Я вернулась. У меня теперь новые глаза, лучше старых двух)))
И пока я восстанавливалась и выздоравливала, первые несколько дней провалялась в постели, слушая Тургенева (и "Дворянское гнездо", и "Накануне" - просто прелесть что такое), а как только глаза позволили выйти в свет и на свет в очках и в шляпе, как я тут же схватила сына в зубы (не то выхухоль, не то бабр с соболем, как с герба родного Иркутска) - и ломанулась на дачу.
Да, жарко.
Да, ярко.
Но тут мне лучше. Тут я могу выйти в сумерки, когда воздух прозрачен, а небо стекленеет. Тут я могу вдыхать ароматы коры, хвои, соседского свинохозяйства, цветущей сныти в овраге, да и просто этот одуряющий и волнующий, густой запах начинающегося лета, влажного подлеска и Жизни.
Тут по утрам меня будит невменяемая птица, поселившаяся на соседском участке, заросшем люпинами (Павел, милый сосед, ах как жаль, что вы не читаете садовые блоги, а то бы вы знали, что надо срочно приехать и скосить к чертям собачьим все мои обожаемые люпины,. только чтобы выгнать эту птицу, которая всю ночь напролет с удивительной монотонностью и методичностью не то скрипит, не то харкает, не то стрекочет. И спать ложится только в 8 утра, умница ты пернатая, долгих тебе лет и здорового потомства...)
А по вечерам соловьи. А в дождь - потоки с крыши и пионы мордой в грязь. А я их потом срезаю и нюхаю из умопомрачительной голубой вазы, обливной, глазурованной, в мелкую элегантную трещинку.
И все это меня лечит. Потому что обилие красоты и буйство жизни не может не взбудоражить, не может не заразить этой жаждой. И я своими новыми глазами с изумлением в сотый раз оглядываю сад и думаю - а ведь раньше я его лишь приблизительно видела, а теперь - досконально, до мельчайшей подробности. И это ... прям вау.
А на "жаркой" клумбе сектора Огня - я ее устроила полностью, уж и замульчировала, вот уже и шалфей поставила черенковаться под банки, прирастет - и работа над цветником пока окончена, - так вот, на жаркой клумбе зацветают первые розы. (подробнее про концепцию сада тут, а про Огненный цветник здесь)
Зацветают и дают мне оценить, удался ли замысел в своем воплощении. Помните, да, сочетание бургунди и оранжевого, лососевого?
За бургунди отвечает роза "Манстед Вуд".
И я давно хотела рассказать о ней. Точнее, о ней-то самой говорить пока рано, она только поселилась у меня в саду - но ведь она носит знаменательное имя. А я люблю тайны имен.
Манстед Вуд... Таинственный сад. Рядом поместье Манстед Хаус, но у этого имя другое - Munstead Wood, Лес Манстеда. Почему так?
Жила-была девушка. Очень не похожая на других. Когда все мечтали выйти замуж за виконта или, на худой конец, какого-нибудь завалящего баронета, она не шла замуж, а шла учиться. В ту пору в викторианской Англии это было неслыханно. Однако женское образование, к счастью, существовало, и Кенсингтонская школа искусств тоже.
Нет, она не была ни бунтаркой, ни скандальной личностью, она просто шла своим путем. Как одуванчик точно знает, где верх и где низ, и пробьет себе дорогу даже сквозь асфальт, так и эта девушка точно знала, чего хочет.
Она видела сады. С самого детства у нее был свой садик на пару с сестрой. Позже она путешествовала по Средиземноморью и увлеклась тамошней растительностью. Слала саженцы на родину и изучала их способность зимовать в более холодном климате, занималась районированием и селекцией. Теперь в колледже она изучала изобразительное искусство и применяла его в практике флористики и ландшафта.
Ее звали Гертруда Джекилл, и она вошла в историю как едва ли не главная садовница Британии. Отличная художница. Автор большого числа книг и статей на тему колористики, теории восприятия цвета и формы в саду, она популяризировала садоводство и внесла в него новый, свежий взгляд. Там, где до нее были регулярные викторианские сады, затянутые в строгие корсеты из стриженной бирючины и самшита и геометрических форм, стали появляться сады, которые теперь называются english cottage garden, английский коттеджный сад, - с зелеными комнатами, наперстянками, лавандой и котовником, широкими цветастыми миксбордерами и кирпичными подпорными стенками. Широкие мазки цвета, сочетание фактур, текстур, формы листа и куста, соцветия... Детали оказались важны, но не в качестве цветовой мозаики, а - молекул, из которых строится человеческое восприятие.
Гертруда водила знакомство с Уильямом Моррисом, прерафаэлитами и Джоном Рескином, в детстве видела в родительском доме Мендельсона и Фарадея, она была очень популярна в качестве ландшафтного дизайнера и создала на протяжении жизни около 400 садов - только вдумайтесь в это число!
Замуж так и не не вышла, и нет никаких упоминаний о ее любовных историях. Зато...
Ее мать построила дом Манстед Хаус. А через двадцать лет уже 52-летняя Гертруда построила по соседству дом себе. И разбила свой сад, самый джекилловский из всех. Таинственный, секретный, тенистый. С характером, не плоский, не однородный и не ординарный. С садом примул (о эта весенняя песнь!). С отдельным садом азалий и рододендронов. С осенним цветником. С главным парадным миксбордером.
Иногда здесь вставала поросль лесных растений - и это ей позволялось. Гертруда вообще была без ума от дикоросов, часто приносила их с лугов и лесов, и коллекционировала, и выводила новые их сорта, с тем чтобы декоративность соединялась с неприхотливостью.
А еще (и в этом мы похожи) у Гертруды с молодости были больные глаза. Они часто уставали и подводили ее. Не оттого ли возникло это ее стремление сделать сад не сборищем ярких клумб с геометрическим узором, но - полифоническим произведением, симфонией цвета, аромата, формы. Впечатлением. Человек, который плохо видит - это уж я точно знаю - узнает своего родственника не по лицу и одежде, а по характерной походке. А растение и сад - по впечатлениям. По гармонии. По цветовым аккордам, очертаниям кустов и куп, игре пятен света и тени на лице, в подлеске, на мху земли.
Я иду по своему юному саду и чувствую, что становлюсь живее, здоровее и лучше. Так, наверное, и Гертруда Джекилл отдыхала в своем Манстед Вуде, делая его только для себя, по своему образу и подобию, отражаясь в каждой наперстянке. И ее глаза отдыхали тоже, любуясь созданной ею красотой.
Она прожила долгую жизнь. 89 лет (1843-1932). Была очень успешна и обласкана почитателями, которые постоянно наезжали в Манстед Вуд (хотела ли она этого?).
А я задумалась вот о чем. Копалась ли она в грядках сама?
Не спешите крутить пальцем у виска и обвинять меня в глупости. Это нынче господ нет, мораль изменилась, и у каждого желающего есть 6 соток, лопата, тяпка и сорванная спина. Нонеча - оно не то, что давеча. Когда я читала про другую викторианскую леди, Элизабет фон Арним, - помните замечательную книжку "Элизабет и ее немецкий сад"? - я изумилась, осознав, что она называет себя садоводом, но при этом ни одно растение в СВОЕМ саду не посадила СВОИМИ руками. Она описывает на словах, что и куда хочет, и для нее это делают... садовники! И когда я осознала это, я горько пожалела бедную фрау фон Арним. Потому что лично мне бы это показалось какой-то изощренной пыткой, жестоким наказанием: видеть сад, знать, что ты можешь делать в нем что угодно, - и ничего не делать своими руками. Не чувствовать земли в руках, упругих стеблей и острых травинок, мозолей от тяпки. Не знать, в конце конов, легкая ли у тебя рука, и зеленые ли пальцы... И понимать, что все это великолепие посажено и прополото не тобой. По указанию - да, но не тобой... И значит, и тебе-то не принадлежит.
Хотелось бы верить, что у Гертруды дела обстояли иначе. Хотя, разумеется, без помощников не обошлось. Но если 400 садов она заложила как ландшафтный дизайнер, то хотя бы в Манстед Вуде погорбатилась сами от души!
Давно хотела рассказать вам о Гертруде Джекилл. И вот, кажется, настал самый подходящий для этого день.
Как ваши дела? Читали что-нибудь из Гертруды Джекилл? Любите английский коттеджный сад?
Приветствую новых подписчиков, вижу, вас много. Добро пожаловать!
С любовью, ваша - Лена Вернер