Это фото Юля отправила дочке за несколько часов до пожара в новгородском психоневрологическом диспансере. Обычный рабочий день, обычное «как дела» – ничего не предвещало беды. Ниже в ММС-сообщении была коротенькая подпись: «Целую, много работы».
Дочка, наверное, прочитала, улыбнулась и отложила телефон. Мама работала – значит, всё как обычно. Ответить можно позже, когда освободится. Но ответить было уже некому.
Та ночь стала последней для многих в этом интернате. Пожар начался внезапно – говорят, замыкание проводки, старое здание, деревянные перекрытия, солома. Огонь разгорался со скоростью, которую невозможно представить, если не видеть своими глазами. Коридоры наполнились дымом, люди закричали, началась паника. Но Юля не кричала. Она делала.
Той ночью хрупкая женщина вынесла из горящего здания 23 мужчин-пациентов – одна, на себе. Туда и обратно, туда и обратно. Кто-то не мог ходить – она тащила на плечах. Кто-то не понимал, что происходит – она хватала за руку и выводила в безопасное место. Дым ел глаза, потолок трещал, пол горел под ногами. Но она снова и снова возвращалась внутрь.
Когда 23 человека были спасены, она побежала за двадцать четвёртым. И не вернулась: на неё рухнула горящая балка.
Просто балка. Просто огонь. Просто женщина, которая в свой последний час даже не думала о себе. Двадцать три спасённые жизни. Одна – потерянная. Своя.
21 декабря Юлию Ануфриеву посмертно наградили медалью «Спешите делать добро». Красивая церемония, официальные лица, громкие слова. Но родные и близкие не знают, что сказать. Они до сих пор не верят.
Родные говорят: особого героизма или смелости за Юлей никто не замечал. Тихая, простая, спокойная – вот слова, с которыми все вспоминают её характер. Не героиня из блокбастеров, не супермен в плаще, а обычная женщина, которая каждое утро ехала на работу в интернат, мыла, убирала, кормила, жалела. Тихая. Простая. Спокойная.
Соседки и работницы интерната рассуждают: «Ну не стала бы она их выносить, спаслась бы, а жить потом не смогла, зная, что все они погибли». И это, наверное, самая точная фраза обо всём. Юля не совершала подвиг – она просто делала то, что не могла не делать. Как дышать. Как жить.
Юля была детдомовская. Она сама росла без родителей, без родного угла, без того тепла, которое получают дети в семьях. Возможно, именно поэтому она так хорошо понимала своих пациентов – брошенных, забытых, никому не нужных. В деревню Боровичи она вышла замуж, когда ей было 18 лет. Создала семью, которую у неё когда-то отняли. Родила дочку. И работала. Просто работала.
За всё время никто никогда не замечал, чтобы она в разговорах о работе говорила о своих пациентах с пренебрежением или относилась к их недугам как к каким-то уродствам. Для неё они были людьми. Больными, слабыми, беспомощными – но людьми. «Юленька всегда их жалела, приезжала всех мыть в банный день, сами-то они не могут», – рассказывают подруги.
У неё была мечта. Совсем не героическая, не громкая, а очень человеческая и понятная. Юля хотела найти своих родственников – тех, кто потерял её когда-то, или тех, о ком она никогда не знала. Она уже начинала делать запросы в нужные инстанции, собирала документы, верила, что успеет. Но пожар оборвал её земные планы, разметал бумаги по ветру, оставил от надежд только пепел.
Она не успела найти своих. Зато успела спасти чужих. Двадцать три человека, которых она никогда не знала раньше, но ради которых готова была умереть. И умерла.
В её последнем сообщении дочке было всего два слова: «Целую, много работы». Она целовала. Она работала. Она спасала. А потом просто ушла. Тихая, простая, спокойная женщина, которую теперь помнят тысячи людей, никогда не видевших её лица. Но знающих главное – есть на свете люди, для которых «спешите делать добро» не просто слова на медали, а смысл всей жизни. И смерти.
Читайте также:
Дмитрий — пожарный, и в день того пожара у него был выходной. А в горящем доме был мужчина в коляске
История Даниэль Брэдшоу, которая готова была пожертвовать всем ради Паралимпиады
