Широкие шаровары снова стали ключевым трендом сезона весна-лето 2026. Однако на этот раз они полностью свободны от восточной экзотики, которая так очаровывала Европу начиная с XVII века...
Брюки-шаровары — главный тренд весны-лета 2026 года
Трудно поверить, но именно шаровары стали фаворитами подиумов в 2026 году. По всем канонам классического стиля они кажутся полной противоположностью тому, что принято называть «комплиментарным силуэтом»: утрированно объемные, перехваченные на лодыжке, они полностью скрывают фигуру и визуально не удлиняют ноги. Тем не менее факт остается фактом — сегодня этот сложный фасон стремительно завоевывает стритстайл.
Триумф этой непростой базовой вещи отчасти связан с возвращением эстетики восьмидесятых. Мы видели подобные силуэты в коллекциях Altuzarra и Michael Kors, а бренд Loro Piana переосмыслил их в концепции «тихой роскоши». В то же время Calvin Klein делает ставку на этот объем, вдохновляясь лаконичным японским дизайном.
Помимо классической длины до щиколотки, дизайнеры активно экспериментируют с форматом: Ulla Johnson и Sea предлагают укороченную версию в стиле капри, а Norma Kamali, Kim Shui и Conner Ives и вовсе превращают шаровары в ультрамодные шорты. На Западе за такими шортами закрепилось название «блумерсы» (bloomers) — в честь Амелии Блумер, которая подарила им вирусную популярность (если использовать термины XIX века).
Но прежде чем разбираться с трендами современности, стоит поместить эту экзотическую вещь в правильный исторический контекст. И вот её настоящая история.
«Турецкая лихорадка» в Европе
Интерес Старого Света ко всему восточному уходит корнями глубоко в прошлое. Но в процессе этого культурного заимствования, охватившего европейское искусство и интерьеры, можно выделить несколько ключевых волн. Задолго до того, как в Европе начался бум на египтоманию или японизм, высший свет охватила настоящая «лихорадка» по турецкому стилю.
С прагматичной точки зрения, Османская империя была тем восточным государством, которое европейские монархии знали лучше всего, ведь они веками сражались с её грозными войсками. В XVII веке экспансия османов остановилась, и из опасной угрозы империя превратилась в экзотическое направление для любопытных путешественников. Эта смена парадигмы, ярко отразившаяся, например, в пьесах Мольера, открыла новые торговые пути. Как следствие, у европейской аристократии появилась возможность оформлять свои дома по последнему слову интерьерной моды того времени.
Как отмечают исследователи стамбульского Музея Пера (Pera Museum), театральная премьера комедии Мольера «Мещанин во дворянстве» спровоцировала невероятную популярность костюмов à la turque (в турецком стиле) и тематических костюмированных балов. В Версале этот бум подкрепился литературой: барон де Монтескье опубликовал свои знаменитые «Персидские письма», а первый французский перевод сказок «Тысячи и одной ночи» окончательно связал ориентализм в сознании европейцев с новым, более чувственным и гедонистическим идеалом женственности.
Будучи фавориткой Людовика XV, маркиза де Помпадур умело воспользовалась этим трендом. Она неоднократно позировала художникам в тюрбане и брюках-шароварах. Примечательно, что в её стилистическом выборе не было намека на банальную сексуальность. Напротив, этот величественный наряд позиционировал её скорее как хасеки (законную и влиятельную супругу султана), нежели как бесправную одалиску.
«Картина Шарля Ван Лоо "Султанка за чашкой кофе", на которой увековечена маркиза, заявляет: Помпадур больше не нужно было быть исключительно объектом желания, чтобы сохранять свое положение при дворе или личные отношения с королем. Отныне её статус зависел от её новой роли — не просто любовницы, а главного доверенного лица и политического советника монарха», — утверждает исследовательница Мэнди Пейдж-Лавингуд в своей диссертации о том, как маркиза де Помпадур трансформировала собственный имидж с помощью турецкого стиля.
Маркиза де Помпадур была далеко не единственной. Графиня де Верженн, мадемуазель де Клермон и знаменитая танцовщица Розали Дюте — все эти влиятельные француженки также позировали художникам в образах величественных султанк.
В Англии же популярность турецкого стиля неразрывно связана с именем леди Мэри Уортли Монтегю, супруги английского посла в Османской империи. Поселившись в Стамбуле, леди Мэри глубоко погрузилась в местную культуру и с восторгом приняла восточную моду.
«Теперь я постоянно ношу турецкий костюм, — писала она в письме к своей сестре. — Первая и главная часть моего наряда — это очень широкие шаровары, которые спускаются до самых туфель. Должна признать, они скрывают и защищают ноги гораздо более скромно и надежно, чем любые наши нижние юбки».
Как шаровары Амелии Блумер стали символом феминистской революции
И всё же современную историю брюк-шаровар невозможно представить без женщины-издательницы, чьё имя в середине XIX века (совершенно случайно) стало нарицательным для одной из версий этого фасона.
Деятельность Амелии Блумер (1818–1894) развивалась в рамках так называемой «реформы женского платья», сторонники которой призывали к созданию более здоровой, удобной и гигиеничной одежды. Участницы этого движения направляли все свои силы на борьбу с удушающими корсетами и тяжелыми многослойными юбками, а самые радикальные активистки открыто выступали за право женщин носить полноценные брюки.
Вскоре движение за реформу одежды тесно переплелось с первыми феминистскими идеалами. В 1851 году редактор американского журнала Seneca County Courier предложил революционное для тех лет стилистическое решение: «турецкие брюки в сочетании с юбкой чуть ниже колена» могли бы раз и навсегда избавить женщин от дискомфорта и скрытых опасностей, которые таил в себе их привычный гардероб. Идея была отличной, но Амелии Блумер не понравился чисто практический подход коллеги. Со страниц The Lily — первой в истории газеты, созданной женщинами и для женщин, — она упрекнула автора в том, что тот рассматривает реформу платья в отрыве от борьбы за женские права.
Для самой Блумер этот вопрос никогда не был чисто теоретическим. Она приняла смелое решение лично примерить «турецкие брюки» с укороченной юбкой поверх них, когда увидела этот комплект на своей соседке — знаменитой суфражистке Элизабет Кэди Стэнтон.
В апреле того же года Амелия подробно рассказала об этом опыте своим читательницам:
«Как только стало известно, что я примерила новый наряд, я начала получать сотни писем от женщин со всей страны. Они умоляли прислать им выкройки. Это наглядно продемонстрировало, насколько сильно наши современницы устали от длинных, тяжелых юбок и как отчаянно они хотят от них избавиться».
Благодаря невероятному по меркам XIX века «вирусному» эффекту, тираж газеты The Lily мгновенно вырос с 500 до 4000 экземпляров в месяц. Саму же одежду публика тут же окрестила «блумерсами» — по фамилии издательницы, несмотря на то, что сама Амелия до конца жизни скромно отрицала свое авторство этого стиля.
Шаровары мгновенно обрели как преданных поклонников, так и яростных недоброжелателей.
«Я была поражена тем фурором, который невольно произвел мой наряд, — делилась воспоминаниями Блумер. — Одни превозносили его до небес, другие осыпали проклятиями; кто-то просто обсуждал, а кто-то откровенно высмеивал и осуждал».
Как это часто бывало с любыми революционными модными веяниями той эпохи, общественное порицание вылилось в шквал едких сатирических карикатур. Популярный британский журнал Punch и другие издания регулярно публиковали виньетки, на которых Амелия и её единомышленницы изображались как неприбранные, мужеподобные старые девы.
Появление в женском образе брюк — элемента, который тогда считался исключительно мужской привилегией, — консервативное общество воспринимало как ироничную и пугающую смену гендерных ролей. Консерваторы пугали публику абсурдными картинами: женщины на карикатурах демонстративно курили сигары, а мужчины с младенцами на руках робко спрашивали у своих одетых в шаровары жён, соизволят ли те отужинать дома.
Даже спустя десятилетия эта тема продолжала будоражить умы. Так, на одной сардонической иллюстрации 1900 года была изображена пара, где женщина щеголяла в брюках, а мужчина стоял в юбке под фраком. Подпись гласила:
«Когда женщина получит право голоса, мужчины окажутся в самом нелепом положении. Ей не понадобятся его шляпа или пальто, но она обязательно заберет себе право носить брюки и быть главной».
Некоторые активистки, например Анджелина Гримке, открыто выражали свое возмущение такой предвзятостью общества:
«Если бы этот брючный костюм привезли из Парижа от какого-нибудь модного кутюрье, его бы с восторгом приветствовали и в Бостоне, и в Нью-Йорке. Но поскольку это платье было создано исключительно ради того, чтобы женщина могла комфортно справляться со своими повседневными обязанностями, оно почему-то шокирует людей со "вкусом"».
Сама Амелия Блумер признавалась, что на протяжении следующих семи-восьми лет своей активной карьеры она носила исключительно брюки-шаровары.
«Мне было невероятно удобно и практично. Этот наряд идеально соответствовал потребностям моей напряженной жизни, наполненной постоянными делами. Поэтому я просто не позволяла насмешкам или общественному порицанию влиять на меня», — заявляла она.
В этом костюме Амелия отправлялась в рабочие поездки и выходила на трибуны, читая лекции по всей стране в защиту избирательных прав женщин.
И всё же время и колоссальное социальное давление заставили и её саму, и её соратницу Элизабет Кэди Стэнтон со временем вернуться к традиционным длинным юбкам.
«Мы почувствовали, что наш необычный наряд отвлекает общественность от гораздо более важных вопросов — например, от борьбы за право женщин на высшее образование, — писала Блумер. — Для некоторых короткое платье поверх брюк и права женщин были неразрывно связаны. Для нас же одежда оставалась просто деталью, и мы не хотели жертвовать ради неё глобальными целями».
Брюки-шаровары для более активной женщины
Если и было изобретение, которое окончательно разделило жизнь женщин на «до» и «после», то это велосипед. Его ранние, громоздкие предшественники (вроде велосипедов «пенни-фартинг» с огромным передним колесом) требовали от самых смелых девушек буквально одалживать мужские костюмы, чтобы просто удержать равновесие. Но к 1890-м годам двухколесный транспорт превратился в массовое увлечение — особенно после появления безопасных моделей с заниженной женской рамой.
Число велосипедисток росло в геометрической прогрессии, и модные журналы тут же начали предлагать спецкостюмы для поездок.
«Плотное нижнее белье имеет решающее значение, — советовал журнал Vogue в октябре 1895 года. — Брюки или шаровары должны быть из того же материала, что и верхняя юбка. Главная особенность юбки для езды на велосипеде — её минимальный объём. От талии до самого седла ткань должна сидеть ровно, без лишних складок и оборок. Только так можно получить лаконичный и безопасный силуэт».
Несмотря на очевидный прогресс, рамки приличия всё ещё оставались жесткими. Летом того же 1895 года изобретательница из Нью-Йорка Ида М. Реу даже запатентовала «женский спортивный костюм», в котором шаровары были искусно спрятаны под юбкой. По её словам, этот дизайн был максимально «безопасным, легким и сдержанным» на вид.
Первыми велосипедную моду безоговорочно приняли парижанки, а к середине десятилетия к ним присоединились и жительницы Лондона. Хроники Vogue тех лет описывают, как с одиннадцати утра до часу дня знаменитый Гайд-парк буквально кишел велосипедистками в ультрамодных «разделенных» юбках-брюках и высоких кожаных сапогах, фасон которых менялся от сезона к сезону.
Разумеется, консервативная критика обрушилась и на велосипедисток. Девушкам то и дело приходилось сталкиваться с грубыми выкриками, а порой и с летящими в них камнями и грязью.
«Общество всерьёз опасалось, что, садясь на велосипед, женщины буквально крутят педали в сторону распущенности или однополой любви», — комментирует журнал The Atlantic в репортаже об историческом влиянии велосипеда на женскую эмансипацию.
Но вопреки жесткой цензуре, прогресс было уже не остановить. Самым революционным моментом стало то, что велосипедные прогулки позволяли девушкам оставаться без шаперона — традиционного сопровождения старших, что раньше считалось абсолютно немыслимым для юной леди.
«Велосипед сделал для эмансипации нашего пола гораздо больше, чем любая лекция, газетная статья или заумная книга», — провозгласил журнал Vogue в мае 1896 года.
С этим соглашались и другие ведущие издания эпохи. Корреспондент журнала Cosmopolitan писала:
«Для женщин велосипед — это освобождение, революция и спасение. Невозможно переоценить потенциал этой физической активности в укреплении женского здоровья или в полной мере измерить ту степень влияния, которую он оказал на реформу платья и моды в целом».
Брюки, которые «новая женщина» рубежа веков надевала под укороченную юбку для игры в гольф, теннис или баскетбол, имели много общего и с первыми скромными купальными костюмами. Хотя в начале XX века женщины наконец получили относительную свободу заниматься плаванием, для консервативного общества их внешний вид всё ещё оставался важнее практичности.
Кураторы Музея моды в книге, сопровождавшей культовую выставку истории пляжной одежды, отмечают: в первых купальниках намеренно преобладал избыточный объём в области бёдер — это делалось для того, чтобы максимально скрыть очертания женской фигуры.
Этот специфический «пышный» силуэт вошёл в пляжную моду около 1918 года, а несколько десятилетий спустя стал визитной карточкой легендарного американского дизайнера Клэр Маккарделл. Названная «матерью американского спортивного стиля», Маккарделл в 1940-х годах совершила революцию: она использовала драпировки и свободный крой в области груди и бёдер, чтобы предложить женщинам инклюзивные, комфортные и при этом элегантные вещи.
Более того, именно она догадалась заменить традиционную для старых купальников тяжёлую шерсть на лёгкий структурированный хлопок. Без этого материала было бы просто невозможно добиться того самого воздушного, объёмного силуэта плавок, который так сильно напоминал исторические шаровары.
«Юбки-брюки» Поля Пуаре и триумф Русских сезонов
Упоминания о «турецких брюках» то и дело возникали в европейской моде, но если и был кутюрье, которому мы обязаны грандиозным ориентальным взрывом (из которого черпают вдохновение и современные дизайнеры шаровар в 2026 году), то это, несомненно, Поль Пуаре.
Его творческий прорыв случился в идеальное время и в идеальном контексте. Приезд «Русских балетов» в Париж в 1909 году под руководством великого импресарио Сергея Дягилева стал отправной точкой для мощной культурной революции, охватившей все виды искусства, включая моду. Сюжеты некоторых постановок разворачивались в экзотических восточных декорациях среди расшитых подушек и дворцовых тайн.
Как объясняет историк моды Александр Васильев в своей книге «Красота в изгнании», создатели этих балетов первыми открыто вывели на сцену чувственность и эротизм:
«Леона Бакста [сценографа и художника по костюмам] консерваторы клеймили как эротомана, а самого Дягилева называли "порочным" импресарио. Одно это принесло балету "Шехерезада" скандальную известность — публика буквально штурмовала кассы. Все ожидали увидеть на сцене неописуемые гаремные оргии», — комментирует исследователь постановку, вдохновленную первой сказкой из «Тысячи и одной ночи».
Пока хореограф Михаил Фокин позировал фотографам вместе со своей супругой Верой в подлинных османских шароварах из личной коллекции, Ида Рубинштейн и Вацлав Нижинский творили историю на сцене. Именно они стали главными звездами грандиозной премьеры «Шехерезады» в 1910 году, которая навсегда изменила представление Европы о восточном костюме.
Хотя Поль Пуаре в своих мемуарах упрямо отрицал влияние «Русских балетов» (и тем более Леона Бакста), всего через год после громкой премьеры именно он стал главным популяризатором этого тренда. Пышный костюмированный бал под названием «Торжество 1002-й ночи», который кутюрье организовал в своём роскошном парижском особняке, послужил идеальным прологом к коммерческому успеху стиля.
Пуаре обязал всех 300 гостей явиться исключительно в персидских нарядах. Сам модельер предстал в образе султана, а его муза и супруга Дениз Пуаре встречала гостей в роли его «фаворитки» — в полупрозрачной тунике и шёлковых брюках-шароварах.
Впрочем, за два месяца до этой легендарной вечеринки журнал Vogue уже открыл бурные дебаты вокруг скандального элемента гардероба. Новинка, известная в те годы под названиями jupe-culotte (юбка-кюлоты), «шаровары» или robe-pantalon (платье-брюки), была впервые представлена на скачках в Аньере то ли дизайнером Жанной Маржен-Лакруа, то ли модным домом Béchoff-David.
«Пуаре вовсе не хочет, чтобы женщина выглядела мужеподобно, — отмечали модные обозреватели тех лет. — Кутюрье искренне убежден, что такой костюм лишь гармонично подчеркнет стройную фигуру и естественные, изящные линии женского тела».
Тем не менее парижский кутюр раскололся на два лагеря. Против восточных брюк яростно выступили королева высокой моды Жанна Пакен и старейший модный дом Worth, которые публично заклеймили шаровары как «вульгарное и непристойное» зрелище.
Хотя именно Жорж Лепап считается иллюстратором, который точнее и ярче всех запечатлел ориентальную эпоху Поля Пуаре, знаменитый русский художник и карикатурист Эрте (Роман Тыртов) также внес колоссальный вклад в популяризацию шаровар.
Его сотрудничество с великим кутюрье не ограничивалось только модными эскизами. Имена Пуаре и Эрте навсегда остались в истории театра благодаря легендарному спектаклю «Минарет» 1913 года — именно для этой постановки они создавали роскошные костюмы, а блистательная Мата Хари выходила на сцену в тех самых скандальных турецких брюках.
Брюки-шаровары: вещь, которая никогда не выходит из моды
В 1960-е годы дизайнер Теа Портер совершила новую революцию, выведя богемный стиль на лондонские подиумы, а оттуда — и на городские улицы. Но её эстетика не имела ничего общего с «законсервированным» европейским ориентализмом в духе Поля Пуаре. Портер выросла в Дамаске и Бейруте, и её творческое воображение питалось подлинными образами Ближнего Востока, среди которых она провела большую часть жизни.
Этим аутентичным видением она щедро делилась с покупательницами своего знаменитого магазина на Грек-стрит в лондонском Сохо. Теа Портер лично учила британских модниц тонкостям восточного гардероба: объясняла разницу между абайей и джеллабой и показывала, как отличить традиционную юбку со складками от штанов-серуэлей (традиционных арабских брюк «сирвал», чья объемная версия очень напоминает шаровары североафриканских зуавов).
На страницах Vogue она быстро доказала, что её статус «матери кафтана» — это лишь верхушка айсберга. В 1970-е годы её знаменитые брюки-шаровары блистали в модных съёмках не только в комплекте с восточными вещами. Безумный микс текстур, сложных принтов и сочных цветов стал главным маркером стиля того десятилетия. И шаровары от Теа Портер, наряду с работами Осси Кларка, Билла Гибба и Джорджио ди Сант-Анджело, внесли колоссальный вклад в формирование этой незабываемой бохо-эстетики.
На стыке модных эпох ключевой фигурой для этого силуэта стал Ив Сен-Лоран. Разнообразные вариации брюк-шаровар то и дело появлялись в его коллекциях на протяжении всех 1970-х, но он триумфально перенёс их и в гардероб 1980-х годов. И это абсолютно логично: избыточность и барочная роскошь самого эксцентричного десятилетия нашли своего идеального союзника в утрированном объёме, сложных принтах и дорогих тканях этого фасона.
Другие культовые дизайнеры того времени не отставали. Оскар де ла Рента сочетал шёлковые шаровары с укороченными жакетами с муаровым эффектом и изящными мюлями на танкетке. А в 1982 году журнал Vogue восторженно описывал новинки от Эмануэля Унгаро, который создал коллекцию, вдохновлённую сценическими костюмами Вацлава Нижинского для «Русских сезонов».
Для дома Yves Saint Laurent эта тема и вовсе стала бесконечным источником метаморфоз. В 1991 году Сен-Лоран снова обратился к своему легендарному мудборду «русской коллекции» 1976 года, но на этот раз переосмыслил эскизы Леона Бакста к балету «Шехерезада» 1910 года. И, разумеется, главным элементом этой подиумной магии снова стали роскошные брюки-шаровары.
История совершила полный круг. И когда сегодня, в сезоне весна-лето 2026 года, мы снова видим этот объёмный силуэт на подиумах и улицах, стоит помнить: перед нами не просто капризный тренд, а настоящий символ свободы, комфорта и вековой борьбы женщин за своё право носить то, что им удобно.
Спасибо, что дочитали до конца! Надеемся, наша статья была для вас полезной.
Остались вопросы? Пишите нам на почту: kristenboshnews@gmail.com.
Хотите видеть больше таких материалов? Поддержите наш блог — оформите премиум-подписку. Ваша поддержка помогает нам создавать ещё больше качественного контента о модных трендах.
Подписывайтесь на наши обновления и следите за трендами вместе с нами!
Читайте актуальные статьи о тенденциях 2026 года:
С любовью Kristen Bosh ♡