Я делала это полгода, пока кинолог не показал, в чём проблема. Алабай по кличке Тагир смотрел на меня так, будто я мебель, которая иногда издаёт звуки. Команды? Игнор. Зов с площадки? Игнор. Сидеть? Он садился только тогда, когда сам хотел.
И знаете, что обиднее всего. Я ведь читала книги, смотрела ролики, занималась каждый день. По полчаса утром, по сорок минут вечером. С лакомствами, с похвалой, с интонацией.
А пёс рос. И вместе с ним росло моё отчаяние.
Когда Тагиру исполнилось десять месяцев, я сдалась и позвала кинолога. Не модного блогера с собачкой в свитере, а мужика, который тридцать лет работает именно с азиатами. Он пришёл, посмотрел на нашу тренировку минут пять. Потом сказал одну фразу, после которой у меня всё внутри перевернулось.
– Ты с ним торгуешься. А он не торгуется, он подчиняется или нет.
Вот и весь разбор. Если коротко.
Но давайте по-человечески, потому что за этой фразой стоит конкретная механика, которую я полгода нарушала каждый день.
В чём была моя ошибка
Я повторяла команду. Много раз. По доброте душевной, по растерянности, по привычке.
– Тагир, сидеть. Сидеть, Тагир. Ну сидеть же. Тагир, я кому сказала, сидеть.
Алабай слышал это всё. Просто для него «сидеть» уже не было командой. Это был фоновый шум, такой же, как шелест листьев или звук машины во дворе. Я сама обесценила слово, повторив его двадцать раз без последствий.
Кинолог объяснил так. Среднеазиатская овчарка не служебник в классическом понимании. Это пастух, охранник, существо с очень древней головой. Алабай оценивает хозяина не по громкости, а по тому, насколько за словами идёт действие. Сказал один раз. Получил результат. Значит, ты главный.
Сказал двадцать раз и ничего не сделал? Значит, ты не главный, можно расслабиться.
По моим наблюдениям, именно на этом ломаются почти все владельцы крупных охранных пород. Мы привыкли уговаривать. С детьми так, с собой так, с близкими так. А с алабаем такой подход превращает дрессировку в долгий, бесполезный диалог.
Что показал кинолог
Он взял поводок. Сказал Тагиру «сидеть» один раз. Спокойно, без надрыва, обычным голосом. Пёс, конечно, не сел. Зачем ему, он же меня полгода игнорировал, а тут какой-то незнакомый дядька.
Кинолог не повторил команду. Он коротким движением поводка и лёгким нажатием на круп показал собаке, что именно нужно сделать. Тагир сел. Через секунду получил кусочек сыра и спокойное «молодец».
И всё. Никаких уговоров, никаких «ну пожалуйста». Никакого повышения голоса.
Через десять минут пёс садился по первой команде. Я стояла с открытым ртом.
Почему алабай не такой, как лабрадор
Тут важный момент, который мне раньше никто не объяснял. Алабай не работает на похвалу так же, как ретривер или бордер-колли. Ему, грубо говоря, плевать на ваш восторг. Он не будет вилять хвостом ради вашей улыбки.
Это собака с собственным мнением. Древняя порода, которую веками отбирали по способности принимать решения самостоятельно, без человека рядом. Чабан уходил спать, а алабай оставался один на один с волками и отарой. Думал сам.
И вот это «думает сам» осталось в породе. Поэтому подход «много хвалим, много угощаем, бесконечно повторяем» с ним не работает. Точнее, работает плохо и медленно.
Что работает. Чёткая иерархия. Одна команда. Понятное последствие. Спокойная уверенность хозяина.
Как я перестроила тренировки
После визита кинолога я выкинула из головы половину того, что вычитала в популярных статьях. И начала заново.
- Правило первое. Команда произносится один раз. Если пёс не выполнил, я не повторяю слово. Я физически помогаю ему сделать то, что нужно. Поводком, рукой, движением. Без злости, без раздражения. Просто действие.
- Правило второе. Я говорю команду только тогда, когда уверена, что могу её добиться. Если Тагир увлечён запахом или другой собакой, я не кричу ему «ко мне» через двор. Я подхожу, беру поводок и веду. Команда сохраняет вес.
- Правило третье. Лакомство есть, но оно перестало быть валютой переговоров. Сначала действие, потом награда. Не наоборот. Никаких «смотри, какая вкусняшка, ну сделай же».
- Правило четвёртое. Голос ровный. Алабай слышит малейшую неуверенность. Если я говорю «сидеть» с интонацией вопроса, для него это вопрос, а не команда. Можно ответить «нет».
Что изменилось за месяц
Через неделю Тагир начал садиться с первого раза дома. Через две недели – на улице. Через месяц он стал подходить на «ко мне» даже с другого конца площадки, где обычно тусуются местные собаки.
Я не превратилась в дрессировщика. Я просто перестала торговаться.
Знакомая, у которой кавказец, послушала мой рассказ и удивилась. Говорит, у нас то же самое было, повторяла команду по десять раз. Теперь пробует по-новому. Через две недели написала, что собака как будто услышала её впервые за два года.
Чего точно делать не стоит
Несколько вещей, на которых я обожглась сама, и о которых предупредил кинолог.
- Не бить. Никогда. Алабай этого не забывает, доверие восстанавливается годами, а иногда не восстанавливается вообще. Физическое воздействие в дрессировке означает направить, придержать, показать. Не ударить.
- Не кричать. Крик для собаки этой породы – признак вашей слабости. Сильный вожак не орёт, он действует.
- Не дрессировать, когда вы на эмоциях. Если день был тяжёлым и внутри всё кипит, отложите занятие. Алабай считывает состояние моментально и теряет к вам уважение, если видит, что вы не владеете собой.
- Не путать упрямство с глупостью. Если пёс не выполняет команду, он не тупой. Он либо не понял, либо не считает нужным. Разбирайтесь, что именно из двух.
Когда звать кинолога
Я бы позвала раньше. Не через полгода, а через месяц. Сэкономила бы себе нервы, а собаке – часть детства, которое прошло в моих бестолковых попытках договориться.
Хороший специалист по охранным породам нужен не для того, чтобы он за вас выдрессировал собаку. Он нужен, чтобы показать вам ваши ошибки. Те самые, которые вы сами не видите, потому что внутри ситуации.
Ищите того, кто работает именно с азиатами, кавказцами, московскими сторожевыми. Универсальный кинолог с лабрадорами и хаски может дать общие советы, но специфику крупных охранных пород чувствует не каждый.
Что в итоге
Одна ошибка. Повторение команды. Из-за неё полгода тренировок ушли почти впустую.
Тагиру сейчас полтора года. Он спокойный, уравновешенный, слушается с первого раза в девяти случаях из десяти. Десятый случай – это когда он принимает собственное решение, и я научилась его уважать. Например, если он не хочет подходить к подозрительному человеку у подъезда, я не настаиваю. Он охранник, у него своя работа.
Главное, что я поняла. С алабаем не нужно быть громче. С ним нужно быть последовательнее. Сказал один раз, добился, поблагодарил, пошёл дальше.
И всё начинает работать. Не за день, не за неделю, но начинает.
А если у вас сейчас в доме растёт щенок этой породы и вы ловите себя на том, что повторяете «сидеть» по пять раз подряд, остановитесь. Прямо сегодня. Скажите один раз. Если не сел, подойдите и помогите. Молча. Без обид. Без уговоров.
Через месяц напишите мне в комментариях, что изменилось. Я почти уверена, что изменится многое.