Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Коммерсантъ

Спектакль в двух многодействиях

Новая «Анна Каренина» в Музтеатре Станиславского На сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко худрук балетной труппы Максим Севагин представил свою версию двухактного балета Ильи Демуцкого «Анна Каренина». Обилие персонажей и симультанность действия не помешали Татьяне Кузнецовой сориентироваться в хитросплетениях балетной интерпретации. Для своей постановки Максим Севагин выбрал балет Ильи Демуцкого, написанный композитором в 2018 году по заказу чикагской труппы Joffrey Ballet для хореографа Юрия Посохова. В московский вариант Демуцкий внес коррективы: изменил порядок сцен, добавил народные песни (сопрано Лариса Андреева). Но, поскольку восемь лет назад он создал свой балет на иное либретто, все равно кажется, что этот «костюм» с чужого плеча. Ибо московское либретто Андрея Золотарева, воткнувшего в балет два десятка действующих лиц, полтора десятка «локаций» и второстепенных эпизодов (вроде пребывания Кити Щербацкой на водах), не укладывается ни в какие теа

Новая «Анна Каренина» в Музтеатре Станиславского

На сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко худрук балетной труппы Максим Севагин представил свою версию двухактного балета Ильи Демуцкого «Анна Каренина». Обилие персонажей и симультанность действия не помешали Татьяне Кузнецовой сориентироваться в хитросплетениях балетной интерпретации.

Пока у кровати Анны суетятся акушеры, на авансцене Вронский (Герман Борсай) и Каренин (Иван Михалев) почти находят общий танцевальный язык.📷Фото: Карина Житкова / МАМТ
Пока у кровати Анны суетятся акушеры, на авансцене Вронский (Герман Борсай) и Каренин (Иван Михалев) почти находят общий танцевальный язык.📷Фото: Карина Житкова / МАМТ

Для своей постановки Максим Севагин выбрал балет Ильи Демуцкого, написанный композитором в 2018 году по заказу чикагской труппы Joffrey Ballet для хореографа Юрия Посохова. В московский вариант Демуцкий внес коррективы: изменил порядок сцен, добавил народные песни (сопрано Лариса Андреева). Но, поскольку восемь лет назад он создал свой балет на иное либретто, все равно кажется, что этот «костюм» с чужого плеча.

Ибо московское либретто Андрея Золотарева, воткнувшего в балет два десятка действующих лиц, полтора десятка «локаций» и второстепенных эпизодов (вроде пребывания Кити Щербацкой на водах), не укладывается ни в какие театральные ворота. Сдался даже многоопытный сценограф Владимир Арефьев: на все случаи жизни повесил черный задник, в котором приоткрываются вертикальные проемы с разными подсветками (голубая — курорт, желто-оранжевая — деревенский рассвет и т. д.). Места действия он обозначил предметами интерьера: кресла-стулья вносят на сцену служители-«лакеи», крупную мебель — типа кровати, на которой рожает Анна,— вывозят на фурках или на колесиках.

Читать продолжение на сайте «Ъ».