«Щетинистые твои бакенбарды!» — эта фраза стала кульминацией абсурдной бытовой драмы, разыгравшейся в конце XIX века у мирового судьи. Перед лицом правосудия сошлись бессрочно отпускной квартирмейстер Ильин, обладатель огромных стоячих бакенбард, его хозяйка Марья Тяпкина и её муж-вахтёр.
Стенограмма заседания мирового суда. Санкт-Петербург, 1867 год.
По вызову мирового судьи становятся перед ним: бессрочно отпускной квартирмейстер Корнил Сидоров Ильин — средних лет мужчина, высокий, здоровый, гладко остриженный, с полным румяным лицом и огромными кверху стоящими бакенбардами; вахтёр Николай Тяпкин — сухощавый, сморщившийся, сгорбившийся старичок — и жена последнего Марья Тяпкина — молодая, видная собой женщина.
Судья: Квартирмейстер Ильин подал мне следующую жалобу (читает жалобу).
«Проживая на квартире и занимаясь сапожным мастерством у вахтера экипажеских магазинов Николая Тяпкина, в кухне, за условленную между нами плату по 2 р. 50 к. в месяц, с тем чтобы жена Тяпкина приготовляла мне пищу, — но она, вопреки сего договора, хотя и варила для меня щи, но каждый раз с негодованием…»
Марья Тяпкина: Ой, как врёт мошенник!..
Судья: Потрудитесь молчать (продолжает чтение). «…с негодованием. 24 числа, в небытность мужа её при квартире, я, уже сам, желая сварить себе щи, стал ставить горшок в печку и нечаянно уронил полено, через что Марья Тяпкина начала меня ругать разными неприличными словами»…
Марья Тяпкина: О, бесстыдник!
Судья: «…Но по приходе мужа её со службы наговорила ему разных глупых слов, через что Тяпкин, придя в азарт»…
Николай Тяпкин: Ещё бы!..
Судья: «…в азарт, подойдя ко мне, спящему, начал меня поносить»… Как же вы знаете это, если спали?
Ильин: Я проснулся на этот раз, ваше высокоблагородие.
Судья: «…поносить самыми гнусными словами и стал бить. В это время жена его Марья Тяпкина взяла ухват и нанесла мне удар этим ухватом в рот»…
Марья Тяпкина: Ох ты, бесстыжие твои глаза!
Ильин: Именно так, ваше высокоблагородие.
Николай Тяпкин: Неправда, ваше высокоблагородие…
Судья: Потрудитесь замолчать, или я вас всех оштрафую и прекращу дело (читает). «…ухватом в рот, через что терплю в настоящее время боль во рту и горле, о чём и представляю при сем докторское свидетельство, и всепокорнейше прошу, ваше высокоблагородие, взыскать за означенный поступок по закону. Присовокупляя к сему, что в это время подоспела домовладелица г-жа Богданова, которая и прекратила нашу ссору и драку».
Марья Тяпкина: Это — облыжное [ложное] доказательство, ваше благородие.
Ильин: Истинная правда.
Судья: Хорошо, это увидим. Теперь прочту я ещё докторское свидетельство.
«25 числа освидетельствован мною бессрочно-отпускной Корнил Ильин, причём оказалось: Ильин 39 лет от роду, хорошего телосложения; на мягком нёбе найдена у него колотая сквозная ранка, сообщающаяся с носовою полостью, отчего голос Ильина получил гнусливый оттенок, а проглатываемые жидкости отчасти вытекают обратно через ноздри»…
Марья Тяпкина: Это он всё облыжно показывает…
Судья: Я вам приказываю молчать, Марья Тяпкина. Это не он говорит, а доктор (читает). «…обратно через ноздри. Венчик второго коренного зуба на нижней челюсти с левой стороны представляет свежий раскол с совершенным отделением небольшой части его от края. На задней поверхности левого плеча находится у него свежая царапина, величиною в 5 дюймов, идущая косвенно поперёк плеча. Первый сустав мизинца левой руки ушиблен, припух и болит, левый рукав рубашки почти оторван прочь. Из всего этого видно, что Ильин действительно подвергся побоям. Что касается описанной выше ранки нёба, то хотя она и может зажить, не оставив по себе последствий, однако же представляет повреждение серьёзное. По словам Ильина, она произведена железным концом ухвата, насильственно втиснутым в рот; при этом повреждён и зуб».
Ильин: Коренной, ваше высокоблагородие.
Судья: Ну, что же вы скажете теперь, Марья Тяпкина?
Марья Тяпкина: Он такой распутный человек, ваше благородие, такой негодный…
Ильин: Кто… я негодный? 13 лет Богу и великому Государю служу…
Николай Тяпкин: Я сам семнадцатый год на действительной…
Судья: Потрудитесь помолчать, господа. Это сюда не относится. Говорите, Марья Тяпкина, только без ругательств.
Марья Тяпкина: Я, ваше благородие, печку топила (муж был на должности), а этот пьяница…
Ильин: Кто… я пьяница? Я служил…
Судья (строго): Молчать! Если вы, Марья Тяпкина, будете ещё употреблять подобные выражения, я велю вас вывести и решу заочно дело. Продолжайте.
Марья Тяпкина: Я топила печку, а он подходит и начинает лебезить около меня. Я… Не до того мне было, господин судья. — Поди, говорю, прочь, щетинистые твои бакенбарды! А он всё больше да больше ко мне пристаёт со своим топорным амурничаньем. Отвяжись ты, мол, сатана! Ругаю и сую его и так и сяк, как честная женщина. Нет, лезет да и только. Схватил меня… Да уж коли на правду пошло, всё расскажу (к Ильину). Нечего похабные-то зенки пялить. Всю правду расскажу, не постыжусь и публики (оглядывается на публику). Схватил меня и хотел повалить… Из-за этого всё и дело-то вышло, ваше благородие! Он всё добивался моей любви, а у меня и глазоньки не могут глядеть на его красную рожу. И реву, а он, как зверь какой, остервенился — не выпускает меня из своих лап…
Ильин (переминаясь с ноги на ногу): Это всё пустяки.
Марья Тяпкина: Прибежал сынишка. «Сходи, — говорю, — Петинька, за дворником», а сама реву… Тут только опомнился озорник и убрался в свою берлогу…
Ильин: Да что же это, долго ли она будет пустяки говорить?
Судья: Потрудитесь помолчать, Ильин. Дайте ей кончить.
Ильин: Помилуйте, ваше высокоблагородие, и столько лет великому Государю служу…
Марья Тяпкина: А что нам из твоей службы-то?
Николай Тяпкин: Я сам семнадцатый год на беспорочной службе…
Судья: Молчать же, я вам говорю! Это сюда не относится: если вы служите Государю, он, вероятно, и награждает вас… Продолжайте, Тяпкина, ваше показание.
Марья Тяпкина: Приходит муж от должности и застаёт меня в расстройстве. «Что ты?» — говорит. Я расплакалась: так и так, мол. Мой муж обиделся, потому хоть и старый человек, а тоже ведь жена… Пошёл он к нему на половину. Зашумели. Вдруг слышу — муж «караул» заорал. Погляжу — уж он дует его что есть мочи…
Судья: Кто он, кого?
Марья Тяпкина: Он мужа моего. «Что ты, — говорю, — сволочь ты такая, делаешь?» А он и меня давай кастить. Я схватила ухват. Прибежала. Хочу ухватом… он выхватил у меня ухват-то да и давай мужа моего и меня этим самым ухватом… Муж ревёт «караул»; я реву тоже; сынишка мой тоже ревёт… Послала его за хозяйкой, за Богдановой. Спасибо, та пришла и разняла.
Судья: Что вы теперь скажете, Ильин?
Ильин: Она лживо говорит, ваше высокоблагородие. Они меня били.
Марья Тяпкина: И это не совестно тебе, бесстыжие твои глаза? Да чем ты смотришь-то, скажи мне, пожалуйста?
Ильин: Что же, по-твоему, сам, что ли, всадил себе ухват-то в рот?
Марья Тяпкина: Да, сам, именно сам… Кто же как не сам? Сам выхватил у меня ухват-то да со злости и всадил себе в поганую глотку!
Судья: Да перестанете ли вы, Тяпкина, ругаться?
Марья Тяпкина: Извините, ваше благородие, не я говорю, а сердце говорит. Есть ли что бесстыднее: сам же кругом виноват, избил мужа до полусмерти, да он же и жалуется!
Судья: Ну, а вы, Тяпкин, что можете сказать?
Николай Тяпкин: Ваше высокоблагородие! Пришёл от должности и вижу: жена сидит сама не своя. И старый человек, хворый человек, да тружусь, а он — этакой лежебок, этакой жеребец — лежит на боку день-деньской и от безделья вздумал жену мою позорить… Мой закон! Обидно, ваше высокоблагородие. И пошёл к нему выговаривать. Слово за слово, слово за слово… Схватил меня да и давай тиранить по полу. На мою же спину жена ухват принесла… Уж что только и было! Не знаю, что бы и было, если бы не пришла домовладелица, а уж уголовщины бы не миновать.
Судья: Что, Ильин?…
Ильин: Всё ложь! Заодно они говорят, ваше высокоблагородие. Спросите домовладелицу.
Судья: Вас, госпожа Богданова, выставляют вот эти лица в свидетели в их ссоре. Прошу вас показать самую сущую правду, так как вам, вероятно, придётся подтвердить показание присягой.
Богданова: Я так, правду, по присяге и покажу, господин мировой судья. Только я села за чай, прибегает в слезах мальчишка, сын Тяпкиных, и говорит, что постоялец бьёт насмерть отца и мать… У меня чуть и чашка из рук не вывалилась. Прибегаю туда и вижу, что он повалил и бьёт его ухватом, а жена стоит да плачет…
Судья: Кто он?
Богданова: Постоялец Тяпкина. Я начала кричать дворника… он и перестал…
Ильин (дерзко перебивая): Всё это заединщина, кляузы…
Николай Тяпкин: Справедливо…
Судья: Довольно! Я уж очень долго слушал вас. Потрудитесь садиться. Сейчас вы услышите моё решение.
Через минуту объявлено следующее решение: «По указу Его Императорского Величества, на основании 102, 119 статей Устава Уголовного Судопроизводства и 138 о наказаниях, налагаемых мировым судом, я определил жалобу Ильина, как неосновательную, оставить без последствий».
Ильин: Как же это так, мировой судья?
Судья: Я признал вашу жалобу не подлежащей удовлетворению. Если вы недовольны моим решением, можете подать жалобу в двухнедельный срок, и дело передаётся в мировой съезд.
Ильин: Я непременно подам, только вы должны были здесь решить в мою пользу.
Судья: Можете идти. Я больше ничего не имею вам сказать.
Ильин (грубо): Что же это за судья? Я столько лет служил…
Судья: Вон!!!
Ильин торопливо уходит. Тяпкины кланяются и также уходят.
СПАСИБО ЗА ПОДПИСКУ
#история #старинная_статья #бытовой_скандал #царская_Россия #мировой_суд #19_век #юмор #стенограмма #русский_реализм #курьезы_прошлого