Итак, представьте себе такую картину: вечер, кухня ипотечной квартиры, пахнет жареной картошкой и какой-то невыразимой тоской, поскольку денег после ежемесячного платежа по ипотеке остаётся только на сушки и на картошку. Сидят граждане, пьют чай с сушками. И вдруг — бац! — по радио или по телевизору, или просто из форточки доносится сухой, как сухарь, голос. Голос этот принадлежит заместителю министра юстиции товарищу Баланину. И говорит он, значит, что сожительство, то есть совместная жизнь без штампа в паспорте, теперь, извините, не просто личное дело каждого отдельно взятого Петрова или Сидоровой, а почти что диверсия на государственном уровне. Прямая угроза, говорит, безопасности страны:
Минюст России поддерживает «укрепление семейных отношений», а также меры по «противодействию разрушению традиционных идеологий», заявил замглавы ведомства Вадим Баланин. Он считает, что сожительство без регистрации брака представляет угрозу безопасности России сообщает Коммерсантъ
И вот, граждане, сидят они на кухне, и у одного — ипотека сроком до пенсии, у другого — бывшая жена подала на алименты, так что от зарплаты остаются одни воспоминания, у третьего — работу сократили, а он, как назло, в гражданском браке живет, и теперь ему кажется, что он не просто безработный, а чуть ли не враг народа. Потому что, видите ли, если мужчина и женщина живут вместе без официального разрешения, то это — подрыв идеологии. Идеологии, которая, судя по всему, держится исключительно на штампах в паспортах и печатях в сельсоветах.
Давайте, граждане, разберем эту историю по косточкам. Но не с высоты министерских кабинетов, а с нашей, с кухонной, что называется, колокольни. Потому что, когда я слышу про угрозу безопасности из-за того, что где-то двое не пошли в ЗАГС, мне сразу вспоминается одесский анекдот про соседа, который кричал «пожар», потому что у него борщ пересолили. Масштаб, так сказать, страстей несколько не совпадает с масштабом события.
Итак, что же нам говорит товарищ Баланин? А говорит он, что сожительство — это прямое разрушение традиционных устоев. И тут, граждане, не поспоришь. Действительно, если взять среднестатистическую семью Ивановых, которая официально расписана, имеет двоих детей, ипотечный кредит и машину в кредит, то она, эта семья, есть оплот государства. А если взять Петровых, которые живут вместе уже лет десять, имеют общий быт, общую кошку и даже общую стиральную машину, но в паспорте у них стоят разные штампы, — то они, выходит, разрушители. Они, значит, подкапываются под фундамент.
И вот тут, граждане, начинается самое интересное. С одной стороны, товарищ Баланин, конечно, абсолютно прав в одном-единственном, крошечном пункте. Сожительство действительно влечет проблемы. И проблемы эти, надо сказать, не выдуманные, а вполне себе вещественные, как тот самый чемодан без ручки. И касаются они, в первую очередь, женщины.
Представьте себе типичную гражданскую семью. Ну, скажем, живет гражданка М. с гражданином П. Живут они душа в душу. Она ему борщи варит, рубашки гладит, а он ей — цветы дарит, зарплату приносит и даже иногда полы моет. Идиллия, да? Но вот беда — штамп в паспорте не поставлен. Гражданка М. думает: «Ну и ладно, мы же современные люди, это все формальности». А зря. Потому что жизнь, граждане, штука хитрая. Она любит подкладывать свинью.
Проходит время. Гражданин П., не дай бог, заболевает или, еще хуже, — уходит к молоденькой коллеге. И тут гражданка М., которая вкладывала свою душу и средства в общее гнездо, остается, как говорится, у разбитого корыта. Потому что по закону она ему никто. Не жена, не вдова, а так — постороннее лицо. Наследство? Нет, не слышали. Квартира, которую она, может быть, двадцать лет оплачивала вместе с ним? А вот нет, она оформлена на него, и наследники — его брат-алкоголик из Саратова или троюродная тетя, которая писала ему письма раз в пять лет. И это, граждане, действительно проблема. Правовая незащищенность женщины в так называемом гражданском браке — это вам не шутки. Это когда ты не жена, а так, временная сожительница. И даже если у вас общие дети, то алиментный вопрос после расставания стоит настолько остро, что его можно использовать как бритву. Потому что если в официальном браке все как-то по полочкам: доли, алименты, раздел имущества, то здесь — сплошная нервотрепка и походы по судам с адвокатами, которые сдерут три шкуры и, возможно, чего-то добьются. Так что в этом аспекте замминистра, несомненно, попал в точку. Правовая защищенность женщины в браке — это, безусловно, важный аспект безопасности, но не страны, а конкретной семьи.
Однако, товарищи, идем дальше. И тут мы подходим к главному — к заявлению об угрозе государству. И вот здесь, граждане, у меня, как у человека, который видел разные виды, возникает легкое недоумение. Ну как, скажите на милость, гражданский брак, то есть, по сути, форма отношений между двумя людьми, может угрожать безопасности страны? Что, кто-то из-за того, что не пошел в ЗАГС, начнет запускать баллистические ракеты? Или, может быть, разработает ядерный заряд в подвале?
Нет, граждане. Не смешите мои тапочки. Просто за этим заявлением, как мне кажется, скрывается не столько забота о нравственности, сколько желание переложить ответственность с больной головы на здоровую. Потому что если посмотреть на те социальные проблемы, которые реально угрожают спокойствию граждан и, как следствие, страны, то гражданский брак покажется вам безобидной шалостью, вроде рисования на полях в тетрадке.
Вот возьмите, к примеру, ипотеку. Сегодня ставки по ипотеке такие, что молодые люди, глядя на эти цифры, не думают о свадьбе. Они думают о том, как бы им не помереть с голоду, выплачивая эти проценты. Для того чтобы создать официальную семью, нужна материальная база. Нужно жилье. А где его взять? Взять кредит? Так это ж, простите, кабала до самой старости. Многие молодые пары живут в гражданском браке именно потому, что они боятся на себя вешать такую финансовую гирю. Они хотят сначала «встать на ноги», снять квартиру, накопить. А что, по мнению министерства? Должны пойти в ЗАГС и жить в коммуналке с родителями или снимать угол, а потом плодить нищету? Это что, укрепляет безопасность?
А вот возьмите алиментный вопрос, который, кстати, и после официального развода стоит острее некуда. Сколько у нас, товарищи, отцов, которые официально не платят алименты, потому что официально не работают или получают зарплату в конвертах? А сколько матерей, которые бегают по судебным приставам и получают копейки? Это же целая социальная драма, которая приводит к озлоблению, к нервозности, к пьянству, в конце концов. Но это же сложно решать, правда? Это требует денег, изменений в законодательстве, работы судебной системы. А тут — бац! — и все проблемы страны списаны на то, что Петя и Маша не расписаны. Очень удобно, не правда ли? Когда насущные проблемы — нищая молодежь, отсутствие доступного жилья, гигантские очереди в детские сады, ужасное здравоохранение, низкие зарплаты, от которых волосы на голове шевелятся, и разгул бюрократии — когда все это не решается, то надо найти какого-то козла отпущения. И этим козлом стал гражданский брак.
Вот представьте, идет заседание. Сидят важные мужчины в галстуках и говорят:
— Что у нас с демографией?
— Плохо, товарищ министр. Рождаемость падает.
— А что с ипотекой? Молодые семьи не тянут?
— Кошмар, товарищ министр, ставки такие, что хоть волком вой.
— Так, понятно. А что у нас с разводами и алиментами?
— Бардак, товарищ министр.
— Так. А что, если мы скажем, что во всем виноваты нерасписанные пары?
— Гениально! Все, давайте так и скажем. Гражданский брак угрожает безопасности. Отвлечем народ от ипотеки.
И действительно, как только это заявление было сделано, все сразу забыли про ипотеку. Все начали обсуждать — а что же там с этими сожителями? А как же так можно? А что же это за угроза? И старый анекдот про то, что если женщина в загс не ходит, то она агент иностранной разведки, стал почти реальностью.
И вот мы подходим к самому главному, к морали. Мне, граждане, вспомнилась одна история. Однажды в одном городе жила женщина. И жила она, скажем, в гражданском браке с мужчиной. Они растили ребенка. Мужчина был хороший, но, скажем, квартира была оформлена на него. А бабушка у нее была очень старенькая, жила в деревне. И вот, бабушка умирает и оставляет этой женщине в наследство… дачу. Не квартиру в Москве, не золотые горы, а деревянную дачу с печкой, которая требует ремонта. И пока тянулись эти бесконечные суды по оформлению наследства, пока она бегала по кабинетам, пока собирала справки, ее сожитель, который, скажем, был тихим и незаметным, как-то странно заинтересовался этим домом. Он начал говорить: «А давай продадим ее, а то она далеко». И женщина, которая не была его женой, вдруг начала чувствовать, что что-то не так. Она начала присматриваться к нему. И тут, о ужас, она обнаружила, что он уже несколько лет тайно переписывается с риелторшей, которая предлагает хорошую цену за эту дачу, и, что самое страшное, он хочет зарегистрировать на нее, на эту дачу, какую-то контору по переработке мусора. И вот, она начинает копать. Она поднимает старые связи, она идет в архив, она находит его тайные дела, его задолженности, его фиктивные фирмы. И этот тихий, любящий сожитель оказывается прожженным жуликом, который специально жил с ней, чтобы когда-нибудь заполучить этот дом. А так как она не жена, доказать, что это ее личное наследство, а не их совместное приобретение, — это целая эпопея. И в процессе этого детективного расследования она понимает, что, возможно, и сама не так проста. Может быть, она знала, что он жулик, но закрывала на это глаза? Может быть, в их совместной жизни была какая-то своя тайна, семейная тайна, о которой не знали даже соседи?
И вот, пока она разбирается в этом клубке интриг, она вдруг осознает, что ее личная драма, ее проблема наследства и отсутствия штампа — это копейка по сравнению с тем, что бы ее ожидало, если бы не было этой дачи. Но она решает сделать по-своему. Она идет к юристу. И юрист ей говорит: «Мадам, если вы не жена, то ваши дела очень плохи. Но если у вас есть доказательства того, что вы вкладывались в эту квартиру, то можно попытаться». И она начинает собирать бумаги: расписки, чеки, выписки с карт. И это такой бюрократический ад, что легче было бы тысячу раз сходить в ЗАГС и расписаться.
А тем временем, пока она борется за свои права, товарищ Баланин продолжает выступать на заседаниях. Он вещает о том, что безопасность страны зависит от крепкости брачных уз. И когда диктор зачитывает его очередное заявление, граждане, сидящие у телевизора, просто разводят руками. Они видят, как рушатся их реальные семьи из-за безденежья, из-за бесконечных кредитов, из-за невозможности дать детям образование, из-за постоянного стресса. Они видят, как государство не может решить проблему с бедностью. И им говорят, что угроза — это незарегистрированный брак.
Да будьте вы любезны! Какая угроза? Угроза, когда реальная экономика трещит по швам, когда люди экономят на еде, когда молодежь уезжает за границу, потому что здесь нет перспектив, — вот это угроза. А то, что двое людей живут вместе без печати — это, извините, их личное дело. Это их выбор. И если бы государство действительно хотело укрепить семьи, оно бы не говорило про угрозу, а создавало бы условия. Давало бы льготную ипотеку для молодых семей, строило бы детские сады, повышало бы зарплаты, чтобы мужчина мог содержать жену и детей, а не наоборот — чтобы оба пахали с утра до ночи. А когда мужчина понимает, что он не может содержать семью, он начинает пить, срывается на жену, семья рушится. И вот это — реальная угроза. А не то, что кто-то живет в так называемом «гражданском браке».
И так, заканчивая эту саркастическую оду, хочется сказать вот что. Заявление товарища Баланина — это, конечно, эпично. Это как если бы врач, видя, что пациент умирает от гангрены, сказал бы: «У вас, батенька, грязь под ногтями, это опасно для жизни». Нет, граждане. С гангреной надо бороться, а не с грязью под ногтями. Хотя, конечно, и грязь — нехорошо. Но давайте не путать мух с котлетами. Да, в гражданском браке женщина более незащищена, да, вопросы наследства там решаются сложнее. Это правда. И с этим надо работать. Но приравнивать это к угрозе национальной безопасности — это, простите, перебор. Это либо недальновидность, либо, что скорее всего, попытка отвлечь внимание от реальных, огромных социальных язв, которые мы все видим, но о которых так неудобно говорить.
И когда я думаю о том, что где-то в кремлевских кабинетах решают, что безопасность страны подорвана тем, что Вася и Глаша не расписались, мне становится смешно и грустно одновременно. Смешно от абсурда, а грустно оттого, что за этим абсурдом стоит нежелание видеть реальные проблемы, которые действительно съедают наш социум. Потому что, если честно, то самая большая угроза безопасности — это не гражданский брак, а бюрократический произвол и повальное взяточничество, бедность, несправедливость и равнодушие. И пока мы будем бороться с «сожителями», эти проблемы никуда не денутся. Они будут только усугубляться. И тогда, глядишь, действительно наступит момент, когда стране будет угрожать не гражданский брак, а недовольство народа, доведенного до отчаяния социальной несправедливостью. Но наше министерство юстиции, видимо, считает иначе.
И пусть они там говорят что хотят. А мы, простые граждане, будем жить своей жизнью. Кто-то распишется, кто-то нет. Но пусть не забывают, что крепкая семья создается не штампом, а любовью, уважением и, простите, материальной стабильностью. А с этим у нас пока, судя по всему, большие проблемы. И вот над этим стоит думать, а не над тем, как назвать сожительство диверсией.