Двенадцать с половиной миллионов рублей. Именно столько я выручила за продажу бабушкиной сталинки на Соколе. И ровно эту же сумму я вложила в покупку отличного загородного дома с баней в закрытом коттеджном поселке по Новорижскому шоссе.
По документам дом принадлежал только мне. Добрачное имущество, чистая сделка. Но мой муж Костя предпочитал об этом не вспоминать. На семейных застольях он вальяжно расправлял плечи и вещал: «Да, взяли себе фазенду. Участок пятнадцать соток, сосны. Будем теперь там на выходных расслабляться, шашлыки жарить».
Я не спорила. Хочет человек казаться великим землевладельцем перед мамой — пусть кажется. Лишь бы не мешал мне доделывать ремонт на террасе.
Замечали, как легко чужое имущество становится «нашим», если в семье появляется недвижимость? Стоит женщине купить квартиру или дачу на свои деньги, как родственники мужа тут же мысленно делят там полки в холодильнике и выбирают место под мангал.
Гром грянул в первые теплые выходные июня. Я как раз заварила кофе и вышла на веранду, когда кованые ворота с лязгом отъехали в сторону. Во двор ввалился потрепанный семиместный минивэн Костиного зятя.
Из машины с веселым гоготом высыпал настоящий табор. Свекровь Антонина Васильевна, Костина сестра Ира, её муж, трое детей дошкольного возраста и огромный слюнявый лабрадор, который тут же рванул топтать мои свежепосаженные гортензии.
Костя выскочил на крыльцо, радостно раскинув руки.
— О, хозяйка! — свекровь грузно вылезла с переднего сиденья, поправляя панамку. — Принимай гостей! Мы тут посовещались и решили: в городе духота, детям дышать нечем. Так что мы у вас до конца августа поживем. Места же полно, четыре спальни!
Я медленно поставила чашку на перила.
— До конца августа? Антонина Васильевна, мы так не договаривались.
— А с тобой никто и не договаривался, — хмыкнула золовка Ира, вытаскивая из багажника детский велосипед. — Костик сказал, что дом большой, всем места хватит. Так, дети, идите в дом, выбирайте комнаты! А ты, Марин, давай, покажи где мангал. И мясо замаринуй, мы с дороги голодные как волки. Грядки я тебе завтра помогу прополоть, так и быть.
Любимая отмазка наглых родственников — «ну мы же семья». Эта волшебная фраза, по их мнению, должна моментально отключать у вас инстинкт самосохранения, личные границы и базовое право на отдых в собственном доме.
Я посмотрела на Костю. Он переминался с ноги на ногу, пряча глаза.
— Марин, ну чего ты начинаешь? — забормотал муж. — Родня же. Ну поживут пару месяцев, тебе жалко, что ли? Дом простаивает. Ирине с детьми на море ехать дорого, а тут свежий воздух.
Внутри было абсолютно спокойно. Никакой ярости, никаких трясущихся рук. Только кристально чистая, холодная брезгливость.
— Понятно, — сказала я. Развернулась и зашла в дом.
Краем уха я слышала, как на улице радостно делят спальни на втором этаже. Как лабрадор снес кадку с петуниями. Как Костя кричит, чтобы несли сумки на кухню.
Я поднялась в свой кабинет, достала из папки документы на дом. Затем набрала номер начальника охраны нашего поселка. Мы платили приличные взносы за безопасность, и парни на КПП работали суровые, в основном бывшие военные.
Через десять минут на кухне уже кипела жизнь. Свекровь по-хозяйски гремела моими новыми сковородками, Ирины дети прыгали по белому дивану в гостиной, оставляя пыльные следы от кроссовок.
Я вошла на кухню и положила на остров два распечатанных листа.
— Значит так, уважаемые отдыхающие, — голос прозвучал ровно, но звонко. — Минуточку внимания.
Свекровь обернулась от плиты.
— Вот прайс-лист, — я постучала ногтем по бумаге. — Сутки аренды дома такого класса в нашем поселке стоят пятнадцать тысяч рублей. Плюс депозит пятьдесят тысяч за собаку и возможную порчу мебели. За месяц получается полмиллиона. Если вы планируете остаться до августа — с вас миллион рублей. Предоплата сто процентов.
Ира поперхнулась минералкой. Костя выронил пакет с углем.
— Марин, ты больная? — взвизгнул муж. — Какие деньги?! Это моя мать и сестра!
— Это твоя мать и сестра, — согласилась я. — А дом — мой. Купленный на мои деньги. И я не планирую превращать его в бесплатный пионерлагерь с функцией «подай-принеси».
Почему-то принято считать, что выставлять счет родственникам — это верх цинизма. Зато ввалиться к человеку в дом без приглашения, загадить ремонт и требовать обслуживания — это крепкие семейные узы.
— Да ты... да ты меркантильная дрянь! — лицо свекрови пошло красными пятнами. — Костик, ты кого в жены взял?! Она же нас на улицу гонит!
— У вас есть своя квартира в городе, Антонина Васильевна, — вежливо напомнила я. — А на улицу я вас не гоню. Выбор за вами: либо перевод по номеру телефона прямо сейчас, либо вы собираете вещи.
В дверь коротко позвонили. На пороге стояли два крепких парня из службы охраны.
— Марина Викторовна, вызывали? — басом поинтересовался старший, оглядывая застывшую с кастрюлей свекровь. — Посторонние на территории?
Костя бросился ко мне, сжимая кулаки:
— Немедленно отзови охрану! Если они сейчас нас выставят, я подаю на развод! Слышишь меня?!
— Слышу. Тебе сумки твои сейчас собрать, или завтра за ними заедешь? — я скрестила руки на груди.
Устраивать драку при сотрудниках ЧОПа Костя не рискнул. Свекровь, бормоча проклятия и глотая таблетки, потащилась обратно к минивэну. Ира шипела на детей, выгоняя их с дивана. Лабрадора пришлось ловить по всему участку.
Через пятнадцать минут кованые ворота закрылись за пыльным фургоном.
Я налила себе новый кофе, вышла на террасу и посмотрела на помятые гортензии. Ничего, к середине лета оклемаются. Главное, что сорняки на своем участке я выдернула прямо с корнем!
Дорогие друзья! Как бы вы поступили на месте наших героев? Возникали ли у вас похожие ситуации и что бы вы сделали, оказавшись в них? Поделитесь опытом, если не сложно, будем очень благодарны.
Друзья, спасибо за лайки и подписку на мой канал Звенья жизни - впереди еще много интересного!!
А также читайте:
А это еще лучше, рекомендую: