Предлагаю на досуге субботнего дня ознакомиться с почти документальными воспоминаниями гв. сержанта Ханина о войсковом стрельбище Помсен:
Итак, товарищ Ханин рассказал: " Гв 67 МСП (ГСВГ, Грима, небольшой городок рядом с Лейпцигом…) часто стрелял на своём войсковом стрельбище Помсен. Конечно, не все роты, но в основном пехота стреляла по восемь стрельб: четыре дневных стрельбы и четыре ночных.
Когда рота выбегает по тревоге, то всегда последним выходит сержант. На нём пара автоматов, ночной прицел, десять биноклей, пулемёт РПК, ящик со снаряженными магазинами и большой сундук с противогазами. И всё это на время!
А некоторые МСР практически каждый день проводили на стрельбище. На трёх учебных БМП привозили ящики с выстрелами и патронами. На обед пешком возвращались в полк. После обеда опять пешком на ночную стрельбу…
По тропинке на Помсен можно было дойти за полтора часа, а по танковой дороге два часа в пыли и грязи. Но однажды комбат 1 МСБ майор Савкин пробежал эти 9км до Помсена по танковой дороге за 45 минут.
При отправлении на стрельбище БМПшки стояли за полком. Пехота выходила из калитки и вместе с ящиками с выстрелами и патронами садилась в БМП. Приказано было сидеть всем внутри, а сверху на командирском люке сидел офицер.
В каждый десант грузилось по пять бойцов, в башню БМП-1 садились двое. Ящики с выстрелами ставились на броню и придавливались пушкой. У каждой роте была одна учебная БМП-шка. На стрельбы ехали три машины с батальона.
На Помсене стреляли все по очереди. Механик-водитель у каждого наводчика-оператора был свой - тот кто стоит рядом в строю. Таким образом, прирабатывались люди в экипажах.
Закрываю глаза и вижу наш пешеходный маршрут на Помсен: через калитку вниз мимо тактического поля, дальше через засеянное пшеницей поле. До сих пор удивляюсь, почему у них такие налитые колосья? 55 доппель-центнеров как сказал знакомый ганс с Румберга...
После краем Румберга и прямо на мостик через ручей. Там разведка устраивала засады нашему пешему войску, так что этот участок преодолевали в полной боевой готовности. После мостика идём по тропинке через пастбище.
На колышках, огораживающих участки, растянута проволока-пара белая изоляция с оголённой медной жилкой. В узлах связки шнура слышны щелчки - это пробой электрического заграждения. Однажды когда подлезал, зацепил автоматом - током шарахнуло так что до сих пор помню.
Идём дальше… Шоссе на Гроссбух, асфальт и сливы по обе стороны дороги. Рота первого периода этот участок преодолевала в противогазах. Дальше карьер. Среди поля ямища метров двадцать и внизу вода плещется. Изгиб тропы мимо карьера и уже вдалеке на горизонте видно шоссе у Помсена. Машины едут в лучах закатного солнца...
А до него ещё три километра. Идем дальше… Тропинка узкая, на одного человека. Рота растянулась, но опасностей в виде полковой разведки мы не ждём. Справа невдалеке яблоневый сад, в котором яблоки собирали вплоть до Нового года.
Но сейчас там делать нечего, и наш путь лежит на стрельбище. Слева вдалеке танковая дорога и там кто-то пылит. Наверно учебные БМП идут в полк на ужин. Мы идём уже посреди картофельного поля…
Картошка сильная, посажена в земляные валы. Но кормовая для свиней и поэтому жёлтая и мылкая на ощупь. Вдалеке уже виднеется насыпь - это шоссе Помсен-Оттервиш. Немного поднажмём, и вот уже белеют классы для снаряжения боеприпасов и мишени для тренировок.
Асфальтовая дорожка ведёт нас к воротам мишенного двора и казармы полигонной команды, но нам не туда, а налево. Там расположена Центральная вышка и наш ротный уже там. Наши БМП уже здесь и привезли всё, что нужно для стрельбы
Однажды я получал боеприпасы для стрельб у Лопаткина и тот выдал осколочные выстрелы вместо инертных выстрелов для БМП-1. Ими и стреляли в тот раз. Много мазали. Осколочный выстрел тяжёлый и часто били с недолётом.
Но потом приспособились. На занятиях и стрельбах сержанта можно было определить только когда он с флажком стоит, а так-точно такие же вьючные как и все! Схватил что потяжелее и поволок…
Да, стреляли мы много, даже мы "спецы" получали цинки с патронами без отчета, как в Союзе, гильзами. Стреляные гильзы никто не собирал, писали отписку: "Гильзы невозможно найти в густой высокой траве".
Зато пистолетные гильзы тщательно собирались и сдавались на склад в тех же коробочках. Когда поздней осенью мы шли по танковой дороге на Помсен часто видели, как немцы на поля вывозят жидкие отходы со свинофермы и разливают по земле.
Вонища стояла - не продохнуть. Опять же влажность большая. Картошку сажали в валы и она росла там где просыпалась. А вот колорадских жуков я на кустах не замечал. Травили наверное…
При комполка Григорьеве и начштаба Потапове из 67МСП часто ездили в отпуска. Григорьев постоянно приезжал на Помсен смотреть, как стреляет рота. И отлично стрелявшим давал отпуска.
Особенно везло гранатомётчикам. Мишень танка большая, попасть в неё нетрудно. Поэтому желающие съездить в Союз старались попасть в цель к моменту прохода Григорьева. Один солдатик, кажется из 9 роты, таким образом съездил на родину на первом году службы.
Со второй роты из ГСВГ в отпуск ездил Серёга Гадышев из Тольятти. Он работал писарем в штабе. Как только в полк пришёл новый командир Фаюстов, все объявленные ранее отпуска накрылись медным тазом. А после был наш дембель…"
На Помсене часто стреляли под углом 45 градусов. Однажды на ночных стрельбах сержант Саша Феоктистов сел за наводчика и поехал выполнять стрельбу. Доехал до конца дорожки и последний выстрел влупил в белый свет под 45 градусов.
Ночью след выстрела хорошо видно. Так и полетел огонёк через лес. И полста трассеров вдогонку. Вечерами из казармы были видны такие выстрелы. Как только огонёк поднимается над лесом - значит очередной выстрел полетел к Гансам.
Солдатики были сознательные и стреляли в сторону леса. Вбок, на Помсен или Оттервиш не стреляли. На Помсене, на шестом и седьмом участке стрельбы стояли две мачты и между ними был натянут трос с фигуркой самолёта.
Иногда во время выполнения стрельбы из окопа стреляли вверх по самолётику. Высшим шиком было попасть в трос, соединяющий столбы. Пуля попадает в трос и с воем рикошетом летит незнамо куда. Случалось ли кому-нибудь перебить этот трос?
В августе 1983 года перед итоговой проверкой мы пристреливали ротные автоматы, пулемёты и СВД. Ст.л-т Лопаткин со службы РАВ выдал нам вместо обычных зажигательные патроны с красной головкой. Пошутил наверно!
Пристрелку мы начали примерно в полдесятого. Первый пристрел прошёл на "ура". Примерно через двадцать минут покрышки за мишенями загорелись. Остальное время до обеда мы тушили пожар.
Больше в этот день мы оружие не пристреливали… Ещё история. Однажды майор Поляков увидел как из торца здания 1 МСБ- того что был ближе к шоссе- солдатики бросают в окно зажжённые ленты пороха.
Наверное, Майор Поляков, начальник службы РАВ, был в тот раз дежурным по части, а ст.лейтенант Лопаткин - помдежем. Такой порох использовался в вышибном заряде выстрела пушки БМП-1.
На выстрел прикручивался стакан вышибного заряда, вся конструкция засовывалась в пушку и выстреливалась куда-то.Почти на каждой стрельбе у меня оставались некомплектные выстрелы.
То есть инертная граната есть, а вышибного заряда нет. Куда же он делся? А вот куда. Наши бойцы приспособились с помощью ножа для цинков с патронами вскрывать эти вышибные заряды и извлекать из них ленточный порох.
По возвращении в казарму для демонстрации эти листочки поджигались и выбрасывались в окно. Ночью это было особенно красиво - горящая бумажка медленно опускается на траву…
В Союзе, в учебке таскал 7,62 АКМ. Когда прибыл в ГСВГ, дали 5,45 АК-74. Он даёт меньше отдачи и поэтому при стрельбе результат лучше. В конце службы даже пристреливал наши ротные автоматы в тире…
Тир находился слева от танковой дороги между полком и вторым караулом. В нашей роте на каждый автомат и РПК было по два снаряженных рожка. Хранились в ружкомнате в железных ящиках. Это на сорок минут боя.
ПМ по штату был положен только офицерам и прапорщикам. Сверчки на учениях были с длинными АК-74 с прикладами. Нашим механикам-водителям в 1984 году вместо АПС (автоматический пистолет Стечкина, 9мм,14 патронов в магазине) были выданы АКСу - 5,45.
У гранатомётчиков тоже АПС забрали и выдали АКСу. И в отдельных гранатометных взводах МСБ появились расчеты гранатомёта АГС-17 "Пламя".
Однажды на стрельбы на войсковом стрельбище Помсен привезли десять автоматов АКМ и к ним тоже десять тысяч патронов 7,62. Перевооружалась какая-то караульная часть. Приказано было расстрелять все патроны.
Есть, выполняем! Сначала ходили в поле, как указано в 3УУС. Медленно. Всего три дорожки. Потом стали стрелять лёжа из-за укрытия. Опять медленно, всего три АКМ работают.
Позднее позвали всех механиков-водителей с роты и дали им пострелять сколько влезет, только магазины новые подавали.
Сразу десять автоматов на позиции. Настрелялись парни вволю, душу отвели. По времени кое-как уложились, чуть на обед в полк не опоздали. Не единожды на Помсене отстреливались патроны 7,62 при перевооружении каких то отдельных батальонов.
Целый день без перерыва сплошная стрельба из АКМ. Даже у операторов полигонной команды, вроде привыкших к стрельбе, к ужину болела голова. Ясен пень, что расстреливалась только часть патронов, остальные закапывались где то на стрельбище.
Стволы автоматов перегревались, пули падали недалеко, прямо перед стреляющим. Когда мне пришлось закапывать выстрелы от БМП, было сунулся на полянку недалеко от Директрисы, но лопатка сразу чиркнула по чему-то металлическому.
От греха подальше я выбрал другое место, поближе к дороге. Так и лежат они до сих пор там. Наверное… Прапорщику Тагирову видней!
Сразу за крайним боксом были позиции гранатомётчиков. Там однажды и построили отстрелявшихся бойцов перед маршем в казармы. Вдруг хлопок и у крайнего солдатика вата бабочкой из бушлата полетела.
Офицер подскочил к нему, разорвал бушлат и, увидев, что пуля только наполовину ушла в тело и рана неопасная, пинками погнал незадачливого бойца в дежурный ГАЗ-66 к Центральной вышке к медбрату. В медчасти полка быстро зашили рану.
Вечером этот боец уже ходил по казарме и всем показывал "боевую рану" Это высыпанным наполовину, почти без пороха патроном свои же стрельнули бойцу в бок. Как не дико звучит, но такой реальный случай был осенью 1983 года на стрельбище Помсен.
Вот такая вот развлекуха была у нашей пехоты. Я сам наблюдал всё это действие с метров пятидесяти. Сначала интересно было, но потом жутковато. Сдаётся мне, это был солдат с 9 роты призыва осень-83.
Однажды я забыл в оружейке трассера к пулемёту и СВД. По приказу ротного побежал с Помсена в полк. Туда-сюда обернулся за два часа. Но ящик патронов уже не понадобился! Вот такие воспоминания остались от войскового стрельбища Помсен и дороги к нему…"
2. Отрывок из моих книг: "1994 год, войсковое стрельбище переместилось под Дрезден, ближе к работе Директора Дома Германо-советской дружбы и стало называться "стрельбище Боксдорф":
"… Седан БМВ, ещё пахнущий кожаной обивкой, выехал из деревни, влетел на пригорок и перед возвратившимся через пять лет начальником войскового стрельбища вдали предстала великолепная картина родного полигона: в центре возвышалась Центральная вышка, уходил вдаль ряд пунктов управления различных направлений стрельб, сквозь голые деревья виднелась Директриса БМП и белела казарма солдат полигонной команды.
Прапорщик запаса Кантемиров крепче сжал ручку подлокотника, вздохнул и резко выдохнул, успокаивая сердцебиение. Андрэ с удивлением взглянул на пассажира и повернул автомобиль к Центральной вышке.
С каждым метром приближения к заветной цели картина менялась в худшую сторону. Прапорщик запаса уже видел пустые огромные проёмы окон вышки, облезлую краску на стенах и заметил распахнутую металлическую дверь на втором этаже.
Чёрный автомобиль BMW-e34 остановился на асфальтированной площадке перед Центральной вышкой полигона, где когда-то останавливались чёрные генеральские Волги и зеленные УАЗы проверяющих. Немец и русский вышли из машины, Андрэ продолжал что-то говорить, но бывший начальник стрельбища ничего не слышал…
Каждый раз, мечтая о возвращении на свой полигон в Германии, Тимур Кантемиров представлял совсем другую картину. Во-первых, он прибудет с женой и сыном; во-вторых, на полигоне обязательно будут стрелять и семья услышит выстрелы задолго до прибытия на место.
И, в-третьих, бывший начальник стрельбища, конечно же, договориться с руководителем стрельб (за бутылку русской водки, конечно…) о возможности восхититься завораживающей картиной стрельб родного мотострелкового полка с высоты Центральной вышки.
Вот так представлял прибытие на войсковое стрельбище простой советский прапорщик…
Молодой человек, вдыхая свежий воздух полей стрельбища, оглянулся вокруг. Разруха, уныние и запустение. На зданиях ни одного целого стекла, все двери нараспашку, дорожки в опавших листьях.
На всю округу раздавался постоянный скрип незакрепленной металлической двери от сквозняка на втором этаже Центральной вышки. Где советский полигон, неоднократно получавший вымпел лучшего стрельбища ГСВГ?
Складывалось впечатление, что мотострелковый полк покинул Германию в такой спешке, как при отступлении Красной Армии в сорок первом…
Кантемиров долго стоял, не двигаясь и разглядывая Директрису БМП. Водитель шикарной машины наконец-то замолчал и застыл в недоумении с мыслью о странности русского гостя – уже полчаса стоит, уставившись в одну точку.
А Тимур в глубине своей загадочной татарской души доверился внутреннему голосу и окончательно принял волевое решение – он никому не отдаст советский полигон. Ни Гансу, ни туркам!
Только сейчас безысходность происходящего на германской земле так поразила молодого человека, что он вновь решился на резкий поворот судьбы. За последние полгода в его жизни постоянно присутствовала опасность.
Сейчас бывший начальник советского полигона начал продумывать шаги, чтобы выбрать минимальный и приемлемый риск. И ещё россиянин подумал о том, что надо будет серьезно заняться немецким. Научиться языку настоящим образом.
Прапорщик запаса Кантемиров обязательно приступит к исполнению новых служебных обязанностей, хорошо представляя всю неопределенность сложившейся ситуации с его родным войсковым стрельбищем Боксдорф.
Конечно, у здорового нормального парня возникли страх риска и страх ответственности за дальнейшие действия, да и страх потери своих денег тоже присутствовал в глубине души всё ещё засекреченного лейтенанта российской милиции. Однако именно в этот момент Кантемиров смотрел своим страхам «прямо в лицо». Он справится…
Студент улыбнулся, повернул голову в сторону Андрэ и, подмигнув правым глазом, из которого по щеке катилась слеза, уверенно направился в сторону заросших дорожек для стрельбы из пушек и пулемётов боевых машин пехоты (БМП).
На первом этаже следующей вышки дверь также оказалась раскрыта нараспашку, но металлическая решётка в помещение трансформаторного узла осталась целой и закрытой на висячий русский замок. Даже сохранилась жизнеутверждающая табличка: «Не влезай, убьёт!».
Бывший прапорщик Советской Армии (а бывших не бывает…) взглянул под ноги, нашёл кусок проволоки, аккуратно согнул и, проделав несколько манипуляций с родным замком, с протяжным скрипом открыл решётку. Стоявший рядом немец восхищенно покрутил головой.
В прошлой советской жизни допуск к работе с силовым кабелем под напряжением 380 вольт был только у начальника стрельбища. Прапорщик запаса привычным рывком включил основной рубильник, трансформатор ровно загудел. Есть ток!
Тимур попросил немца шагнуть назад, тем же куском жесткой проволоки подцепил кусок доски пола и вскрыл пустую секретную нишу под кабелем трансформаторного узла, где когда-то хранились его восточные и западные марки в пустом цинке из-под автоматных патронов и под охраной огромной силы тока.
Эту нишу тогда ещё рядовой Кантемиров сделал сам при смене силового кабеля на стрельбище и планировал прятать в проёме дощатого пола свой будущий дембельский альбом. Дембель отложился на пять лет, а схрон пригодился для других и не совсем законных дел…
Прапорщик запаса Кантемиров, с удовольствием разглядывая свою работу, вспомнил, как однажды спрятал здесь несметно богатство по меркам ГДР – целых 14000 восточных марок, преступно добытых вместе с начальником вещевого склада, прапорщиком Тоцким. При зарплате того же прапорщика 500 марок в месяц...
В Группе Советских войск в Германии семейные и солидные офицеры с прапорщиками служили по пять лет, а не обременённые семьёй военнослужащие сверхсрочной службы служили ровно по три года, затем предстояла обязательная замена в Советский Союз.
Офицеры продолжали службу до выхода в запас, а у прапорщиков оставались ещё два года по пятилетнему контракту. Затем контракт по желанию обеих сторон продлевался ещё на пять лет. И так далее...
И только неугомонный армейский друг Тимура смог придумать аферу о возвращении при замене с незаконной визой обратно в ГДР с контрабандными золотыми и серебряными изделиями. Парни рискнули, им подфартило, и оба оказались «на коне» и с 7000 тысяч марок на брата. Примерно четырнадцать зарплат обычного прапорщика ГСВГ.
Затем удача отвернулась от прапорщика Тоцкого из-за большой и чистой любви к немке, а прапорщику Кантемирову пришлось вытаскивать друга из беды и вплотную столкнуться с особым отделом родного полка и сотрудником КГБ в виде нового директора Дома Советско-Германской дружбы в Дрездене.
Благодаря начальнику стрельбища история закончилась хорошо, любящие сердца воссоединились вновь, но уже в разваливающимся на куски Советском Союзе… И где сейчас его армейский друг?
Студент решил больше не теребить душу и не пошёл во двор опустевшего расположения полигонной команды. Никуда от него стрельбище не денется...
Один из вожаков русской мафии вернулся в суровую реальность и приказал личному водителю выдвигаться в ОТБ (отдельный танковый батальон), где вдумчиво выполнил распоряжение ГамлЕта – проверил казармы, железную дорогу и электроснабжение бывшей воинской части. Всё гут!"
P.S. Полностью все книги с самого начала читаем здесь: https://gapi.ru/kamrad
