– Аркадий Петрович, вы только подпись поставьте, а смотреть на огонь необязательно.
Начальник хозяйственного отдела районной администрации поднял глаза от папки и посмотрел на своего заместителя. Тот стоял у окна, держал в руке ключи от служебной машины и явно торопился закончить неприятное дело до обеда.
– А без моей подписи она не горит? – спросил Аркадий.
– Без вашей вообще ничего не происходит, – вздохнул Костя. – Бумаги не будет.
Аркадий снял очки и снова посмотрел на акт. Старая металлическая лодка, собственник которой не установлен, на балансе района не числится. Место хранения – посёлок Бережки. Состояние признано неудовлетворительным. Решение комиссии – списать, разобрать и передать остатки на утилизацию.
Внизу стояли три подписи. Не хватало только его согласования.
– Откуда взялся огонь? – спросил Аркадий. – В акте написано про разборку и вывоз.
– Подрядчик решил на месте деревянные части выжечь. Чтобы не возиться.
– Кто ему разрешил?
Костя пожал плечами.
– Наверное, решил, что так быстрее.
– Быстрее бывает не всегда правильнее.
– Вот поэтому я и предлагаю съездить. Вы посмотрите, остановите, если что не так, потом вернёмся. В столовой сегодня рассольник.
– Ты меня рассольником не уговаривай.
– Тогда котлетой.
Аркадий всё-таки улыбнулся. Он не любил выезды, особенно такие, где заранее было ясно, чем всё закончится. За двадцать семь лет службы он научился отличать настоящую проблему от шума вокруг неё. Настоящая проблема обычно лежала молча, занимала полстраницы и требовала денег, которых не было. Шумная приходила с жалобами, фотографиями, коллективными письмами и уверениями, что район непременно рухнет, если не заменить крышу, трубу, забор или табличку на клубе.
Лодка казалась именно шумной проблемой. Она числилась неизвестно за кем, лежала у воды, занимала место и, судя по снимкам, давно просилась в металлолом.
Дорога до Бережков шла между полями, где снег уже провалился и почернел. В низинах блестела вода. Костя вёл машину осторожно, объезжая ямы, и время от времени поглядывал на небо.
– Река нынче рано пойдёт, – сказал он.
– Каждый год это говорят.
– И каждый год она всё равно идёт.
На въезде в посёлок их встретила женщина в коротком ватнике и резиновых сапогах. Она стояла посреди дороги, будто собиралась остановить не служебную машину, а товарный поезд.
Костя притормозил.
– Галина Матвеевна, – сообщил он. – Заведует клубом, библиотекой и всеми людьми, которые не успели спрятаться.
Женщина распахнула пассажирскую дверь раньше, чем Аркадий успел выйти.
– Вы Лосев?
– Я.
– Тогда разворачивайтесь.
– Добрый день и вам.
– Добрый будет, когда вы уедете без спичек.
Костя тихо кашлянул, скрывая смешок.
– Мы приехали осмотреть имущество, – сказал Аркадий. – Не устраивайте представление посреди дороги.
– Представление у нас в клубе по субботам. А сегодня вы лодку ломать приехали.
– Я ещё ничего не подписал.
– Значит, есть надежда, что вы не только на бумаги смотрите.
Аркадий не ответил. Люди любили делить чиновников на бумажных и человеческих, словно одно непременно исключало другое. Только без бумаги любой человеческий порыв через месяц превращался в вопросы, кто разрешил, кто отвечал и кто теперь будет платить.
У берега уже собралась небольшая толпа. Двое рабочих выгружали из грузовой машины канистру, лопаты и длинный багор. Рядом стоял участковый, молодой и заметно смущённый. Чуть поодаль, на перевёрнутом ящике, сидел сухощавый старик в синей вязаной шапке. Руки у него были чёрные от машинного масла.
Лодка лежала на брёвнах. На фотографиях она выглядела хуже. Здесь же Аркадий увидел широкий плоский корпус, свежие полосы сварки вдоль борта и тёмно-зелёную краску, положенную неровно, но недавно. На корме висел старенький мотор. Внутри были закреплены лавки, лежали два весла и свёрнутая верёвка.
Особенно бросалась в глаза одна уключина. Её покрасили густой синей краской, совсем не подходившей к зелёному борту.
– По акту двигателя нет, – сказал Аркадий.
Старик поднялся с ящика.
– По акту его и правда нет. А он вот висит.
– Макар Ильич, – строго произнесла Галина Матвеевна. – Мы договорились говорить спокойно.
– Я спокойно. Голос у меня такой.
Аркадий подошёл к лодке и провёл ладонью по борту.
– Кто ремонтировал?
– Я, – ответил старик. – С Мишкой. Он сейчас из школы прибежит.
– На каком основании?
– На берегу стояла, ржавела. Мы и сделали.
– Чья она?
– Наша.
– Это не ответ.
– Для вас, может, и не ответ. А для нас ответ. В ней весь посёлок сидел.
Костя раскрыл папку.
– Макар Ильич, лодка не стоит ни у кого на учёте. Собственник не установлен.
– А река у вас на учёте стоит? – спросил старик.
– Река пока не лежит у подъезда к воде и не мешает проезду техники, – вмешался участковый. – А лодка, по документам, мешает.
– Кому она мешает? – повысила голос Галина Матвеевна. – Она у сарая лежала.
Рабочий в оранжевой жилетке устало переступил с ноги на ногу.
– Давайте уже решать. Нам сказали до обеда управиться.
Он поднял канистру, и Галина Матвеевна встала перед лодкой.
– Не подходите.
– Женщина, отойдите. Эту лодку сегодня сожгут. У нас распоряжение.
Слова прозвучали буднично, будто речь шла о куче старых досок. Аркадий заметил, как Макар Ильич машинально положил ладонь на синюю уключину.
– Канистру поставьте, – сказал Аркадий.
– Так время идёт.
– Я сказал, поставьте. В распоряжении нет ни слова о сжигании на берегу.
Рабочий пожал плечами и опустил канистру на землю.
Из-за домов выбежал мальчишка лет четырнадцати. Куртка была расстёгнута, школьный рюкзак бил его по спине.
– Не начали? – крикнул он.
– Пока нет, – ответил Макар Ильич.
Мальчишка подбежал к лодке и встал рядом со стариком.
– Я мотор сам перебрал, – выпалил он, глядя на Аркадия. – Там только свечу менять надо было и шланг. Он хороший. Можете завести.
– Тебя как зовут?
– Михаил.
– Фамилия?
– Серов.
– А мотор чей?
– Был дяди Вити из соседнего посёлка. Он его Макару Ильичу отдал. Есть расписка.
– Есть? – переспросил Аркадий.
Макар Ильич нехотя полез за пазуху и достал сложенный вчетверо лист.
– Вот. С паспортными данными. Всё как вы любите.
Аркадий прочитал расписку. Она была составлена просто, но понятно. Двигатель передавался Макару Горохову безвозмездно. На обороте стояли подписи двух свидетелей.
– Мотор к лодке отношения не имеет, – сказал Аркадий. – Его снимите. Весла и верёвку тоже.
Миша побледнел.
– А лодку?
– Лодка по документам не числится ни за организацией, ни за человеком. Комиссия признала её непригодной.
– Кем признала? – спросил Макар Ильич.
Аркадий посмотрел на акт. Осмотр проводили два сотрудника хозяйственного отдела и представитель поселковой администрации. Технического специалиста среди них не было.
– Вот и я спрашиваю, кем, – продолжал старик. – Снаружи посмотрели, сапогом пнули и решили. А днище кто видел? Сварку кто проверял? Мы её на воду спускали.
– Когда?
– Осенью. Держит.
– Почему никому не сообщили, что ремонтируете?
Макар Ильич отвёл глаза.
– А кому сообщать? Галине Матвеевне сообщили.
– Я в район звонила, – тут же сказала она. – Меня три раза переводили из одного кабинета в другой. Потом велели написать обращение. Я написала.
– Номер обращения есть?
– Был на бумажке. Бумажку я в словарь положила.
Костя тихо пробормотал, что лучшего места для районного документа не найти.
Аркадий обошёл лодку. Сварные швы выглядели крепкими, но он в них не разбирался. Под кормой была видна старая вмятина, закрытая металлической заплатой. На носу белела стёртая надпись. Можно было разобрать только две буквы.
– Как она называется?
– «Крапива», – сказал Миша.
– Почему «Крапива»?
– Потому что все от неё сначала нос воротят, а потом оказывается, что она полезная.
Галина Матвеевна гордо кивнула.
– Хорошее название.
– Название не делает лодку безопасной, – ответил Аркадий.
– А огонь сделает? – спросил мальчик.
Аркадий промолчал. Такой вопрос от взрослого он счёл бы дешёвым нажимом, но Миша спросил без хитрости. Просто хотел понять.
От реки тянуло сыростью. За прибрежными кустами уже стояла талая вода. Бережки располагались на длинном пологом мысу. Основная дорога подходила с востока и каждую весну на несколько дней уходила под воду. Аркадий знал это по районным сводкам, хотя прежде здесь не бывал. Подтоплен подъезд. Проезд ограничен. Организован подвоз. Ситуация контролируется.
– Для чего вы её используете? – спросил он.
– Когда дорогу заливает, возим продукты, почту, лекарства, – ответила Галина Матвеевна. – Елена Павловна из медпункта подтвердит.
– Для перевозки людей нужна исправная лодка, спасательные жилеты и тот, кто имеет право ею управлять.
– Жилеты есть.
Галина Матвеевна открыла сарай. На гвоздях висели шесть ярко-оранжевых жилетов. Один был детский.
– А управляет Макар Ильич, – добавила она.
– Документы есть? – спросил Аркадий.
Старик поморщился.
– Срок действия закончился. Я подал заявление, жду.
– Значит, пока возить людей вы не можете.
– Пока не могу. Потому и Мишку учу мотор слушать, а не людей катать.
– Михаилу четырнадцать.
– Я считать умею.
Спор начинал ходить по кругу. Аркадий закрыл папку.
– Сегодня ничего жечь и разбирать не будем.
Рабочие оживились, но не от радости.
– А нам что в отчёте писать? – спросил один.
– Пишите, что фактическое состояние лодки не соответствует материалам осмотра. Решение приостановлено до проверки специалистом.
– Это длинно как-то.
– Зато понятно.
Галина Матвеевна выдохнула, но улыбаться не стала.
– Значит, оставите?
– Значит, пока не тронем. Лодку не спускать. Двигатель снять и хранить отдельно. Кто будет отвечать за сохранность до повторного осмотра?
– Я, – сказал Макар Ильич.
– Подпишете обязательство.
– Подпишу. Я не от подписи бегаю. Я от бессмысленной работы бегаю.
Костя увёл рабочих оформлять бумагу. Участковый отошёл звонить начальству. Миша полез снимать мотор, но Аркадий остановил его.
– Сначала уроки.
– У меня всё сделано.
– Тогда куртку застегни.
Мальчик послушался и вдруг спросил.
– А вы правда можете её оставить?
– Я могу сделать так, чтобы её осмотрел человек, который понимает в лодках. Остальное будет зависеть от состояния корпуса.
– Он хороший.
– Ты к нему привязан, потому что сам ремонтировал. Это не одно и то же.
Миша нахмурился.
– Вы тоже к своей машине привязаны?
– Нет.
– А зачем тогда каждый раз, когда выходите, на неё оглядываетесь?
Аркадий посмотрел на служебную машину. На заднем крыле после зимы проступило пятно ржавчины.
– Проверяю, закрыта ли.
– Два раза?
Галина Матвеевна рассмеялась.
– Не спорьте с ним, Аркадий Петрович. Он у нас наблюдательный. В библиотеке детективы читает.
В клубе их напоили чаем. На столе стояла миска с сушками, банка смородинового варенья и блюдце с тонко нарезанным сыром. Аркадий хотел отказаться, но Костя уже намазал варенье на сушку и теперь пытался съесть её так, чтобы не испачкать пальцы.
– Вы всё-таки объясните, откуда лодка взялась, – попросил Аркадий.
Галина Матвеевна достала из шкафа старый альбом.
– Она ещё при совхозе была. Рыбу на ней не ловили, она хозяйственная. Мешки возила, доски, людей через разлив. Потом совхоз распался, имущество разбирали. Лодку оставили, потому что тяжёлая. Так и лежала у старого склада. Её латали всем посёлком.
На снимках лодка была то серой, то синей, то зелёной. Возле неё стояли люди с вёдрами, ящиками и свёртками. На одной фотографии молодая Галина Матвеевна держала над головой сапоги, а рядом смеялся Макар Ильич.
– Это когда мост размыло, – объяснила она. – Мы тогда через протоку добирались.
– Фотография не подтверждает право на имущество.
– Я понимаю. Но она подтверждает, что лодка не вчера из камышей выросла.
Аркадий перелистнул страницу. На следующем снимке две женщины выгружали из лодки связки книг.
– Библиотеку перевозили?
– Нет, только новые учебники. Машина не прошла. Дети ждали.
– Почему вы раньше не занялись документами?
Галина Матвеевна закрыла альбом.
– Потому что каждый думал, что это сделает кто-то другой. А потом привыкли, что лодка просто есть. Знаете, как с колодцем. Пока вода идёт, никто не спрашивает, где его паспорт.
Аркадий знал. Именно так в районе существовала половина полезных вещей. Они были нужны всем и не принадлежали никому. Пока не ломались, не попадали в проверку или не требовали денег на содержание.
В кабинет он вернулся уже под вечер. На столе лежали новые бумаги, телефон мигал пропущенными звонками, а секретарь напомнила о совещании. Аркадий попросил соединить его со службой, которая занималась техническим освидетельствованием маломерных судов.
– Нужен специалист для осмотра корпуса, – сказал он. – Не по фотографии. На месте.
На том конце провода вздохнули.
– У нас людей мало.
– У нас лодок ещё меньше.
– Что за срочность?
– Её собирались разобрать по акту, составленному без технического заключения.
– Кто составил?
– Мои сотрудники.
После короткой паузы собеседник уже не вздыхал.
– Сразу не обещаю. Как только освободится инженер, направим.
Аркадий положил трубку и вызвал к себе тех, кто подписал первый акт. Оба вошли настороженно.
– Расскажите, как осматривали лодку.
– Обычным порядком, – ответил один. – Визуально.
– Днище смотрели?
– Она тяжёлая.
– Это я уже заметил.
– Там и так всё ясно было. Старая, документов нет, борт мятый.
– А свежую сварку вы не увидели?
Сотрудники переглянулись.
– На фотографиях не очень заметно.
– Вы фотографии делали.
– Свет был плохой.
Аркадий снял очки.
– Новый осмотр проведёт специалист. До этого акт считаем неполным. А вы оба поедете вместе с ним и посмотрите, чем осмотр отличается от прогулки к реке.
Когда они вышли, Костя прислонился к косяку.
– Рассольник остыл.
– Переживу.
– А лодка?
– Посмотрим.
– Вы же понимаете, что даже исправный корпус нельзя просто оставить на берегу без хозяина и ответственного.
– Понимаю.
– Придётся оформлять, искать, кому передать, предусматривать хранение и обслуживание.
– Понимаю.
– Денег нет.
– Это я тоже понимаю.
Костя помолчал.
– Иногда вы страшный человек, Аркадий Петрович. Всё понимаете, а всё равно продолжаете.
– Кто-то же должен дослушать проблему до конца.
К повторному осмотру вода уже подошла к нижним огородам. Инженер по имени Леонид приехал в непромокаемом комбинезоне, с молотком, фонарём и недовольным лицом. Он заставил мужчин поднять лодку выше на брёвнах, долго простукивал днище, заглядывал под заплаты и задавал Макару Ильичу вопросы о сварке.
– Сам варил?
– Сосед помогал. Он сварщик.
– Электроды какие?
Макар Ильич назвал марку. Леонид впервые посмотрел на него с интересом.
– Шов не красавец, но держать будет. Вот здесь надо переделать. И кормовую накладку усилить. Дерево заменить. После этого спустить без людей и проверить, не набирает ли воду.
– Значит, не металлолом? – спросила Галина Матвеевна.
– Сейчас это не готовое к эксплуатации судно, – осторожно ответил Леонид. – Но и разбирать корпус рано. Восстановить можно.
Миша стоял рядом и улыбался так, будто ему только что выдали школьную грамоту.
– Я говорил.
– Ты много говоришь, – заметил Макар Ильич. – Неси мел.
Леонид отметил на борту места, которые требовали ремонта. Возле синей уключины задержался.
– Это зачем так покрасили?
– Другой краски не было, – ответил Миша.
– А теперь пусть будет, – неожиданно сказал инженер. – Видно хорошо.
Аркадий попросил его оформить заключение без лишней спешки и без попыток кому-либо угодить.
– Я никому не угождаю, – обиделся Леонид.
– Поэтому вас и позвали.
Пока мужчины обсуждали корпус, с дороги донёсся шум воды. По низине быстро шёл мутный поток. Участок асфальта, ещё утром сухой, уже блестел под тонким слоем.
– Началось, – сказала Галина Матвеевна.
К вечеру проезд закрыли. Районная служба привезла на прицепе новую лодку с мощным мотором. Она выглядела надёжно, блестела чистыми бортами и внушала доверие даже тем, кто боялся воды. Аркадий остался в Бережках, потому что нужно было решить вопрос с доставкой продуктов и лекарств. Он стоял у берега рядом с Леонидом, когда новую лодку спустили в протоку.
Мотор заревел. Лодка пошла вперёд, но через несколько минут остановилась. Винт поднял со дна мутную тину. Водитель попробовал дать назад, потом заглушил двигатель.
– Мелко, – сказал Леонид. – Она тяжёлая и сидит глубоко.
– В прошлом году проходила, – возразил представитель службы.
– В прошлом году русло было другим.
Макар Ильич ничего не сказал. Он только посмотрел на «Крапиву», стоявшую на брёвнах.
– Даже не думайте, – предупредил Аркадий.
– Я молчу.
– У вас лицо разговаривает.
Тем временем у клуба собрались люди. В посёлке оставалось достаточно запасов, никто не нуждался в срочной помощи, но на другом берегу стояла машина с хлебом, лекарствами для медпункта и материалами, необходимыми для окончательного ремонта лодки.
– Забавно выходит, – сказал Костя. – Чтобы починить старую лодку, нужна старая лодка.
– Она ещё не проверена.
– Пустой её можно провести на верёвке, – предложил Леонид. – Без двигателя. Сначала усилим слабые места временными накладками, заменим доски и спустим без людей. Если корпус останется сухим, перевезём только груз. Небольшими партиями.
Аркадий посмотрел на инженера.
– Вы готовы взять проверку под личный контроль?
– Готов. Но никаких пассажиров и никакой самодеятельности.
Макар Ильич уже нёс инструмент.
Работали у сарая при свете переносной лампы. Галина Матвеевна носила чай, Миша подавал ключи, Костя держал фонарь и жаловался, что его служебная должность не предусматривает сидения в грязи. Леонид укреплял накладки болтами, Макар Ильич менял деревянный настил.
Аркадий сначала стоял рядом, потом снял пальто, закатал рукава и начал вычищать из лодки старую труху. В щели нашлись алюминиевая ложка, две пуговицы и детский карандаш.
– Богатая лодка, – сказал Костя. – Если ещё немного поискать, сама себя окупит.
– Ложку не бери, – отозвалась Галина Матвеевна. – Это общественное имущество.
Когда временные работы закончили, «Крапиву» столкнули в воду. Она качнулась, приняла вес и замерла. Макар Ильич привязал длинную верёвку. Пустую лодку провели вдоль берега, потом вытащили и проверили днище.
– Сухо, – сказал Леонид.
Он произнёс это спокойно, но все заулыбались.
Груз перевозили небольшими партиями. Мотор не ставили. Лодку тянули за верёвку там, где было мелко, а на более глубоком участке Макар Ильич работал веслом. Аркадий запретил Мише садиться внутрь, и тот бежал по берегу, пока берег не кончился.
Синяя уключина мелькала над водой, как яркая отметка. На обратном пути в лодке лежали хлебные лотки, коробки с лекарствами, стальная полоса и инструменты для дальнейшего ремонта. Никакого подвига в этом не было. Просто груз оказался там, где его ждали.
Когда последнюю партию выгрузили у клуба, Галина Матвеевна поставила перед Аркадием кружку горячего чая.
– Теперь разберёте?
– Теперь оформим.
– Это разные слова?
– Очень разные.
– А если денег не дадут?
– Будем искать вариант, при котором у лодки появится законный владелец и ответственный за содержание.
Макар Ильич сел на перевёрнутый ящик.
– На меня оформляйте.
– На вас нельзя просто взять и оформить имущество, которым пользуется весь посёлок.
– Опять просто нельзя.
– Просто почти ничего нельзя. Но можно оформить лодку на районный хозяйственный отдел, оставить место хранения в Бережках и определить ответственного за эксплуатацию.
– Ответственным буду я, – сказал Макар Ильич.
– Сначала закончите необходимые формальности и восстановите документы.
– Я знаю. Вы мне это уже во сне говорите.
Оформление оказалось скучнее спасения, но труднее. Нужно было уточнить происхождение корпуса, описать фактическое состояние, отменить прежнее решение, провести оценку, определить место хранения, предусмотреть расходы на ремонт и назначить ответственного. Аркадий не обещал, что всё решится сразу. Пока вода уходила с дороги, Галина Матвеевна ездила в район с папкой, Макар Ильич занимался документами, а Леонид составлял перечень обязательных работ. Миша после школы приходил в клуб и переписывал на чистовик таблички для сарая, потому что его почерк оказался самым разборчивым.
В кабинет Аркадия они являлись по очереди.
– Почему здесь написано «лодка зелёного цвета»? – возмущалась Галина Матвеевна. – Она болотная.
– В официальных документах цвета «болотная после третьего ремонта» нет.
– А синюю уключину укажете?
– Нет.
– Она отличительный признак.
– Галина Матвеевна, отличительный признак должен помогать опознать имущество, а не рассказывать его биографию.
Макар Ильич принёс справку и положил на стол.
– Вот. Теперь могу управлять.
– После завершения ремонта и технической проверки лодки.
– Я знаю.
Миша однажды пришёл вместе с ним и поставил перед Аркадием маленькую жестяную банку.
– Это вам.
– Что там?
– Синяя краска. Для машины. У вас крыло ржавеет.
Аркадий открыл банку. Краска была того самого густого цвета.
– Я служебную машину сам не крашу.
– Тогда домой возьмите.
– Зачем мне дома синяя краска?
Миша пожал плечами.
– У каждого что-нибудь ржавеет.
Банка осталась на подоконнике.
После ремонта и технической проверки лодку оформили на районный хозяйственный отдел, определили место хранения в Бережках и присвоили ей номер. Название «Крапива» в официальных бумагах не значилось, но Галина Матвеевна заказала небольшую деревянную дощечку и прикрепила её к борту изнутри, чтобы ни с кем не спорить.
На берегу устроили короткую приёмку. Без музыки, ленточек и речей. Леонид ещё раз проверил корпус, Макар Ильич показал жилеты, аптечку, крепкую верёвку и исправный мотор. Аркадий сверил номер на металлической пластине с документами.
– Всё? – спросила Галина Матвеевна.
– Почти.
Он достал из кармана отвёртку.
– Держите ровно.
Миша прижал пластину к борту. Аркадий закрутил первый винт, Макар Ильич второй. Потом старик провёл ладонью по синей уключине.
– Её перекрасить надо. Облупилась.
– Не надо, – сказал Аркадий. – Видно хорошо.
Лодку спустили на воду. В этот раз внутри сидели Макар Ильич и Леонид. Миша стоял на берегу в детском жилете, хотя уже почти вырос из него, и ждал своей очереди пройти учебный круг под присмотром взрослых.
Мотор заработал не сразу. Кашлянул, затих, потом завёлся ровно. «Крапива» отошла от берега, повернула и прошла вдоль камышей. Синяя уключина блеснула на солнце.
Костя толкнул Аркадия локтем.
– Хорошо, что тогда рассольник остыл.
– Почему?
– Поели бы вовремя, подписали бы всё быстро. А так целая лодка получилась.
– Она и была лодкой.
– Для них была. Для нас стала только сейчас.
Галина Матвеевна услышала и кивнула.
– Вот это вы правильно сказали. Вещь иногда существует дважды. Сначала для тех, кому нужна, а потом для тех, кто наконец согласился её заметить.
Аркадий посмотрел на номер, крепко сидевший на борту. Винты ещё блестели. Рядом синела старая уключина, которую красили тем, что нашлось под рукой. Одно было новым и официальным, другое старым и почти смешным. Но держались они на одной лодке и теперь уже не спорили друг с другом.
Когда «Крапива» вернулась, Миша первым схватился за борт.
– Аркадий Петрович, прокатитесь?
– В другой раз.
– Вы каждый раз так говорите.
– Я ни разу такого не говорил.
– Значит, сегодня первый.
Галина Матвеевна протянула Аркадию оранжевый жилет.
– Надевайте. Документы в порядке, лодка проверена, управляющий допущен. Теперь у вас нет ни одной бумажной причины остаться на берегу.
Аркадий взял жилет. Он был немного тесен в плечах, и Костя сразу отвернулся, чтобы не улыбаться. Макар Ильич завёл мотор, Миша сел на переднюю лавку, а Аркадий осторожно перешагнул через борт.
Лодка мягко отошла от берега.
– Только синюю уключину не трогайте, – предупредил Миша. – Она у нас счастливая.
– Почему?
– Потому что её хотели сжечь, а она теперь номер охраняет.
Аркадий посмотрел на яркую железку, на воду, на людей у клуба и понял, что спор всё это время шёл не о старом корпусе. Он был о привычке уничтожать то, чему не нашлось строки в ведомости. Строку они всё-таки нашли. Не самую удобную и не самую дешёвую, зато честную.
А как вы думаете, всегда ли стоит избавляться от старой вещи, если она ещё может быть по-настоящему нужна людям?