Мир — это сцена, где каждый — актер, но лишь немногие знают, что роли их написаны не рукой случая, а волей танцующих в тени.
Детективный фэнтези-триллер
Ночь спустилась на Лысую гору, как черная вдовица на ложе. Лес стоял стеной, немой и настороженный. Егор, не чувствуя ни ветра, ни холода, ни запаха (блокиратор действовал безжалостно), вел группу через овраг. Зрение стало невероятно резким, словно мир превратился в черно-белую кинопленку, раскрашенную лунной ртутью.
Они шли по спирали из поганок, выросших явно за одну ночь. С каждым шагом тишина сгущалась. Внезапно Егор вскинул кулак — сигнал «стоять». Он увидел их.
На поляне, окруженной кольцом уродливых, скрюченных дубов, танцевали тени. Но это были не люди. Это были «рваные» — низшие духи, сущности без оболочки, которых ведьмы использовали как сторожевых псов. Они напоминали сгустки тумана в форме человеческих фигур, но с непропорционально длинными руками до земли. Их движения были дергаными, ломаными, подчиненными беззвучному ритму.
В центре поляны стоял дольмен — грубый каменный стол. На нем лежала маленькая девочка в ситцевом платье. Живая или очередная кукла? Егор не мог понять. Но он видел женщину, стоящую за дольменом.
Она была прекрасна той страшной, нечеловеческой красотой, от которой хочется плакать. Длинные черные волосы струились по обнаженным плечам, платье из темно-зеленого бархата казалось сотканным из мха и ночных теней. Но главное — глаза. Даже в монохроме его активированного зрения они светились собственным золотым огнем.
Рогнеда. Она улыбалась, глядя прямо туда, где в кустах скрывался Туманов.
— Выходите, капитан, — ее голос, тихий и мелодичный, разнесся по поляне, проникая, несмотря на блокиратор, прямо в кости черепа. — Я вас вижу. Вы пришли сюда не как охотник, а как жених на смотрины.
Туманов поднялся, держа револьвер на изготовку. Бойцы «тихой гвардии» рассыпались цепью, вскидывая винтовки с оптикой.
— Именем закона Союза ССР, вы арестованы, гражданка Рогнеда! — прокричал он.
Ведьма рассмеялась. Смех был переливчатым, словно звон хрустальных колокольчиков, и от него «рваные» на поляне задергались быстрее.
— Закона? Вы, жалкие муравьи, строите свои тюрьмы из бетона, а мы плетем свои из пространства и времени. Ваш Союз падет раньше, чем догорит вон та звезда.
Она указала тонким пальцем на небо. Егор не поверил ей, но тут самая яркая звезда в зените замерцала и погасла, словно задутая кем-то свеча. Это было невозможно. Это было чудовищно.
— Огонь! — скомандовал Кораблев.
Залп серебряных пуль прошил поляну. «Рваные» взвыли, распадаясь клочьями тумана. Но пули, летящие в Рогнеду, замирали в воздухе в нескольких дюймах от нее, дрожа в невидимом силовом поле. Она даже не шевельнула пальцем.
— Вы так предсказуемы, Егор Павлович, — вздохнула она. — Серебряная руна — это алфавит для дикарей. Я же говорю на языке, который ваш академик Бухвостов не расшифрует и через сто лет.
Она взмахнула рукой, и вокруг Егора сомкнулись ветви деревьев. Корни вырвались из земли, как щупальца, обвивая ноги. Но блокиратор сделал свое дело. Егор не чувствовал боли, не чувствовал страха. Он был идеальным механизмом. С нечеловеческим усилием он разорвал путы из корней, используя голую силу, и прыгнул вперед.
Рогнеда не ожидала такой прыти. Она вскинула руки для защиты, но Туманов уже врезался в нее плечом, опрокидывая на каменный стол. Ведьма оказалась невероятно сильной, но без магии, против чистой кинетики обученного чекиста, она была беспомощна.
Он приставил револьвер к ее виску, прямо к золотому глазу. Его палец дрожал на спусковом крючке.
— Ты проиграла, ведьма, — выдохнул он.
И тут блокиратор перестал действовать. Резко, без перехода, все чувства обрушились на него лавиной. Запах ее кожи — лесной орех и ночная фиалка. Тепло ее тела, невероятно живое, пронзившее холод леса. И страх. Дикий, животный страх, который она источала, но не за себя.
— Я не проиграю, пока ты не выполнишь предназначение, — прошептала она, и впервые в золотых глазах мелькнуло что-то похожее на мольбу. — Ты думаешь, я монстр? Я — мать, защищающая своих детей от огня твоей Инквизиции. Я создам Мозаику, чтобы увести остатки нашего рода туда, где нет ни красных, ни белых. В мир, где магия не преступление. А ты — ключ от последней двери.
Она резко дернулась, и револьвер выстрелил. Пуля ушла в камень, выбив сноп искр. Рогнеда растворилась в воздухе, оставив после себя лишь горсть светящихся спор. Поляна опустела.
Егор стоял на коленях, тяжело дыша. В его руке был зажат клок зеленого бархата. В ушах звенело. Он пришел убить монстра, но увидел в глазах врага не триумф зла, а бездну отчаяния. Кто они теперь? Палачи или жертвы?
Где-то вдалеке выли сирены подъезжающих грузовиков. Луна снова выглянула из-за туч, освещая брошенный дольмен и мертвую девочку на нем — очередную куклу, пустую оболочку, набитую соломой и пеплом. Война продолжалась, но Туманов впервые засомневался, на чьей стороне в этой войне находится правда.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!