Советский Союз был государством-экспериментом — и это в полной мере отразилось даже на именах, которые давали детям. Революция, электрификация, наука, интернационализм — всё это врывалось прямо в метрические книги ЗАГСов.
Одни имена дожили до наших дней и воспринимаются нормально, другие мягко устарели, третьи превратились в курьёз. Но есть целый пласт имён, которые в своё время звучали вполне серьёзно, встречались в каждом дворе — а сегодня практически исчезли. Вспоминаем десять из них.
Мужские имена
Владлен
Одно из самых распространённых «революционных» имён. Образовано от «Владимир Ленин» — просто, прямолинейно, в духе эпохи. Пик популярности пришёлся на 1920–1940-е годы, когда культ личности вождя достиг максимума. Владленов в стране было действительно много: среди них — советский военный историк Владлен Логинов, поэт Владлен Бахнов. После смерти Сталина и хрущёвской оттепели имя начало уходить в тень, а с распадом СССР и вовсе стало редкостью. Сегодня Владленов почти не осталось среди молодёжи — это имя воспринимается как живая историческая реликвия.
Вилен
Ещё одна вариация на тему «В.И. Ленин» — аббревиатура, превращённая в имя. Звучит мягче, чем Владлен, почти как итальянское слово, и именно поэтому пользовалось популярностью у родителей, которые хотели совместить идейность с благозвучием. Имя носил, в частности, Вилен Хайт — известный советский юморист. Сегодня оно практически вышло из употребления, хотя встречается у людей старшего поколения. Молодые родители о таком варианте даже не думают.
Марлен
Имя с двойным дном: одни расшифровывали его как «Маркс и Ленин», другие — как «Маркс — Ленин». В любом случае идеологический посыл был очевиден. Интересно, что Марлен существовало и как женское имя — в честь немецкой актрисы Марлен Дитрих, которой советские чиновники восхищались, несмотря на её западное происхождение. В мужском варианте имя звучало необычно и даже романтично. Сегодня его практически не встретить ни в мужском, ни в женском варианте — оно осталось в биографиях советских деятелей культуры и в старых семейных альбомах.
Радий
Это имя — дань уважения науке. Советская власть активно романтизировала физику и химию: открытие радия Марией Кюри в конце XIX века произвело такое впечатление на несколько поколений, что в 1920–1950-е годы Радиями стали называть детей. Имя несло коннотации прогресса, мощи, научной революции. С тех пор, однако, слово «радиация» прочно ассоциируется с ядерными катастрофами, Чернобылем и смертельной опасностью. Называть ребёнка Радием сегодня решится разве что большой оригинал.
Рэм
Аббревиатура, расшифровывавшаяся по-разному: «Революция, Электрификация, Механизация» или «Революционный энтузиазм масс» — в зависимости от региона и предпочтений родителей. Имя звучало коротко, энергично, по-советски деловито. Среди известных носителей — Рэм Вяхирев, многолетний глава «Газпрома». Сегодня имя ассоциируется исключительно со старой советской номенклатурой или компьютерным термином RAM, что делает его употребление в качестве имени почти невозможным без улыбки.
Женские имена
Нинель
Одно из самых изящных советских изобретений: имя Ленин, прочитанное задом наперёд. Авторы явно рассчитывали на то, что это будет звучать красиво — и отчасти угадали. «Нинель» действительно похоже на французское слово, в нём есть мелодичность. Имя было достаточно распространено в 1930–1960-е годы и встречается среди женщин старшего поколения. Сегодня назвать девочку Нинелью — значит обречь её на бесконечные объяснения и вопрос «А это откуда вообще?».
Октябрина
Революция 1917 года дала советским родителям настоящий именной карт-бланш. Октябрина — одно из прямых воплощений этой свободы. Имя в честь Октябрьской революции давали преимущественно в 1920–1930-е годы, когда революционная романтика ещё не выветрилась. Октябринами становились дочери рабочих, красноармейцев, партийных активистов. Для своего времени имя звучало торжественно и с гордостью. Сейчас оно кажется музейным экспонатом — живым свидетельством эпохи, от которой страна ушла очень далеко.
Вилена
Женский аналог имени Вилен — та же аббревиатура «В.И. Ленин», только с женским окончанием. Имя звучит мягче и нежнее, чем можно было бы ожидать от политической аббревиатуры. Вилены встречались достаточно часто в 1930–1950-е годы. Как и большинство имён этого ряда, после распада СССР оно стремительно вышло из моды. Сегодня молодая женщина с именем Вилена — это либо совпадение, либо семейная традиция, передавшаяся через поколения.
Гертруда
Это имя германского происхождения появилось в советском обиходе неслучайно. В 1920–1930-е годы СССР активно сотрудничал с Германией, немецкие коммунисты были в почёте, и всё немецкое воспринималось как прогрессивное и союзническое. Называть дочь Гертрудой означало демонстрировать интернационализм и культурную широту. С началом Великой Отечественной войны популярность немецких имён резко упала, и Гертруда так и осталась именем определённого поколения. В современной России оно звучит архаично и непривычно.
Искра
Имя с революционной родословной — прямая отсылка к газете «Искра», основанной Лениным в 1900 году. Лозунг «Из искры возгорится пламя» знали наизусть несколько советских поколений, и для родителей конца 1910-х — 1930-х годов назвать дочь Искрой было актом политической лирики. Имя действительно красивое: короткое, звонкое, образное. Тем не менее сегодня оно практически не встречается. Слишком очевидна идеологическая нагрузка, слишком далеко ушло время, которое это имя олицетворяло.
Почему эти имена исчезли?
Судьба советских имён — это в миниатюре история самого СССР. Пока государство было живо и его ценности казались вечными, называть детей в честь революции, вождей и научных достижений было нормой и даже признаком хорошего тона. Когда страна распалась, идеологический фундамент под этими именами рухнул вместе с ней.
Часть имён просто устарела стилистически — как устаревают фасоны одежды. Другие несут слишком явный политический отпечаток, от которого современные родители инстинктивно уклоняются. Третьи звучат тяжело или нелепо вне контекста своей эпохи.
И всё же в этих именах есть что-то живое. Они хранят память о времени, когда люди верили, что строят новый мир — и даже имена своих детей превращали в манифест. Это наивно, порой смешно, иногда трагично. Но это — история. И она никуда не делась.