Марина стояла посреди двора с пустой садовой лейкой в руках. Тихий летний вечер, наполненный стрекотанием кузнечиков и запахом нагретой за день земли, разорвался от резкого, режущего слух металлического скрежета. Тяжелая железная щеколда на воротах жалобно скрипнула, не выдержав грубого напора снаружи. Створка с грохотом распахнулась настежь, ударившись о деревянный столб забора.
На пороге стояла Зинаида — родная сестра отца Марины. Женщина грузная, властная, с тяжелым взглядом из-под густых бровей. За ее массивной фигурой маячили еще двое: двоюродный брат Игорь и его жена Света. Все трое были увешаны огромными сумками, баулами и чемоданами, словно переезжали на другой континент.
Марина от неожиданности выронила лейку. Она не видела этих родственников почти семь лет. Ни звонка, ни телеграммы, ни единого предупреждения.
— Здравствуй, Марина! — громко, на всю улицу объявила Зинаида, делая уверенный шаг на участок. — Принимай гостей!
— Зинаида Васильевна? — растерянно произнесла Марина, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимая тревога. — А почему вы не предупредили? Я ведь совершенно не готова, у меня даже свободного места нет для такого количества людей. Я никого не ждала.
— Что значит "не ждали"? Мы родня, нам приглашения не нужны! — возмутилась тетка, выламывая калитку окончательно и вталкивая Игоря во двор. — Игорь, не стой столбом, заноси вещи в дом! Света, бери пакеты с продуктами. Родственники приехали, а она стоит, глазами хлопает. Дом большой, места всем хватит!
Марина попыталась преградить им путь, но Зинаида просто отодвинула ее в сторону своим широким плечом, как досадную помеху. Тетка уверенно зашагала по вымощенной камнем дорожке прямо к крыльцу, по пути критически осматривая клумбы и яблони. Игорь, тяжело дыша, тащил два гигантских пластиковых чемодана, колесики которых беспощадно царапали гладкие камни дорожки. Света шла следом, брезгливо оглядываясь по сторонам и стараясь не запачкать светлые туфли.
Оказавшись в прихожей, непрошеные гости мгновенно заполнили собой все пространство. Воздух стал тяжелым от резкого аромата дешевых духов Зинаиды и запаха дорожной пыли. Марина стояла в дверях собственной гостиной и с ужасом наблюдала, как ее привычный, спокойный мир рушится на глазах.
— Так, здесь душновато, — скомандовала Зинаида, распахивая окно в гостиной настежь, не спрашивая разрешения. — Игорь, чемоданы ставь пока в большую спальню. Ту, что с окнами на сад. Мы со Светой там расположимся. А ты, Игорек, на диване в зале ляжешь.
— Подождите! — Марина наконец обрела голос, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание. — Большая спальня — это моя комната! Там мои вещи, моя кровать. Вы не можете просто так прийти и занять ее.
Зинаида медленно повернулась. Ее лицо выражало искреннее негодование, словно Марина произнесла невероятную глупость.
— Мариночка, ты в своем уме? — голос тетки зазвенел металлом, но тут же смягчился до обманчиво-ласкового тона. — Нас трое, уставших с дороги людей. Света вообще слабым здоровьем отличается, ей нужен комфорт и свежий воздух. А ты одна. Зачем тебе такие хоромы? Перейдешь в маленькую комнатку у кухни. Тебе же там будет даже уютнее. Родня должна помогать друг другу, идти на уступки. Или ты нас на улицу выгонишь?
Света, до этого молчавшая, картинно вздохнула и присела на краешек кресла.
— Действительно, Марина, — протянула она тонким, капризным голосом. — Мы так устали. Неужели тебе жалко для родных людей нормальной кровати?
Под давлением этого слаженного напора Марина отступила. Ей всегда было сложно конфликтовать, особенно с напористой Зинаидой, которая с детства подавляла всех вокруг своим авторитетом. В состоянии глубокого шока Марина молча пошла в свою спальню, чтобы наскоро собрать самое необходимое и перенести в крошечную заднюю комнату, где обычно хранились гладильная доска и зимние вещи.
Первый вечер прошел в тягучем, изматывающем напряжении. Зинаида хозяйничала на кухне так, будто жила здесь последние двадцать лет. Она переставила кастрюли, раскритиковала расположение тарелок в сушилке и заявила, что Марина совершенно не умеет вести быт.
— Разве так овощи хранят? — поучала тетка, вытаскивая продукты из холодильника. — Все испортится. И борщ твой... густоват. Мы такое не едим. Света любит легкие супы, Игорь предпочитает мясо кусками. Завтра я сама пойду на рынок и куплю нормальной еды. А то у тебя тут сплошная трава.
За ужином гости ели много и жадно, громко стуча ложками. Марина сидела на самом краю стола, запивая сухой хлеб простой водой, и физически ощущала, как эти люди вытесняют ее из ее же дома.
— Надолго вы к нам? — осторожно спросила Марина, надеясь услышать про пару дней или максимум неделю.
Зинаида оторвалась от тарелки, пристально посмотрела на племянницу и усмехнулась.
— А куда нам торопиться? Лето только началось. Воздух здесь хороший, природа. Игорьку нужно отдыхать от города. Да и дом требует мужской руки, я же вижу, как тут все покосилось. Поживем, осмотримся. Считай, что мы теперь одна большая дружная семья.
Слова прозвучали как приговор.
Следующие три дня превратились для Марины в бесконечную пытку. Гости вели себя абсолютно бесцеремонно. Света часами занимала ванную комнату, расходуя всю горячую воду. Игорь целыми днями лежал на диване в гостиной, громко включив телевизор на спортивном канале, и требовал приносить ему холодные напитки.
Но самым странным было поведение Зинаиды. Тетка почти не сидела на месте. Она постоянно ходила по дому, заглядывала в каждый угол, простукивала стены, внимательно осматривала фундамент и крышу. Марина несколько раз замечала, как Игорь ходит по двору с длинной строительной рулеткой, измеряя расстояние от забора до стен дома, что-то записывая в блокнот.
— Что вы измеряете? — спросила Марина однажды утром, застав брата за этим занятием.
Игорь вздрогнул, быстро спрятал рулетку в карман и отвернулся.
— Да так, смотрю, где забор подправить, — буркнул он, не глядя ей в глаза, и поспешно ушел в дом.
Это было откровенной ложью. Забор был в идеальном состоянии, его установили всего год назад. Тревога Марины росла с каждым часом. Она чувствовала: родственники приехали не просто ради отдыха. За этим внезапным визитом крылся какой-то масштабный, пугающий план, о котором ей никто не собирался рассказывать.
Напряжение достигло своего пика на пятый день их пребывания. Марина вернулась из магазина и увидела, что ее любимый старинный ковер, который она берегла как память о бабушке, валяется на крыльце, свернутый в грубый рулон. В гостиной царил хаос: Света сбрасывала с окон тяжелые бархатные шторы, а Зинаида складывала стопкой книги из шкафа Марины.
— Что здесь происходит?! — крикнула Марина, бросая пакеты с продуктами на пол. — Немедленно оставьте мои вещи в покое!
Зинаида выпрямилась, уперев руки в бока.
— Не кричи, истеричка, — спокойно ответила тетка. — Мы избавляемся от старья. В доме дышать нечем от этой пыли. Света аллергик, ей нужен современный интерьер, минимум вещей. Завтра приедет грузовик, мы весь этот хлам вывезем на свалку.
— Это мой дом! И мои вещи! — голос Марины дрожал от гнева и бессилия. — Вы не имеете права здесь ничего трогать! Собирайте свои чемоданы и уезжайте! Я терпела вас пять дней, но мое терпение лопнуло. Уезжайте сегодня же!
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Света перестала дергать шторы. Игорь выглянул из кухни, пережевывая яблоко. Зинаида медленно подошла к Марине вплотную. Ее глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.
— Уехать? — тихо, с угрожающей интонацией переспросила тетка. — Мы никуда не уедем, милочка. Этот дом строил мой отец. То, что он достался тебе, это просто недоразумение. И мы приехали сюда, чтобы исправить несправедливость. Ты здесь больше не хозяйка.
Марина попятилась, не веря своим ушам.
— Вы в своем уме? Дом по закону мой. Я вас сюда не звала!
— Закон — это бумажки, — отрезала Зинаида. — А мы — семья. И семья решила, что этот дом нужен Игорю и Свете. Они молодые, им нужно расширяться. А ты прекрасно поживешь в летней пристройке.
Марина задохнулась от возмущения, развернулась и выбежала во двор, чтобы не расплакаться перед ними. Она просидела в беседке до позднего вечера, пытаясь унять дрожь в руках и придумать, как выставить наглых родственников за порог. Она понимала, что просто так они не уйдут. Нужно было действовать решительно.
Дождавшись глубокой ночи, когда в доме погас свет, Марина тихо зашла внутрь. Ей очень хотелось пить. Стараясь не скрипеть половицами, она прокралась по темному коридору в сторону кухни.
Внезапно она остановилась. Дверь на кухню была приоткрыта, оттуда пробивалась узкая полоска тусклого света. Оттуда доносились приглушенные голоса. Говорили Зинаида, Игорь и Света. Марина затаила дыхание и прижалась к стене, вслушиваясь в разговор.
— Фундамент отличный, — говорил Игорь полушепотом. — Выдержит второй этаж без проблем. Я сегодня все замерил. Снесем заднюю стену, расширим гостиную в два раза, а наверху сделаем три спальни.
— Главное, чтобы бригада завтра приехала вовремя, — отозвалась Света. — Я не хочу больше спать на этих старых матрасах. Когда привезут наши новые вещи?
— Машины с мебелью и стройматериалами будут ровно в шесть утра, — властно произнесла Зинаида. — Пять грузовиков. Приедет дядя Паша с сыновьями, они помогут быстро начать демонтаж крыши.
У Марины потемнело в глазах. Демонтаж крыши? Пять грузовиков?
— А как же Марина? — с легким сомнением в голосе спросил Игорь. — Если она утром увидит экскаватор и рабочих, она же скандал поднимет на всю округу.
Зинаида тихо усмехнулась. Этот звук в ночной тишине показался Марине самым страшным из всего, что она когда-либо слышала.
— А вот для этого, Игорек, мы и позвали всю нашу родню. Завтра к семи утра сюда съедутся двадцать человек. Все тетки, братья, племянники. Как только приедут рабочие и начнут ломать стену, мы всей толпой запрем ее в летней кухне и проведем семейный совет. Мы объясним ей, что она не справляется с домом, что дом разваливается по ее вине. Задавим числом. Против двадцати родственников она слова сказать не посмеет. А к вечеру, когда половина дома будет разобрана, ей просто некуда будет деваться. Ей придется смириться с тем, что теперь мы здесь главные, а она — просто приживалка на нашем участке.
— Гениально, мама, — восхищенно прошептала Света. — Завтра мы наконец-то станем полноправными хозяевами. Главное, чтобы эта дурочка сейчас спала и ничего не подозревала. Завтра утром ее спокойная жизнь закончится навсегда.
Марина стояла в темном коридоре, чувствуя, как холодный пот струится по спине. Настенные часы в прихожей тихо пробили два часа ночи. До приезда грузовиков, строительной бригады и толпы алчных родственников оставалось ровно четыре часа...