МАШКИНЫ КАЧЕЛИ. (25 ЧАСТЬ).
Не о такой жизни Маша мечтала. Не этого хотела. Ей минул двадцать девятый год. Ни семьи, ни детей, даже кота нет. Конечно можно было взять какого-нибудь котенка и заменить им семью, но куда его девать когда она ездит в Петрозаводск? Она ненавидела этот город, но продолжала ездить на свидания. Чтоб договориться с начальством о длительном пребывании Маши в некоем подобии общежития для родственников и жен, нужно было привезти подношение. Маша обрывала руки таская попеременно то банки с краской, то какие-то детали для служебной машины, то канцелярию. Её скромная зарплата учителя почти вся уходила в эту бездонную бочку. Маша продала всю ювелирку Брониславы Борисовны, оставленной ей в наследство, оставив себе на память недорогую серебряную брошь в виде ласточки.
Длительные свидания тоже не приносили радости. В комнате где происходили её встречи с Виктором воняло так же как и на всей территории ИК. Мрачные стены под краску, занавесок на окнах нет, двери закрывать нельзя. Опытные жены вешали вместо двери одеяло, хоть какая-то иллюзия уединения. Маша тоже вешала одеяло, но её не покидало чувство, что за ней подглядывают. Она не могла расслабиться, ночи превращались в кошмар. Виктор требовал интима, Маша уступала под его напором, но была вся в напряжении, ожидая в любой момент появления посторонних и стыдясь производимых их телами звуков. Ей казалось, что выйди она из дома без юбки, то стыда было бы меньше. Всё это её мучало, но она продолжала ездить сюда снова и снова. Виктор держал её на крючке крепко, не позволяя сорваться.
Маша подурнела, как-то рано обабилась, поплыла телом, на лице появились первые морщины, меж бровей залегла глубокая складка, которую она маскировала чёлкой. Алёна скорбно смотрела на подругу, не в силах ей помочь. Подруга не знала о её поездках к Виктору, да и вообще о связи Маши с ним. Пыталась познакомить с друзьями мужа, приглашая подругу в гости, где якобы случайно оказывался очередной претендент в женихи. Маша видела все манипуляции Алёны, вроде даже подыгрывала ей, но все знакомства сводила на нет, находя у кавалеров кучу недостатков. Алёна махнула рукой. Не хочет–не надо. Сама она была включена в жизнь на сто процентов. Вела дом, заботилась о муже и сыне, получала второе образование психолога, увидев в этом большую перспективу для себя. Постепенно люди стали нести свои проблемы и комплексы в кабинет психолога, платя не маленькие деньги за удовольствие высказать свои проблемы. Пока что это был тоненький ручеёк, в основном бизнесмены и скучающие домохозяйки, но в будущем намечалось расширение клиентской базы. Разговоры с друзьями по душам за бутылочкой на тесной кухне уходили в прошлое. К тому же Алёна снова была беременна, на этот раз девочкой. В общем не до Маши.
А Маша пережила нашествие чёрных риэлторов, которые не мытьём так катаньем пытались отобрать у неё квартиру, обещая ей однокомнатную квартиру в новостройке и солидную сумму.
Смену директора на работе. Вместо интеллигентной Тамары Павловны пришёл ещё молодой Станислав Сергеевич Бродко. Ввел новые порядки, избавился от всех педагогов пенсионеров, упирая на то, что ему нужна молодая кровь. Заставлял молодых преподавателей работать за двоих, естественно недоплачивая за переработку. Маша не роптала. Дома её всё равно ни кто не ждёт, спешить не надо. Но такой ритм работы сказался на её психике. Маша и так пребывала в топком, безрадосном болоте, тянула непосильную ношу любовницы заключенного, так ещё дети выматывали нервы, сливая на неё подростковые гормоны. И ни какой отдушины, кроме редких визитов к Алёне. Подруга с мужем создали райский уголок в своей квартире, наполнили уютом и теплом. Данька с воплем "крёстная пришла" вис на ней как обезьянка, попутно заглядывая в пакет. Алёна строжила сына в питании, следила за диетой мужа, поэтому у них не водилась вредная еда. Ни печенья, ни конфет, ни чипсов. Только полезный перекус: яблоки, курага, орешки. Готовил в основном Павел, но иногда к плите вставала Алёна и тогда мужская часть дома уныло ела тушёную капусту, рыбу на пару и брокколи.
Сама Алёна ради сохранения фигуры отказалась от молочных каш с маслом, заменив их творогом и белковым омлетом с зеленью. Выглядела, кстати , Алёна превосходно. При любящем муже позволяла себе дорогие духи, модную одежду, салоны, маникюр раз в две недели, походы к косметичке. Павел и гордился красавицей женой, и ревновал, но оплачивал любую прихоть жены.
С уверенностью можно было сказать, что расчёт Алёны оказался верным.
Чего не скажешь о Маше. Она выжигала себя изнутри. Умом понимала, что связь с Виктором разрушает её, но ничего с этим не делала. Сама себе она говорила –"Он без меня пропадёт".
А то, что она пропадает, Маша как-то опускала за скобки.
Девяностые остались позади. Малиновые пиджаки ушли в тень, став уважаемыми предпринимателями. Город хорошел на глазах. Исчезли маленькие, стихийные рыночки, ларьки –бочки. Вместо них установили аккуратные павильончики. Люди вздохнули с облегчением. Миллениум обещал хорошие перспективы.
Только в Машиной жизни ничего не менялось. Письма, посылки, редкие свидания. Виктор просил потерпеть.
"Вот выйду, заживём. Тут такой кореш сидит, он мне обещал замутить бизнес. Умный чертяка. Ты меня только не бросай. Я больше никому на этом свете не нужен кроме тебя" – твердил он в каждом письме и при встрече.
Маша знала, что его семья ему не помогает. Более того, отреклась от непутёвого сына. Как-то давно Маша по просьбе Виктора отправилась к нему домой. Ему нужно было получить от родственников справки о составе семьи и их доходах, чтобы ходатайствовать об условно-досрочном.
Маша приехала к серому дому колодцу, поднялась на третий этаж, увидела простую дверь, выкрашенную коричневой краской. На её стук (звонок она не нашла), дверь открыла неопрятного вида женщина. От неё пахло кислой капустой и застарелым потом. Маша уловила внешнее сходство с Виктором и поняла, что перед ней его мать:
–Что надо?-гаркнула мамаша.
–Простите, я от Виктора. Он просил, чтоб вы выслали ему справки..
–Ишь ты, справки ему подавай! А когда я буду бегать их собирать? У меня здоровье плохое, еле хожу и ребёнок-инвалид на руках! Хоть бы копеечку выслал матери то– перебила мамаша.
–Так он же на зоне, что он вам вышлет то? –удивилась Маша.
–Знаю я. Вот что, девка, передай Витьке, что не когда мне справками заниматься.
За спиной мамаши показался высокий и очень полный молодой парень с широко расставленными глазами бусинками, сглаженными чертами лица и с вываленным наружу языком. Парень что-то промычал, тыча в Машу пальцем.
–Ой, Олежек, не стой на сквознячке. Иди, моя радость, иди. Я там блинчиков тебе нажарила– засюсюкала мать Виктора.
Маша поняла, что это младший брат Вити, из-за которого ушел из семьи отец. Теперь Маша поняла почему. Он не смог смириться, что его младший сын родился с синдромом Дауна.
В этот момент мамаша захлопнула дверь, забыв попрощаться.
Маша вышла из парадного и пошла к метро. Дорогой она думала, что теперь понимает Виктора. Он такой же как и она, никому не нужный ребёнок, с той разницей, что у неё то была Броня.
Продолжение следует...