилые ближайших родственников казаков, а приказчикам Белоярской крепости приходилось набирать гарнизон из гулящих людей, казаков и тех, кто самовольно переселился из других крепостей.
В середине 1730‑х годов уездная администрация решила повысить эффективность работы приказчиков. В 1735 году Артемон Бартенев поручил приказчикам Белоярской крепости и соседней Малышевой слободы составить реестр местных жителей, у которых было оружие, — на случай возможного джунгарского набега. Год спустя кузнецкий воевода впервые приехал в Бикатунскую крепость: осмотрел укрепления и административные здания.
Ещё раньше уездные власти требовали от приказчиков активно разведывать местность вокруг острогов. Но после серьёзного инцидента в июле 1717 года — тогда недалеко от Белоярской крепости отряд казаков столкнулся с ожесточённым сопротивлением джунгар, и несколько служилых людей погибли, — М. П. Гагарин строго предупредил воевод и приказчиков:
«…а будет людям трата, и за то ты казнён будешь смертью, чтобы такими посылками не потерять города».
Из‑за этого приказчики были вынуждены ограничиться пассивной разведкой: они допрашивали русских ясашных данников и крестьян, собирали сведения о ситуации рядом с крепостью и оформляли результаты в виде «расспросных речей». Например, приказчик Бикатунской крепости И. Хабаров в 1736 году отличился: после поездки ясашного из Кумандинской волости в Джунгарское ханство он допросил более 20 свидетелей этого события.
Ещё одной важной задачей приказчиков был ремонт укреплений. Воеводы обычно ограничивались формальным указом — а искать ресурсы и рабочую силу, организовывать работы приходилось самим приказчикам. Из‑за нехватки людей для починки обветшавших сооружений часто привлекали крестьян, в том числе из отдалённых деревень.
Административная работа была для приказчиков второй по важности задачей после обороны. Они обязаны были тщательно учитывать всех, кто прибывал в «ведомство крепости» — то есть в сёла и деревни, которые административно подчинялись Бийску, Белоярску или Малышевой слободе.
Воевода требовал от приказчиков Белоярской крепости вести такой учёт с самого основания города. Но заселение Верхнего Приобья в 1720–1730‑х годах шло очень стихийно, порой приказчики просто не успевали фиксировать новых жителей, а иногда и не стремились это делать.
Каждый переселенец или «гулящий» человек (особенно много людей перебиралось в Белоярск и Бийск из окрестностей Мунгацкого станца) должен был пройти учёт у приказчика. Затем сведения передавали воеводе — он вносил человека в «подушный оклад». С этого момента переселенец обязан был платить налог государству. При этом многие как раз и переезжали на Алтай, чтобы укрыться от налогов и повинностей — «избежать ока государева».
Из‑за этого освоение русскими крестьянами Обского Правобережья шло всё активнее. Появлялись новые деревни:
- в 1721 году И. Санаров и П. Карпов основали деревню Санникову в низовьях реки Лосихи;
- в конце 1720‑х годов рядом возникла деревня Фирсова;
- позже выше по Лосихе появилась деревня Новая Шадрина;
- в 1732 году А. Банников и Г. Волков (крестьяне Бердского ведомства) получили разрешение на поселение в низовьях Большой Речки и основали там деревню;
- в 1730‑х годах возле Белоярской крепости возникла Чесноковка, а также Кислуха, Бажово, Зудилова;
- в 1730–1740‑х годах на левом берегу Оби появились Касмалинская, Бельмесева, Гоньба, Шадрина и Урывная.
Освоение земель вокруг Бикатунской крепости шло медленнее. В 1720 году Тимофей и Григорий Фоминские (Плешковы) основали первое поселение — деревню Фоминскую. Позже переселенцы из Бердского ведомства создали Комарову, Бехтемирскую, Большую и Малую Угреневы, Солдатову, Соколову. Все они располагались на правобережье Оби и Бии под защитой крепости. В конце 1720‑х появилась первая деревня за Обью в Бийском ведомстве — Иконникова, а затем — Завьялова на левом берегу реки.
К концу 1710‑х годов власти начали терять контроль над заселением Алтая. В 1725 году кузнецкий комендант приказал приказчикам Белоярской крепости и Малышевой слободы строже следить за расселением хотя бы в административном центре района. Причина была очевидной: в Малышевой слободе в 1722–1723 годах насчитывалось 50 дворов, а в 1724‑м — уже 60; в Белоярской крепости прибавилось более 15 новых дворов.
К середине 1730‑х годов приказчики острогов, Малышевской слободы и кузнецкий воевода смогли навести порядок в учёте. Совместными усилиями они выявили более 40 «потерявшихся» поселенцев — людей, живших в Верхнем Приобье, но нигде не зарегистрированных. Чаще всего такие укрывались в междуречье Катуни и Чарыша, возле Колывано‑Воскресенских заводов, в верховьях Алея или на берегах Чумыша.
Полицейские обязанности приказчиков в основном сводились к розыску и поимке преступников. Сами они не могли вершить суд, но по инструкции имели право разбирать мелкие гражданские дела — если сумма иска не превышала 5 рублей. На практике же приказчики чаще передавали даже такие дела воеводе, чтобы не отвлекаться от своих главных задач.
Преступлений в районе крепости случалось немного — обычно один‑два серьёзных инцидента в год. Чаще всего это были драки (зачастую из‑за злоупотребления алкоголем), побои или кражи. Воры чаще всего охотились за лошадьми, мехами, одеждой — вещами, которые жители крепости получали в обмен у ясашных телеутов, живших поблизости.
Пойманных нарушителей приказчик помещал под арест: либо в подвал судной избы, либо в импровизированную «тюрьму» — сооружение из досок и прутьев под открытым небом, напоминавшее камеру. Дальше развитие событий зависело от тяжести преступления:
- если дело было резонансным, воевода отправлял из Кузнецка специального человека для разбирательства;
- в остальных случаях дознание проводили сами приказчики — они составляли «расспросные речи», то есть фиксировали показания подозреваемых. После этого обвиняемого отправляли в Кузнецк на суд воеводы.
Организовать конвой до Кузнецка было непросто. По правилам колодников должна была сопровождать группа служилых людей, но когда гарнизон крепости насчитывал чуть больше 40 человек, несколько таких экспедиций в год могли оставить укрепление без защитников. Поэтому зачастую конвоирами становились обычные крестьяне, направлявшиеся по своим делам в Кузнецк. Только особо опасных преступников отправляли под охраной служилых. При этом побеги по дороге случались редко.
Воевода выносил окончательный вердикт — признавал человека виновным или оправдывал. Чаще всего наказанием становилось «битие батожем»: человека били палками или толстыми прутьями. Обычно это происходило в Кузнецке, на площади перед комендантской избой, хотя иногда воевода приказывал привести приговор в исполнение прямо в Белоярске или Бийске.
Несмотря на широкий круг полномочий, злоупотребления властью со стороны приказчиков встречались редко. Один из немногих ярких случаев произошёл в Бикатунском остроге на рубеже 1729–1730 годов. Приказчик Степан Везигин за взятки отпустил домой 23 из 30 служилых людей гарнизона, серьёзно ослабив оборону крепости. Посланный из Кузнецка Фёдор Крячиков был шокирован масштабами коррупции и доложил воеводе:
«а на обереговой службе в той крепости служилых людей почти не осталось».
После этого случая администрация стала строже следить за приказчиками.
Были и ситуации, когда крепости оставались без приказчиков из‑за обстоятельств, не связанных с их проступками. Например, в конце 1733 года из‑за задержки с отправкой новой команды старый приказчик Белоярской крепости Афанасий Хмылев уехал в Кузнецк по указанию воеводы. Управление передали крестьянам Дмитрию Бурмагину и Михею Безсонову — людям без какого‑либо управленческого опыта. Они быстро потеряли контроль над ситуацией: в районе крепости участились драки, перераставшие в избиения, несколько человек погибли. Порядок восстановился только после прибытия нового приказчика П. Севергина, который отправил Бурмагина и Безсонова в Кузнецк — там их сурово наказали за самоуправство.
В первой половине XVIII века Алтай официально вошёл в состав России, а на его территории появились ключевые опорные пункты — остроги в Верхнем Приобье и крепости на Иртыше.
Эти процессы проходили на фоне постоянной угрозы со стороны Джунгарского ханства: чёткой границы между государствами не было. Из‑за военно‑политической нестабильности и удалённости от центра особое значение приобретал государственный подход к колонизации края — заселению и хозяйственному освоению. В то же время обширные земли между Обью и Иртышом привлекали переселенцев из сибирских уездов и европейских губерний, и поток людей на Алтай продолжал расти.
Но что стало настоящим поворотным моментом в судьбе региона? Ответ кроется глубоко в недрах алтайской земли. Совсем скоро мы отправимся в увлекательное путешествие во времена зарождения горно‑металлургического производства на Алтае — узнаем, как поиски руд и строительство первых заводов изменили облик края, превратив его в один из важнейших промышленных центров империи.
Следите за новыми публикациями! Продолжение следует. Подписывайтесь, я - историк, пропагандирую научно-познавательный контент ✨
Предыдущая часть: