В самом сердце Веселого Леса, где солнечные зайчики играли в пятнашки, а ручьи пели звонкие песенки, жили два неразлучных друга: зайчонок Прыг и бельчонок Цок. Прыг был пушистым и очень осторожным, с длинными чуткими ушами. А Цок — рыжим, вертлявым и ужасно любопытным. У него был самый пушистый хвост в лесу, которым он очень гордился.
Однажды утром Цок примчался к домику зайчонка, весь запыхавшийся. — Прыг! Прыг! — затараторил он. — Там дятел новость принес!
В самой чаще леса, за Колючим Оврагом, вырос волшебный гриб! Он светится! Если его найти и загадать желание, оно обязательно сбудется! Прыг пошевелил ушами и опасливо спросил: — За Колючим Оврагом? Но это же рядом с... Темным Дубом. Мама говорила, туда ходить нельзя. — Трусишка! — беззлобно поддразнил Цок. — Мы же вместе! Подумаешь, старый дуб! Мы быстренько — туда и обратно! Прыгу очень хотелось загадать, чтобы в лесу всегда было много сладкой морковки. Он вздохнул и согласился: — Ладно. Только давай быстро. И друзья отправились в путешествие.
Сначала дорога была веселой: они перепрыгивали через пенечки, нюхали душистые цветы и махали знакомым муравьям. Но вот лес стал гуще. Солнечные зайчики куда-то спрятались за пушистыми лапами елей. Впереди чернел глубокий Колючий Овраг, весь заросший диким шиповником. — Ничего, — прошептал Цок, хотя веселья в его голосе уже не было.
— Мы по старой коряге перейдем! Коряга была скользкой и скрипучей. Прыг закрыл от страха глаза и прыгал, пока не оказался на другой стороне. Цок перелетел по веткам. Здесь, в чаще, было тихо. Слишком тихо. Не пели птицы, не стрекотали кузнечики. Воздух был холодным, и откуда-то тянуло сыростью. — Смотри! — вдруг просиял Цок и указал лапкой вперед.
Между корнями старого, замшелого пня горел нежный, серебристо-голубой огонек. Там рос маленький гриб на тонкой ножке, похожий на крошечный фонарик. Он был прекрасен! Друзья, забыв о страхе, бросились вперед и остановились как вкопанные. Гриб рос прямо у подножия огромного дерева. Его ствол был толще дома, кора — черной и потрескавшейся, а ветки извивались, как змеи. Это был он — Темный Дуб. Из огромного дупла веяло таким холодом, что у Прыга заледенели кончики ушей. — Мы... мы только сорвем гриб и сразу убежим, — еле слышно пролепетал Цок, сам не свой от волнения. И только они протянули лапки к светящейся шляпке, как... — У-у-у-х! Кто-о-о посмел тревожить покой Темного Дуба? — раздался из дупла низкий, утробный голос, похожий на скрип старого дерева, усиленный ветром. — Кто хочет украсть мое волшебство? Друзья замерли. Лапки у обоих стали ватными, а хвостик Цока распушился так, что стал похож на одуванчик. Из дупла медленно показались два огромных, горящих желтым светом глаза. А потом — часть чего-то огромного и мохнатого. — Это... это Чудище Лесное! — пискнул Прыг. — Бежим! Храбрость мигом вылетела из них, словно пух из одуванчика. Страх придал им сил. Прыг рванул через кусты, не разбирая дороги. Цок,
забыв про свою гордость — пушистый хвост, — винтом взлетел на ближайшую березу. Его сердце колотилось где-то в горле. Но ветки березы были слишком тонкими. Под весом бельчонка одна хрупкая веточка предательски хрустнула: «Тр-р-ресь!» — и Цок кубарем полетел вниз, прямо в густой папоротник.
Прыг уже добежал до оврага, но обернулся и увидел, что друг упал, а чья-то огромная лохматая тень нависла над кустами, где лежал бельчонок. — Цок! — отчаянно закричал зайчонок. Ему было очень страшно. Уши дрожали, а лапки хотели бежать дальше без оглядки. Но где-то глубоко внутри Прыг понял: бросать друга нельзя, это страшнее любого чудища. Он зажмурился, набрал в легкие побольше воздуха и, схватив с земли первую попавшуюся еловую шишку, прыгнул обратно в темноту. — А ну отпусти моего друга! — закричал он, зажмурившись, и изо всех сил запустил шишкой в сторону дупла. Шишка скрылась в черноте и раздался глухой, удивленный стук: «Бумс!» А потом что-то неожиданное. — Ой! — пробасил голос из дупла, но теперь он был не страшным, а скорее обиженным. — Зачем же кидаться-то? Друзья замерли. Глаза из темноты моргнули, и на свет, потирая ушибленный нос, вышел... старый, очень старый Филин. Огромный, мохнатый, с пушистыми ушами-перьями, но ничуть не чудище.
— Весь день спать не дают, — проворчал он. — То за грибом пришли, то шишками швыряются. Что за молодежь пошла? — Де-дедушка Филин? — заикаясь, проговорил Цок, вылезая из папоротника. — Так это вы? А как же... голос? У-у-ух? — Эхо, — буркнул Филин и зевнул. — Дупло глубокое, старое. Любой шепот в ураган превращает. А вы и рады уши развесить. Чудище им подавай! Прыг все еще стоял с поднятой лапкой, готовый кинуть вторую шишку. Он медленно опустил ее, и его уши, наконец, перестали дрожать. — Мы думали, вы нас съедите, — признался он. — Тьфу ты! — Филин аж нахохлился. — Стар я уже малышню пугать, да и невкусные вы, наверное. Одни колючки да пух. А вот гриб мой — он не простой, а Светлячковый. Он дупло мое по ночам освещает, чтобы я в темноте книжки лесные читал. — Простите нас, дедушка Филин, — хором сказали друзья. — Мы больше не будем брать чужое без спроса. Филин посмотрел на них строго, а потом вздохнул. — Ладно уж. За смелость и дружбу — награжу.
Хоть чудища и нет, но страх вы свой победили. А это главное волшебство. Он подошел к светящемуся грибу и зачем-то пощекотал его мягким пером. Гриб замерцал ярче и уронил рядом с собой несколько светящихся спор-крошек, похожих на звездную пыль. Филин дунул, и крошки мягко осели на лапки друзьям. — Это волшебство доброты, — пояснил Филин. — Сильно не светят, но помогут найти дорогу домой и не бояться темноты. Друзья поблагодарили мудрого Филина и пошли обратно. Лапки зайчонка и хвостик бельчонка мягко светились, освещая тропинку через Колючий Овраг. Страх ушел. Теперь в ночном лесу Прыгу и Цоку было спокойно и радостно. Они поняли, что самое страшное чудище — то, которое прячется в собственной голове, и что настоящая храбрость — это не отсутствие страха, а умение защищать друга, даже когда очень боишься. А их мерцающие следы еще долго видели запоздалые светлячки, удивляясь, кто это ходил так поздно по лесным тропинкам.