Вы, конечно, видели многочисленные фотографии советского периода с колхозницами, запряжёнными в соху или в плуг. Вот для примера несколько: раз, два, три, четыре, пять. Особенно плохо всё было во время и после Войны, когда мужчин в колхозах катастрофически не хватало. Цитирую, например, подписчика (ссылка):
Моя мать, родившись в 1919 году, пережила все четыре голода. Хотя считала, что три, так как годы Великой Отечественной (оккупация) не в счёт.
Курская, ныне Белгородская область, Грайворонский район, село Мокрая Орловка, на границе с неоУкраиной (ныне выселено из-за постоянных обстрелов).
Голод 1921/23. Мать была ребёнком, голод не запомнила.
Голод 1932/33. Про голод с людоедством, репрессиями [и жуткими картинами страданий] рассказывала мне подробно.
Голод 1946/47 был самым «слабым».
Женщинам (мужиков было очень мало) запретили пахать на себе из-за западных журналистов, которые могли написать, что «женщины Победителей пашут на себе», зато ввели норму: за день требовалось вскопать лопатой 7 соток. Многие не справлялись, падали от изнеможения в поле. В больнице сутки кормили 3 раза супом и отпускали домой, то есть на работы. Лошадей было мало, их берегли и кормили, в отличие от людей (мать была ездовой, кормление овсом строго под надзором).
До конца жизни (1997) удивлялась, что «лежит на столе белый хлеб, а мы его не едим!».
То же самое пишет в своих дневниках Ольга Берггольц (ссылка):
…баба умирает в сохе, не вооруженная паспортом… Вчера, идучи к фельдшеру Бураку, видела своими глазами, как на женщинах пашут… Репинские бурлаки — детский сон. 26 мая 1949…
Особенно плохо с техникой и с лошадьми было при Сталине: с начала коллективизации в 1930 и до смерти вождя в 1953 году. При Хрущёве стало полегче, однако женщины периодически впрягались в соху до самого распада СССР.
Причина заключалась в том, что Ленин и Сталин уничтожили систему частного предпринимательства. С одной стороны, у колхозника не было денег, чтобы купить лошадь или трактор, так как он жил в крайней бедности, сдавая комиссарам почти весь выращенный им хлеб. Во-вторых, мелких производителей Сталин удушил при закрытии НЭПа, так что и покупать-то было не у кого: заводы сельхозтехнику частным лицам не продавали.
Сталин предполагал, что всё будет централизованно: огромные заводы по типу фордовских будут выпускать трактора, а колхозы будут получать эти трактора через систему МТС. К сожалению, планы во многом остались на бумаге: несмотря на бравурные отчёты, ещё в 1940 году как минимум четверть колхозов пахала по старинке, без тракторов.
У Хрущёва и Брежнева организаторских навыков было больше, так что при них техника начала работать на колхозных полях уже массово. Пахота на женщинах, однако, не ушла в прошлое, потому что техники не хватало всё равно.
Во-первых, колхозники были отчуждены от результатов своего труда. С 1917 года прошли уже моисеевы сорок лет, и поколение русских тружеников сменилось поколением колхозников, которое не рвалось забесплатно работать на советскую власть. Трактора с комбайнами обслуживались в колхозах откровенно плохо, из-за чего они ломались в разы быстрее, чем у свободных фермеров за рубежом.
Во-вторых, на заводах тоже был бардак: качество выпускаемой техники было крайне низким. Трактор или комбайн, ломающийся в первые пару дней после поставки, никого не удивлял.
В-третьих, СССР полностью провалил работу с гарантийным обслуживанием техники: запчасти были дефицитом. Из-за этого даже мелкие поломки, которые при капитализме устранялись за 1 час, в СССР зачастую отправляли трактор на вечный прикол.
Наконец, естественным следствием советских гигантомании и коллективизма был тотальный провал малой механизации: колхозник не мог купить себе в магазине элементарный мотоблок. Выпускать нечто подобное (мотокультиватор «Крот») в СССР начали только в 1983 году, да и то в мизерных количествах. Массово распространились мотоблоки только при Ельцине, когда на обломках командно-плановой экономики начал прорастать живительный капитализм.
Сейчас мотоблок на 7 лошадиных сил, которым можно вспахать разрешённые колхозникам 25 соток чуть ли не в режиме воскресного отдыха, стоит 20–30 тысяч рублей, то есть абсолютно доступен любому дачнику. В СССР ничего подобного купить было нельзя, поэтому даже при Брежневе, когда тракторы с комбайнами массово вышли на колхозные поля, личные участки и огороды женщинам приходилось иногда обрабатывать в роли лошади, лично впрягаясь в примитивную соху.
Некоторые полагают, будто и в США было то же самое, и в качестве доказательства приводят вот эти фотографии «пашущих» американок: раз, два, три.
Это не вполне так. Первая фотография весьма напоминает нейросетевую генерацию. На ней несложно заметить кучу артефактов, начиная от мутировавших рук и извилистых грядок. Кроме того, сгенерированное на фотографии существо — мужчина.
На втором и третьем фото мы наблюдаем как раз ту самую малую механизацию, которой так не хватало в СССР. Американки идут по уже вспаханной земле, где поработали трактор или лошадь. У них в руках — колёсная мотыга, то есть ручной культиватор, который заменяет обычную тяпку. Второе фото — примерно 1920-е, третье фото — 1917 год.
У американских фермеров и у русских крестьян до революции была масса приспособлений для рыхления и прополки, ускоряющих работу и облегчающих жизнь. При капитализме нет табу на «нетрудовые доходы», поэтому изобретатели придумывают новые механизмы, инженеры налаживают их производство, а продавцы заботятся о том, чтобы фермер мог купить или заказать всё необходимое из любого медвежьего угла.
Сейчас в России тоже продаются разнообразные рыхлители и пропалыватели для «огородных» работ: к примеру, меня в своё время поразила «лопата» с движущимися штырями, работа с которой посильна даже глубоким пенсионерам.
Повторюсь, это капитализм. Техника при капитализме дёшева и доступна, поэтому откатываться в доисторические времена первых земледельцев просто не нужно: в магазинах есть устройства для вспашки на любой вкус и любой кошелёк.