Началась эта криминальная история с того, что во второй половине 1918 года Нижегородскую и Пензенскую губернии наводнило огромное количество фальшивых денег. Доходило до того, что ими уже стали выдавать получку на фабриках и зарплату в отдельных госучреждениях! Долгое время происхождение поддельных керенок установить не удавалось, но потом, на основании агентурных сведений, милиция нагрянула с обыском в квартиру железнодорожного служащего Богоявленского, проживавшего в Новониколаевском поселке (ныне Починковский район Нижегородской области). Там были обнаружены два литографских камня с оттисками лицевой и оборотной сторон 40-рублевых керенок, краски и различные типографские принадлежности.
Напомним, керенками называли казначейские знаки образца 1917 года, выпуск которых был организован Временным правительством с 18 сентября. Они имели только два номинала – 20 и 40 рублей. После революции Народный банк РСФСР продолжил использование и выпуск этих банкнот, которые находились в обращении вплоть до 1 октября 1922 года. Несмотря на тот факт, что основная масса данных дензнаков была выпущена при большевиках, в народе они получили название «керенки», по фамилии Александра Керенского.
Дальнейшее расследование привело стражей порядка в типографию «Андромеда», принадлежавшую Александру Балягину и находившуюся в одном из домов Благовещенской слободы в Нижнем Новгороде. Увиденное там было вполне достойно описания в детективных романах Конан Дойля. «Первая комната квартиры Балягина со стороны парадного входа представляла собой кабинет, следующая имела вид заброшенной типографии, с машинами в разобранном виде, далее шли жилые комнаты, из которых по маленькой лестнице можно было пройти в небольшую комнату без окон, представлявшую собой хорошо оборудованную химико-фотографическую лабораторию, – так описывалась загадочная квартира в материалах дела. – Все помещение – с хорошо оборудованным освещением и такой же сигнализацией. В этой комнате был обнаружен провод, ведущий куда-то вниз, в глубь подвала. Осмотр подвальных помещений дома почти в самой середине, пройдя несколько совершенно темных комнат, обнаружил помещение, лучше других отделанное, где оказалась большая типографская машина. Комната эта соединялась электрическими проводами и сигнализацией с лабораторией. Вообще вся квартира Балягина была опутана сетью электрической сигнализации».
Как установило следствие, Балягин оказался матерым аферистом и мошенником, ранее орудовавшим в Казани, Саранске, а после провалов и нескольких крахов он обосновался в Нижнем Новгороде. Здесь-то и решил под видом типографии создать цех по печатанию денег. Благо керенки с точки зрения защиты и технологии изготовления, мягко говоря, не являлись образцом. Подделывали их часто и все кому не лень. Но для работы были нужны кадры…
В 1917 году Суворов, участник мировой войны, комиссованный в связи с ранением, был принят Балягиным на работу в качестве корректора. А когда выяснилось, что тот хорошо рисует, хозяин привлек его к участию в подделке дензнаков. Поначалу подпольный «банк» испытывал недостаток в средствах, но на помощь пришел крестьянин из села Сорлей – Морозов, согласившийся финансировать «доходное предприятие» из своих сбережений. Однако дело все равно шло медленно. Балягин успокаивал компаньона: скоро приедут «московские мастера» и поставят всё «на широкую ногу». Затем в качестве спонсора был привлечен железнодорожный служащий Алексеевкин, выделивший на приобретение различных технических средств несколько тысяч рублей. Он же пригласил к участию в деле своего сослуживца Терехина. Общий объем «инвестиций» в производство денег составил 35 000 рублей.
Вскоре бизнес стал расширяться, и часть машин отправили в село Сорлей – в квартиру Морозова, где «работал» военнопленный австриец, некий Хвойко. Вскоре прибыли и «московские мастера», опытные фальшивомонетчики, давшие нижегородским коллегам ряд ценных указаний и поделившиеся новыми технологиями. К лету 1918 года в типографии Балягина трудились уже 5 человек, а производство купюр вышло на промышленные масштабы.
После ареста фальшивомонетчики стали валить всё друг на друга, а уже в тюрьме они предложили Суворову взять всю вину на себя и за это получить по 6000 рублей с каждого участника шайки. Однако сам Суворов, наоборот, решил сдать с потрохами всех подельников. Когда бывшие «коллеги» узнали, что «корректор» дает на них показания, они решили «убрать» его по-тихому. Сначала подговорили сокамерников убить Суворова во время общей помывки в бане, однако за обедом один из сидельцев предупредил его о готовящемся покушении. В итоге в баню он попросту не пошел. Тогда через несколько дней Суворову прислали гостинец, будто бы «от родных с воли». Но никаких родственников в Нижнем Новгороде у «корректора» не было, поэтому передача показалась ему подозрительной. Как показала экспертиза, в ней были отравленные стрихнином хлеб и сахар.
В общем, дело таки дошло до реввоентрибунала. Который приговорил главаря шайки Балягина к высшей мере наказания – расстрелу. Суворов, несмотря на раскаяние и признание, получил 15 лет тюрьмы с принудительными работами, такой же срок отписали Богоявленскому и Морозову. Остальные подельники получили от трех до десяти лет. Добавим, что блиноделы не подозревали, что спустя 100 с лишним лет именно их «творения» (поддельные керенки) будут пользоваться большим спросом у нумизматов, в то время как настоящие практически не ценятся!
Дмитрий ДЕГТЕВ