1. Начальное и достаточное для дальнейших рассуждений определение ума таково: (1) ум — субъект мышления, ум — тот, кто умствует, или тот, кто думает.
Назвав субъекта деятельности и саму деятельность, мы тем самым лишь минимально их описали. Разумеется, они нуждаются в дальнейших пояснениях и описаниях.
Прежде всего важно определить для нашего субъекта объект, то есть тот предмет, с которым ум действует. (2) Это может быть любой объект, о котором ум возьмётся подумать, а препятствий ему в деле выбора предмета мышления нет никаких. Более того, этим объектом может выступить сам ум, когда ум о самом себе задумается. Этот случай рефлексии назовём самомышлением ума.
(3) Третьим вопросом, подлежащим рассмотрению, явится вопрос о специфике деятельности ума. И если в мире физических вещей всякая деятельность приводит к изменению объекта, вещь, испытывая воздействие физического субъекта, меняется к своему уменьшению, своему разделению, своей гибели, или к своему увеличению, своему объединению с чем-то, к своему развитию, то в случае деятельности ума, как он ни крутит вещь, как он ни анализирует вещь, как он ни синтезирует вещь с другой вещью, исходно взятая в качестве предмета мышления вещь остаётся совершенно нетронутой. Иными словами, ум действует не с самой вещью, а с её невещественной, то есть идеальной, или умственной копией.
Идеальная копия предмета должна как-то возникнуть и где-то храниться.
(4) Для возникновения идеальной копии вещи необходимо восприятие вещи умом. Специфика умного восприятия вещи в том, что вещь в ум помещается её сущностью, ото всех чувственных и привходящих свойств вещи ум в этом своём восприятии абстрагируется.
(5) Храниться идеальная копия вещи может внутри ума, и тогда ум выступает как тезаурус, склад идеальных копий. Иначе этот склад ума называется умственной памятью, местом хранения идеальных копий вещей.
Но идеальная копия вещи может храниться и вовне ума, в виде умного вещественного макета вещи, вещественность которого подчинена идеальности вещи. Это может быть бумажная или электронная книга, нотная запись и т. п. закодированная в веществе идея вещи. Понятно, что в книге главное не бумага и не типографская краска, даже не текст, а идея, которая замещена, закодирована текстом, напечатанным с помощью печатных форм и краски на листах бумаги, в последующем переплетённых в книжный блок. Читающий книгу берёт ей в руки, раскрывает на определённой странице, воспринимает текст и декодирует в своём уме идею, несомую текстом, то есть помещает идею, представленную текстом, себе в память. Таким образом идея возвращается на своё привычное место бытия, в ум, так что внешнее хранение идей мы можем счесть вспомогательным, а не главным.
(6) Поскольку мышление умом вещи в её идеальной копии есть, очевидно, процесс, постольку мышление обладает длительностью и у мышления, очевидно, имеется какое-то своё время. Этому времени не обязательно совпадать с физическим временем, отмеряемым вашими маятниковыми ходиками с гирьками и кукушкой, время ума — время мышления им или время осмысления им того или иного идеального образа вещи или соотношения таких образов, то есть длительность этого мышления знакомого идеального образа или их сочетания; или же осмысления покамест незнакомого идеального образа или их сочетания. В единицах физического времени один и тот же идеальный образ может мыслиться различно, занимать больше или меньше физического времени.
В пределе сокращения процесса мышление может мыслиться (6.1) мгновенным, а в пределе удлинения процесса мышление может мыслиться (6.2) бесконечно долгим. Ум, мгновенно всё мыслящий и ум, непрерывно бесконечно долго всё мыслящий, очевидно, есть один и тот же ум — ум Бога.
В грешном же мире простым людям и не совсем Богам приходится и длительно обдумывать даже одну ничтожную вещь, как и делать перерывы в мышлении на ночной отдых, приём пищи, эвакуацию содержимого кишечника, а иногда и на затуманивание ума вином и прочими «скусными» безумиями.
2. Так рассудив об уме самом по себе и в его непосредственной деятельности, спросим себя: как ум возникает? Отбросим случайное возникновение ума, случайно что только ни возникает, подумаем над необходимой причиной генезиса ума.
Ум возникает там и тогда, где и когда человеку чтобы справиться с вещью и вообще окружающей его природой и самим собой не хватает привычных физических средств воздействия на вещь, на вообще окружающую его природу, на самого себя. Именно в этот момент необходимо наступает для человека время задуматься над своей неудачной, хотя и привычной, деятельностью. Тогда приходится загружать внешний предмет в своё поначалу лишь чувственное восприятие, то есть восприятие, обеспеченное органами чувств человека, и в этом чувственном восприятии пытаться отделить существенное в вещи от несущественного в ней, время от времени проверяя эту существенность и несущественность практическим физическим воздействием — как вещь отзовётся: существенно или несущественно? Так на основе чувственного восприятия возникает восприятие умственное.
3. Формирование ума есть приход ума к себе самому, то есть уму как уму, без всякого чувственного восприятия. Как только ум стал способен мыслить вещь без чувственного её восприятия, целиком воспринимая вещь только умственно, можно констатировать, что ум сформирован.
4. Развитие ума — процесс более занимательный и интересный, чем формальная констатация того, что ум сформирован и мыслит безотносительно к чувственным восприятиям. Должно быть понятно, что сформированный ум может быть наивным и даже примитивным, иначе называемым неразвитым. Это значит, что многое такому уму, хотя уже и сформированному, оказывается недоступным. И для того, чтобы мыслить что-то из этого многого, уму следует развиваться.
А каков признак развитого ума? Таков, что целая идея вещи воспринимаема развитым умом во множестве её деталей и множестве соотношений этих деталей как между самими собой, так и с целым идеи, а также в соотношении одной идеи со множеством других идей и целым умом, властителем идей.
5. И тут мы совсем неожиданно открываем для себя условия и процессы, способствующие развитию ума.
(1) Прежде всего это мелкая моторика кистей рук. И не по прямой способности человека так или иначе шевелить пальцами, а по тому, что этим шевелением достигается. Чтобы иметь успех в каллиграфии, нужно представлять идеальное написание сравнительно мелких букв и стремиться к этому написанию. А для этого нужно непрерывно осознавать свои самые мелкие действия в движении рукой и пером и соотносить одну написанную букву со всеми другими. Примерно то же в вышивании крестом, гладью или изготовлении сравнительно сложного орнамента. Мозаика, ювелирное дело и, конечно, рисунок и живопись в своих успешных экземплярах без развитого ума своих создателей не существуют.
(2) Следующими процессами, способствующими развитию ума, у нас окажутся танцы и музыка.
В танцах уже всё тело, а не только пальцы рук, движется по продуманной идеальной программе, идее танца, так что для удачного танца предваряющий его и сопровождающий его сформированный ум совершенно необходим.
А в музыке, как в композиции так в исполнении и восприятии её слушателем, сформированный ум осмысляет каждую ноту, иначе удачной музыки не получится.
(3) Письмо и следующее за ним чтение тоже требуют, может быть, наивысше развитого ума. Вот почему великие писатели и поэты — сплошь великие мыслители, а великие мыслители, не умеющие писать и вообще косноязычные, названы великими по наивной риторической ошибке. На самом деле такие мыслители именно мыслительно — ничтожества.
6. Наиболее тонким мыслителем в мировой истории был, пожалуй, Аристотель Стагирский (др.-греч. Ἀριστοτέλης, 384 до н. э., г. Стагир, полуостров Халкидики — 322 до н. э., г. Халкида, остров Эвбея). Именно он углублялся в бесчисленные детали исследуемого предмета так, что его читатель терял порой нить рассуждений, в чём виноват, конечно, не сам Аристотель, а именно этот конкретный читатель. Аристотель — гений дистинктивно-дескриптивного метода, то есть разделительно-описательного, исследования всякого предмета мысли.
2026.06.15.