Все главы здесь
Глава 104
Варя спала ту ночь так тихо и глубоко, как спят только новорожденные младенцы, пройдя через адовы муки рождения.
Проснулась она от легкого щекочущего прикосновения — тюлевая занавеска, подхваченная утренним нежным ветерком, мягко касалась щеки. Варя улыбнулась, не открывая глаз, потом резко села на кровати, словно внутри щелкнуло: утро. Скоро Коля придет. Нужно в Покровку.
Она быстро встала, накинула халатик и вышла на кухню. Там уже хозяйничала Женя. Запахи были такие вкусные, такие мамины, что у Вари защемило сердце и почему-то подкатили слезы.
— Варенька, — обрадовалась Женя. — Доброе утро. А я вам с Колей бутерброды сделала. Папа же вчера сыр российский принес. Целый круг. Представляешь? С ума сойти. Спрашиваю, где взял. Молчит и улыбается.
— Ого! Мам, здорово же. Самый вкусный… российский. Как же я его люблю!
Женя обернулась, просияла:
— Ну вот и славно, — сказала она радостно. — Значит, я правильно помню, что ты именно его любишь. И папа, как видишь, помнит.
И тут же, словно вспомнив что-то важное, Женя слегка смутилась, понизила голос:
— Варь… а тебя же уже посетительница дожидается. Во дворе сидит. Я ее звала в дом, чай предлагала. Тебя будить хотела. Да она не позволила и от чая отказалась.
Варя на мгновение замерла — и тут же внутри что-то вспыхнуло, светло и уверенно. Она улыбнулась широко и радостно.
— Так и отлично, — сказала она бодро. — Вот и убедимся сейчас точно: дар есть или нет.
И в этих словах не было ни тени сомнения. Только спокойная готовность идти дальше.
Варя вышла во двор — и сразу увидела совсем юную девушку. Она сидела на лавке, такая прямая и растерянная.
«Будто скалку проглотила!» — улыбнулась Варя.
Так всегда бабушка говорила.
Лицо у девушки было бледное, глаза большие, с тревогой, будто она ждала, что ее вот-вот окликнут или прогонят. В руках — сумочка, которую она нервно теребила.
Увидев Варю, девушка вздрогнула, вскочила навстречу и поспешно заговорила, сбивчиво, с извиняющейся улыбкой:
— Здравствуйте… простите, что так рано. Просто попутка была… вот я и…
Она замолчала, словно боясь сказать лишнее.
— Да ничего страшного, — мягко сказала Варя, делая шаг навстречу. — Правильно, что приехали. Здравствуйте.
И в этот момент Варвара вдруг ясно поняла: как же она рада. Рада этой испуганной, неуверенной девушке, рада тому, что кто-то снова пришел к ней за помощью, рада самому факту, что ее жизнь продолжает течь своим уже привычным руслом непростой девушки, а девушки с даром.
Варя почувствовала, как внутри ровно и спокойно возвращается на место то самое чувство — нужности, ясности своего пути. И она улыбнулась посетительнице приветливо и ободряюще, так, как улыбаются тем, кого долго ждали.
И вдруг Варвара неожиданно ощутила дар как нечто живое и настоящее. Он возник внутри так ощутимо, будто в ней появился еще один орган. Как сердце или как печень. Как то, что не воображают, а просто чувствуют — потому что без этого нельзя жить.
Это было совершенно новое ощущение, доселе Варе незнакомое. Раньше дар приходил словно извне, будто его приносили с собой бабушкины слова, ее взгляд, ее присутствие. А теперь он был внутри, теплый, тяжелый, уверенный. Она глубоко вдохнула, успокаиваясь, и кивнула самой себе.
— Проходите, — сказала девушке. — В беседку пойдем.
Утро было тихое, светлое, с легкой прохладой, которая приятно бодрила. Варя мельком глянула на часы: до прихода Коли было еще часа два.
«Все успею», — спокойно подумала она. — И принять девушку, и позавтракать».
Девушка осторожно присела на самый краешек лавки, будто боялась занять лишнее место, и испуганно посмотрела на Варю. Глаза у нее стали еще более тревожные, пальцы все еще нервно теребили ремешок сумочки.
Варвара села напротив, мягко, спокойно, стараясь не давить ни словом, ни взглядом.
— Не волнуйтесь вы так, — тихо сказала она. — Все будет хорошо. Вот увидите.
И тут девушка вдруг не выдержала. Лицо ее дрогнуло, губы сжались — и она расплакалась. Не громко, не напоказ, а жалобно, надрывно, будто держалась из последних сил, и эти слезы копились в ней давно, без выхода. Плечи затряслись, она закрыла лицо ладонями, видимо, стыдясь своей слабости.
Варя даже растерялась на мгновение. Такой плач был не просто страхом или бедой — в нем было отчаяние, усталость, ощущение, что больше идти некуда. Настоящая безысходность.
Варвара инстинктивно подалась вперед, сердце ее сжалось — и дар внутри откликнулся теплой, живой волной, словно говоря: вот она, твоя работа.
Постепенно девушка успокоилась. Плечи ее перестали вздрагивать, дыхание выровнялось. Она вытерла слезы краешком платка, который извлекла из сумочки, помолчала, собираясь с духом, и тихо начала:
— Меня зовут Люба… Скворцова. Я даже не знаю, как о таком говорить… У нас в селе тоже есть знающая. Можно… можно я не буду говорить вам, откуда я?
Она торопливо добавила, будто оправдываясь:
— Мне так стыдно от этого всего. Господи. Позорище! Я к нашей не пошла поэтому, а специально к вам приехала. Вы далеко живете… и, может, никто не узнает. Не дойдут слухи.
Варя сразу, без колебаний, ответила:
— Я никому ничего не расскажу, Люба. Можете быть спокойны. От меня точно ничего и никуда не уйдет.
— Правда? — Люба оживилась, подняла на нее глаза, в которых мелькнула робкая надежда.
— Правда, — спокойно подтвердила Варя.
Люба кивнула и начала рассказывать, уже увереннее.
— Живем мы вдвоем с матерью. Раньше еще бабушка была… и прабабушка. Но недавно бабушка решила в город переехать и забрала прабабушку с собой.
Люба вздохнула.
— Мама меня в семнадцать лет родила. Ей сейчас всего тридцать пять. Папу своего я никогда не видела.
Люба на мгновение замолчала, потом продолжила:
— В прошлом году я училище при фабрике закончила. Пошла работать ткачихой.
И вдруг девушка испуганно вскинулась:
— Ой… теперь вы, наверное, поняли, из какого я села…
Варя мягко, но уверенно перебила:
— Это для меня не имеет никакого значения. И никто не узнает, что вы приходили. Я уже говорила.
Люба снова кивнула и продолжила:
— Так вот… на фабрике есть наладчик. Андрей. Он старше меня на пять лет. Мы стали встречаться. Я даже думала, поженимся. И потому я его домой привела — с мамой познакомить. Ну как полагается. Потом он сам пришел, потом еще раз…
Голос ее дрогнул.
— А потом стал от меня бегать.
В тот же миг Варя увидела причину — ясно, четко, словно картина сама встала перед глазами. И она уже было подумала, что Люба пришла именно за этим, за подтверждением или за помощью в этой ужасной беде.
Но девушка вдруг покачала головой и заговорила дальше — быстро, сбивчиво, почти шепотом, словно страшилась собственных слов.
Оказалось, мать… ее родная мать соблазнила Андрея. Не случайно, не по глупости — осознанно. Встретилась с ним раз, потом еще. А потом сама же и бросила. Холодно, жестоко. Сказала ему в лицо, что как мужчина он из себя ничего не представляет, что он пустое место, и что такой человек ее дочери вовсе не пара.
И самое страшное — она посмела рассказать об этом Любе. Будто это было чем-то обычным, почти назидательным, словно мать решила «открыть глаза» дочери и тем самым помочь избежать ошибки.
— Она так и сказала — скажи спасибо, что не ошиблась. У него там стручок просто.
Люба замолчала. Руки ее дрожали, пальцы сжимали сумочку так, что казалось, она вот-вот треснет.
— Я… — выдохнула девушка, — я будто умерла тогда. Меня просто не стало.
Это был не просто шок. Мир, в котором она жила, рассыпался, как во время землетрясения плохо построенный дом. Мама оказалась предательницей, любовь — грязью. Любимый человек — мразью.
Люба смотрела на Варю так, словно та была последней, кто еще мог удержать ее на поверхности, не дать утонуть в этом страшном знании.
А Варя молчала. Она уже знала — и видела это раньше, чем было сказано. Но знание одно, а боль, высказанная вслух, — совсем другое.
И Варя понимала: теперь Люба пришла не просто за советом. Она пришла за спасением.
Благодарю вас, мои дорогие за понимание текущей ситуации и за поддержку.
можно здесь
Татьяна Алимова