— Мне надоело, что ты общаешься только со своей дочерью. А как же Изольда? Она тоже часть нашей семьи! — в который раз воскликнула Марина.
— Я это прекрасно знаю. Прекрати повторять одно и то же. Я стараюсь уделять одинаковое время и Насте, и Изольде, но у меня его слишком мало. Я целыми днями работаю! — раздражённо ответил супруг.
— Витя, это всё твои отговорки! Сегодня тебе придётся выбрать: либо Настя, либо я с Изольдой! — решительно произнесла жена. Она и сама не до конца понимала, к чему приведёт её ультиматум, но обида за дочь затмила её здравомыслие.
Этот конфликт обнажил давнюю боль Марины. Когда она выходила замуж за Виктора, ей казалось, что жизнь после стольких лет одиночества и ошибок, наконец, даёт ей шанс на семейное счастье.
Марине было уже тридцать два года. За её плечами не было ни одного брака и никакого опыта семейной жизни. Зато у неё была пятилетняя дочь, Изольда.
Отца девочки Марина едва знала. Стефан, так его звали, приехал на заработки из ближнего зарубежья и работал на стройке рядом с её офисом. Они случайно столкнулись в магазине, и их тесное знакомство продлилось всего два месяца.
Когда Марина узнала о беременности и рассказала об этом Стефану, тот бесследно исчез, будто его никогда и не было.
Женщина не стала искать возлюбленного. Она не испытывала к нему глубоких чувств, да и не рассчитывала ни на помощь, ни на алименты. Ребёнка она хотела давно, поэтому ни о чём не жалела.
Изольда росла копией своего отца. Мать безмерно её любила, но в глубине души переживала, что девочке не хватает мужского воспитания.
Когда Изольде исполнилось пять лет, Марина познакомилась с Виктором. Он был серьёзным и спокойным мужчиной, работал на заводе. Три года назад Витя потерял жену и теперь один воспитывал семилетнюю дочь, Настю.
Когда Марина впервые рассказала Виктору об обстоятельствах рождения Изольды, тот лишь пожал плечами:
— Ну и что? Дети ни в чём не виноваты. Будут с Настей как родные сёстры.
Эти слова глубоко тронули Марину. Она поверила, что Виктор станет настоящим отцом для её дочери.
Однако после свадьбы всё сложилось иначе.
Настя разительно отличалась от Изольды. Дочь Виктора напоминала фарфоровую куклу. У неё были светлые волосы, голубые глаза и бледная кожа. Изольда же унаследовала внешность своего биологического отца. Она была смуглой, с тёмными глазами и волосами, чёрными как уголь.
С течением времени Марина всё отчётливее замечала, что муж относится к её дочери с холодом. Виктор не обижал Изольду, не кричал и не наказывал, но и теплоты в его отношении не было.
Для Насти он покупал милые подарки по дороге домой, обсуждал с ней школьные дела, помогал с уроками и обнимал перед сном. А Изольде доставались лишь дежурная улыбка и формальный вопрос: «Как дела в детском саду?»
Чем явственнее Марина видела эту разницу, тем сильнее в ней копилась обида.
— Почему ты никогда не обнимаешь Изольду перед сном? Тебе так сложно это сделать? — начала она высказывать претензии мужу.
— А ты почему не обнимаешь Настю? Разве ты ведёшь себя по отношению к ней по-другому? — насупился Витя.
— Это другое! Ты и так чрезмерно балуешь свою дочь. Если и я начну уделять ей столько же внимания, Изольда почувствует себя ещё более обделённой.
— По этой же причине я и не провожу больше времени с твоей дочерью. У неё есть мать, в конце концов, а у Насти — нет, — фыркнул Виктор.
С годами ссоры из-за девочек становились всё чаще. Марину безумно раздражало, что муж почти всё свободное время уделял Насте. Супруга изо всех сил старалась привлечь его внимание.
— Может, сходим втроём в парк: я, ты и Изольда? — предлагала женщина.
— Давай, только Настя тоже пойдёт.
— Зачем? Пусть твоя дочь сидит дома. Ей уже девять лет, она вполне самостоятельная.
— Ну и что? Мы же семья, почему мы должны отдыхать по отдельности?
От таких рассуждений Марину буквально трясло. Ей была невыносима сама мысль, что Настя тоже часть их семьи. Мать мечтала поставить свою дочь на первое место, пусть Изольда и не была родной для Виктора.
Со временем мачеха стала открыто притеснять падчерицу. В дни рождения она одаривала свою дочь лучшими подарками, а Насте доставались лишь безделушки.
Видя это, Виктор отвечал тем же.
— Почему ты так поступаешь? Это неправильно! — ругалась женщина.
— А разве ты поступаешь иначе? — резко отвечал Виктор.
С каждым годом отношения супругов становились всё напряжённее. Марина чаще размышляла о несправедливости жизни. Ей казалось, что если бы не Настя, всё в их семье могло сложиться иначе.
Постепенно эта мысль переросла в нечто большее — в пугающую идею, которая сначала заставила Марину содрогнуться, но потом она убедила себя, что это единственный выход.
Однажды вечером, когда Витя вернулся с работы, супруга решилась. Она вздохнула и начала тот самый разговор...
— Мне надоело, что ты общаешься только со своей дочерью.
— Прекрати повторять одно и то же. Я стараюсь уделять одинаковое время обеим девочкам, но у меня его слишком мало. Я целыми днями работаю, — раздражённо ответил Виктор.
— Это всё отговорки! Сегодня тебе придётся сделать выбор: либо Настя, либо я с Изольдой, — решительно произнесла женщина.
— В каком смысле? Что ты имеешь в виду? — не понял мужчина.
— Я считаю, что Настю нужно временно определить в детский дом.
Виктор отшатнулся от супруги.@Стелла Кьярри
— Куда?!
— В детский дом. Всего на пару лет. Ты же видишь, как нам тяжело. Мы не перестаём конфликтовать из-за девочек, а если Насти не будет рядом, всё наладится…
Мужчина ошарашенно уставился на жену.
— Ты вообще нормальная? — не веря своим ушам, произнёс он.
— А что такого?
— Ты предлагаешь отдать мою дочь в детский дом? Я не ослышался?
— Понимаю, что это звучит ужасно, но это единственный способ спасти нашу семью. За Настю можешь не беспокоиться. Сейчас в приютах не так плохо, как раньше. Они хорошо финансируются. За Настей будут приглядывать, а по праздникам можно будет забирать её домой. Витя, нам нужно стать ближе, а пока твоя дочь здесь — это невозможно.
С каждым новым словом жены лицо Виктора становилось всё мрачнее.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — выкрикнул он.
— Ещё как понимаю! Я думаю о семье!
— Нет. Ты думаешь только о себе! — Витя был так зол, что едва сдерживался. — Если кому-то и место в детском доме, так это твоей дочери! Избавься от этой цыганки, и тогда мы заживём счастливо!
В гостиной повисла тишина. Марина побледнела. Она не ожидала услышать такие слова от мужа.
— Что? Что ты сейчас сказал? — почти шёпотом спросила она.
— То, что слышала! Давай определим Изольду в детский дом, родим нормального ребёнка и перестанем заниматься этим безумием!
— Да как ты смеешь! — Марина отступила на шаг.
— А ты как смеешь? Настя и так лишилась матери в маленьком возрасте, а теперь ты хочешь, чтобы у неё ещё и меня не стало?
— Моя дочь тоже росла без отца! — голос Марины сорвался на крик.
— Но это был твой выбор! Твой! А мы с Настей не выбирали такой жизни, и ты не имеешь права говорить о том, что это она виновата в наших несчастьях.
Через неделю Марина подала на развод. После слов Виктора она больше не могла находиться рядом с ним.
Супруг не стал спорить. Он не уговаривал жену остаться. Витя тоже давно устал от постоянных конфликтов, напряжения и чувства, что его любовь к Насте становится камнем преткновения в браке с Мариной.
Женщина ушла с гордо поднятой головой, а напоследок бросила:
— Ты ещё пожалеешь! Мужчина с ребёнком никому не нужен! Рано или поздно ты приползёшь ко мне, но я не приму тебя обратно.
Но прошёл месяц, потом полгода, год. Никто ни к кому не приполз. Более того, Виктор вскоре познакомился с другой женщиной, которая тепло приняла его дочь. А Марина так и осталась одна.
Сначала она винила мужчин, считая их равнодушными и неспособными понять материнские чувства. Большинство из её ухажёров неплохо относились к Изольде, но никто не стремился стать настоящим отцом для неродной девочки.
И вот однажды Марина осознала простую вещь: она сама когда-то не смогла принять чужого ребёнка, требовала от мужа отказаться от собственной дочери ради «семейного счастья». Но при этом Марина желала, чтобы потенциальные отчимы безоговорочно любили Изольду как родную дочь.
От этого осознания стало по-настоящему стыдно. Марина поняла, что её единственный брак был разрушен не из-за детей. Его разрушила уверенность в том, что любовь можно распределить по собственному усмотрению, требуя жертв от других и не замечая собственных ошибок. Но нельзя ждать понимания, не научившись понимать самой. Вот только осознание пришло слишком поздно, когда уже ничего нельзя было поменять.
