15 декабря 2024 года шторм в Керченском проливе разломил надвое два танкера класса «река-море» — «Волгонефть‑212» и «Волгонефть‑239». В море попало около 2,4 тыс. тонн мазута. Экологический ущерб оценили почти в 85 млрд рублей. Казалось бы, виновные должны заплатить сполна. Но реальность такова, что государство, скорее всего, не получит с них ни рубля. И дело тут не в отсутствии судебных решений, а в хорошо отлаженной схеме ухода от ответственности.
Кто владел танкерами?
За «Волгонефть‑212» отвечали две пермские компании: ООО «Каматрансойл» (собственник) и ООО «Кама Шиппинг» (фрахтователь). Учредители — Константин Сельков и Лариса Фролова.
Владелец «Волгонефти‑239» — московское ЗАО «Волгатранснефть» (гендиректор Ирина Сомова). Именно этим структурам Росприроднадзор предъявил иски на 85 млрд рублей.
Криминальный след и «семейный бизнес»
История семьи Сельковых тянется с 1990‑х. Тогда Виктор Сельков (отец Константина) работал финдиректором «Камского речного пароходства». Его бывший работодатель Михаил Антонов (владелец злополучной «Булгарии») прямо обвинял Сельковых в хищении векселей и откатах — именно они, по его словам, стали стартовым капиталом для семейного бизнеса.
В 2000‑е Константин Сельков создал группу компаний, включая «Каматрансойл» и «Кама Шиппинг». Показательно, что еще в 2020 году Арбитражный суд Пермского края дисквалифицировал Селькова на 6 месяцев за неправомерные действия при банкротстве. А в 2018–2019 годах у «Каматрансойл» уже были признаки неплатежеспособности и недоимка свыше 3,1 млн руб.
В 2026 году Сельков признал вину в сокрытии 10,9 млн рублей налогов — он переводил деньги фирм на счета третьих лиц. Суд назначил штраф 230 тыс. руб..
Суд взыскал... но с кого?
Суды действительно прошли, и решения вынесены:
· С «Каматрансойл» и «Кама Шиппинг» солидарно взыскано 49,5 млрд руб. за ущерб от «Волгонефти‑212».
· С «Волгатранснефть» взыскано 35,5 млрд руб. за «Волгонефть‑239».
· Кроме того, с тех же компаний взыскивают еще 34,25 млрд руб. в пользу бюджета Краснодарского края.
Но слова «суд взыскал» — это лишь юридически обязательное постановление. До реального поступления денег в бюджет дистанция огромная.
Главный трюк: банкротство как способ «отскочить»
И вот здесь начинается самое интересное. Ответчики заранее подготовили «запасной аэродром»:
1. «Кама Шиппинг» — находится в процессе ликвидации. У компании недоимка 57,8 млн руб..
2. Сам Константин Сельков в марте 2026 года признан банкротом, введена процедура реализации имущества, личные долги — 26,3 млн руб..
3. Лариса Фролова (совладелица «Кама Шиппинг») также признана банкротом с долгами 6,6 млн руб..
Что это означает на практике? Компания-должник ликвидируется, а ее учредители — банкроты. Взыскать 49,5 млрд с фирмы, у которой нет имущества, и с физического лица, официально признавшего свою несостоятельность, практически невозможно. Государство может пытаться привлечь их к субсидиарной ответственности, но при таких раскладах шансы на возврат средств стремятся к нулю.
Что в итоге?
Мы имеем классическую схему: бизнесмены создали компании-«прокладки», набрали долгов, нанесли колоссальный ущерб экологии, а когда пришло время платить — объявили себя банкротами. Формально судебные решения есть, но реальных денег в бюджете от этих исков не будет. Экологическая катастрофа останется неоплаченной, а её организаторы, скорее всего, избегут финансовой ответственности.