Вроде все самое страшное закончилось, но все мы до сих пор не могли прийти в себя, просто потому что не до конца осознали, что это мы сейчас пережили. Все были, как не в своей тарелке. Те, кто был в смене, как то собрали себя в кучу, и продолжили рабочий день, а те, кто приехал на банкет, устроенный Таней, ходили, как сонные мухи. Кто то для возвращения тонуса, налил себе, и это сработало, а кто то лечился маленькими дозами, капал себе водку в чай. Но мало помалу весь коллектив приходил в себя. Только Таня подняла Пантелея с дороги, помогла ему дойти до дома, и больше к нам не вернулась. Но это было понятно, Пантелей то он все таки вел себя, как герой, поэтому после такого подвига однозначно требовался отдых.
А самый главный из полицейских переместился к нам на базу. Мы ему освободили стол, и он опрашивал тех, кто был свободен. А самому юному блюстителю порядка, который был первым раздражителем собаки Баскервилей, а потом какое то время валялся под машиной, пережидая опасность, пришлось накапать валерьянки с,водкой. Парень сильно перенервничал и был не в себе. Его реально потряхивало, это заметили все, во главе с его начальником, а что делать с этим, не знали. Поэтому действовали по накатанной. Водка, лучшее лекарство в таких случаях, вот ее мы ему и прописали от трясучки, благо, водка у нас была.
Время шло, мы,как то все подуспокоились и почти забыли происшествие. Вернее, старались это происшествие не вспоминать. Но напоминание смотрело в камеру, на тех, кто все таки не хотел забывать того, что здесь произошло. Посреди улицы лежал огромный труп самой большой собаки. Никто о нем не вспоминал, и мне кажется, что никто не хотел брать на себя ответственность за его утилизацию, или , если по простому, то за захоронение. Меня это тоже по сути не волновало, но перспектива того, что эта туша будет тут валяться до первого пришествия, меня не вдохновляла. Кому бы это понравилось, дохлая собака перед глазами?
Я даже пару раз пробовала спросить у полицейского начальника, кто и как будет это убийство урегулировать и аннулировать. Но полицейский начальник, мне кажется сам не знал ответа на этот вопрос, но попой чувствовал о чем я хочу спросить, и вполне осознанно уходил от ответа. Я , конечно понимала, что кто нибудь из цыган утащит этот труп до мусорного контейнера, но это мне казалось совсем не справедливым. Ведь мы сами себя защищали в довольно опасной ситуации, полиция просто наблюдала за происходящим. Но убили то пса полицейские? Значит они и должны очистить пространство от трупов! Я была уверена в этом.
Но кое что я упустила из виду, и это что то неожиданно аукнулось, и не только мне. Мы же все тусовались вокруг полицейского капитана. Кто то опрос проходил, кому то интересно было чем дело закончится, кому то интересно было все происходящее. Ведь мы же все участвовали в этом шоу, и не важно в каком статусе, зрителя или мотивируещего спикера, все равно такое каждый день не увидишь, поэтому мы с вниманием слушали, что говорит капитан, и чем интересуется, а так как он никому не затыкал рот, очень хотелось вставить свои пять копеек. И все, кто присутствовал на базе, вставляли.
Но вдруг воздух встал на дыбы от человеческого воя. Да, никто из нас не сомневался в том, что звуки, которые достигли наших ушей, издаёт человек! Единственное было не понятно, это кто то воет или голосит? Чего еще могло сегодня случится? Кажется мы уже все пережили! И Таню уже в больницу свозили, и с собакой Баскервилей в бой вступили и победили! И что? Все таки мы не выполнили текущий план по экстриму? Как так то? Ну и услышав этот голос, который, если закрыть глаза, можно было принять за рыдания матери, которая хоронит единственное дитя, мы все подняли глаза в левый угол экрана телевизора, туда шла трансляция картинки с видеокамеры, которая показывала пространство перед базой.
Вот это да! У трупа собаки на коленях стояла цыганка. Узнать ее конечно было невозможно, качество съёмки было на три с минусом. Но то, что это цыганка, было видно по костюму и причёске. Она тормошила мёртвого алабая, называя его по имени, в этом не было сомнения. Все одновременно замолчали, всем хотелось понять, а что же она голосит. А цыганка взяла в руки голову мёртвой собаки и целовала ее:" Мурзик, Мурзик, очнись, родной мой!". Ни фига себе Мурзик! Мне было жалко цыгануху от всей души, сама я столько собак за жизнь перехоронила, и над каждой рыдала! Сейчас я все это вспомнила. Но человеческую жизнь я никогда с собачьей равнять не буду и зоозащитник, это не я.
Поддержать канал 2202208070220844