27 июня 1754 года. Санкт-Петербург. В покоях императрицы Елизаветы Петровны на столе разложены грандиозные чертежи. Архитектор Бартоломео Франческо Растрелли, итальянец на русской службе, затаив дыхание, ждёт вердикта. Елизавета, женщина с непомерной тягой к роскоши, медлит лишь мгновение. Она ставит подпись. Этот росчерк пера запускает самую дорогостоящую и амбициозную стройку XVIII века. Но ирония судьбы в том, что величественный Зимний дворец, который станет лицом Российской империи, его создательница увидит только на бумаге и в лесах — до смерти останется всего семь лет.
Почему дочери Петра стало тесно в отцовских хоромах
Елизавета Петровна унаследовала от отца не только тягу к реформам, но и любовь к размаху. Старый Зимний дворец, построенный ещё при Анне Иоанновне, казался ей убогим и не соответствующим статусу великой державы. Приёмы иностранных послов приходилось давать в тесных залах, балы — в переполненных гостиных. Елизавета хотела дворец-символ, дворец-утверждение: смотрите, вот она, Россия — обширная, богатая, способная затмить Версаль. Растрелли, которому она благоволила, предложил проект, по дерзости превосходивший всё, что видел Петербург.
Что Растрелли спрятал в своих чертежах
Проект представлял собой грандиозный прямоугольник с внутренним двором. Фасады, выходящие на Неву и Дворцовую площадь, должны были поражать воображение. Бесконечные ряды белоснежных колонн на фоне лазурных стен, золочёные кариатиды, лепнина, скрывающая три этажа. Внутри — анфилады залов, утопающих в янтаре, позолоте и зеркалах. Масштаб был таким, что на отделку одного только тронного зала потребовалось бы килограммы чистого золота.
Но Растрелли просчитал и нечто другое: дворец займёт целый квартал, а его возведение потребует астрономических средств и тысяч рук. Елизавета утвердила проект не глядя на смету. Её ответом было короткое: «Стройте!».
Стройка века: золото, каторжный труд и болотная вода
Строительство началось немедленно. Тысячи солдат, крепостных и каторжников день и ночь рыли котлованы в болотистой почве. Проблема фундамента встала остро: грунтовые воды затапливали рвы. Приходилось забивать дубовые сваи и постоянно откачивать воду ручными насосами. Говорят, несколько человек погибло при обвалах, но в официальных отчётах это не значилось.
Средства на стройку высасывались из казны с невероятной скоростью. Чтобы покрыть расходы, Елизавета вводила новые налоги и даже приостановила чеканку медных денег — весь металл шёл на дворец. Стройка длилась почти восемь лет, и Елизавета так и не дожила до её завершения. Когда она умерла в 1761 году, дворец стоял в лесах, а залы были голыми стенами.
Наследие: дворец, переживший империю
Зимний дворец достраивали уже при Петре III и Екатерине II. Именно Екатерина Великая первой устроила в нём пышный приём. Сегодня это здание — сердце Эрмитажа, один из самых узнаваемых символов России. Но мало кто вспоминает, что его создательница так и не прошлась по его паркетам в качестве хозяйки. Она успела лишь утвердить проект, положив начало архитектурной легенде.
Елизавета Петровна хотела роскоши и величия — и она их получила, пусть и посмертно. Но стройка, сравнимая с пирамидами, обошлась стране в колоссальные деньги и жизни. Вопрос к вам: можно ли считать такое утверждение проекта — капризом избалованной императрицы, или это был политический расчёт, укрепивший престиж России? Имеем ли мы право судить о цене шедевра, которым восхищаемся сегодня?
Пишите в комментариях. Эта история — о том, как амбиции одного человека могут подарить миру чудо, даже если сам он его не увидит.