— Ну что, довольны? Добились своего? Выгнали собственного сына на улицу. Мы сняли ужасную, обшарпанную однушку в спальном районе. Там старые обои, там колонка газовая полурабочая. И все это из-за вашего эгоизма! Но вы не радуйтесь слишком рано. Вы теперь тут одна будете сидеть, со своей геранью и книжками. И никто к вам не придет. Никто не позвонит. Сережа больше знать вас не хочет. Мы с ним поговорили… Он согласен со мной... Будете сидеть тут в одиночестве — даже помочь некому будет.
***
Евгения не подняла головы от смартфона. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и на свекровь внимания не обращала.
— Вы с ума сошли? — Лариса стояла посреди гостиной. — Жень, я тебя спрашиваю. Где мой комод?
— На улице, Лариса Васильевна. Около баков аккуратно поставили. Может, заберет кто-то на дрова. Этот старый ширпотреб только туда и годился, он портил весь интерьер. Тут дышать нечем от вашего хлама.
— Сережа! — Лариса повернулась к сыну, который сидел у окна и делал вид, что увлечен экраном ноутбука. — Ты это слышал? Ты это видел? Это же комод твоего дедушки! Он его сам реставрировал. Это дуб, ручная работа!
Сергей вздохнул, закрыл ноутбук и потер переносицу.
— Мам, ну не кричи. Женя права, он объективно занимал кучу места. И от него шел этот вечный запах старости. Мы тут хотим сделать нормальную современную гостиную.
— Запах старости? — Лариса прижала ладонь к груди. — В моей собственной квартире?
— Мама, этот комод разваливался, — Евгения наконец отложила телефон и посмотрела на свекровь. В ее глазах читалось только холодное раздражение. — Мы здесь молодые хозяева, мы имеем право решать, как будет выглядеть наше жилье. Мы тут живем, если вы забыли. И нам нужен нормальный дизайн, а не склад краеведческого музея. Если вам что-то не нравится — можете уехать на дачу, там вам самое место с вашими книгами.
— Ваше жилье? — прошептала Лариса. — Ваше?
— Ну а чье? — Евгения пожала плечами. — Мы тут зарегистрированы. Сережа тут вырос. Мы семья. Или вы хотите, чтобы мы в этой трущобе растили ваших будущих внуков? Кстати, о книгах. Я половину коробок в коридоре тоже приготовила на вынос. Эти ваши собрания сочинений и подшивки журналов. Зачем они?
— Не трогай книги! — вскрикнула Лариса. — Женька, не смей прикасаться к вещам моего мужа!
— Лариса Васильевна, ну прекратите этот цирк, — Евгения поморщилась и поднялась с кресла. — Вашего мужа нет уже десять лет. А вы все цепляетесь за его старые тряпки и макулатуру. Нужно жить настоящим. Нам здесь нужно пространство.
Сергей молчал, глядя в окно. На улице шел мелкий осенний дождь. Комод, наверное, уже промок. Лариса представила, как разбухает старое дерево под каплями воды, как тускнеет лак, который ее покойный муж аккуратно наносил слой за слоем.
— Сережа, скажи ей, — тихо попросила Лариса. — Скажи хоть слово.
Сергей вздохнул, но с места не сдвинулся.
— Мам, ну правда, на даче сейчас хорошо. Тихо. Ты же сама говорила, что хочешь там порядок навести.
— Вы меня выгоняете? — Лариса обвела взглядом комнату. На стенах уже не было ее любимых картин — их заменили безликие постеры. — Из моей квартиры?
— Да никто вас не выгоняет, — Евгения вздохнула и подошла к зеркалу. — Просто вы мешаете. Постоянно ходите туда-сюда. Вчера вот опять зашли в гостиную без стука. А если мы тут не одеты?
— Я зашла за очками, Женя.
— Надо стучать. Это элементарные правила приличия. Мы взрослые люди, у нас должна быть личная жизнь.
— В гостиной? — Лариса горько усмехнулась. — Вы спите в спальне, которую я вам отдала. А мне оставили маленькую, где даже кровать толком не помещается. И теперь я должна стучаться в собственную гостиную?
— Мы платим за коммунальные услуги, — вставил Сергей. — Мам, мы же договаривались.
— Вы платите половину, Сережа. И то не всегда вовремя. За прошлый месяц я сама платила, потому что у Жени были непредвиденные расходы на косметолога.
— Ой, можно подумать, огромные деньги! — Евгения резко повернулась к свекрови. — Пять тысяч рублей! Из-за этого нужно трагедию устраивать? Сереже на работе задержали зарплату, я потратила свои. Что в этом такого? Мы одна семья или как?
— Семья? — Лариса подошла ближе к сыну. — Сереж, скажи мне, а когда вы готовите ужин... вы тоже считаете нас одной семьей?
Сергей покраснел и отвел взгляд.
— Мам, ну мы просто по-разному едим. У тебя все жирное, жареное. Женя на правильном питании.
— Я готовлю обычные супы и котлеты, — Лариса почувствовала, как к горлу подступает ком. — И я не прошу вас кормить меня деликатесами. Но когда вы закрываетесь на кухне, готовите мясо, а потом садитесь есть вдвоем, а мне даже не предлагаете... Это тоже правильное питание?
— А почему я должна на вас готовить? — Евгения сложила руки на груди. — Вы взрослая дееспособная женщина. У вас есть своя пенсия, зарплата в библиотеке. Почему я должна стоять у плиты на троих? Я прихожу с работы уставшая. Я готовлю своему мужу. Вы к нашей еде никакого отношения не имеете.
— Я пустила вас жить бесплатно, — тихо сказала Лариса. — Вы не платите за аренду. На эти деньги вы могли бы снимать отличную квартиру. Но вы живете здесь, на всем готовом. И ты, Женя, заявляешь мне, что не должна со мной делиться ужином?
— Мы копим на первый взнос по ипотеке, — отрезала Евгения. — Если мы будем тратить деньги на съем жилья, мы никогда отсюда не съедем. Вы сами этого хотите? Чтобы мы тут до старости с вами толкались?
— Я уже ничего не хочу, — Лариса опустилась на стул в прихожей. Ноги ее не держали. — Я хочу только одного. Чтобы все это закончилось.
— Тогда не мешайте нам, — Евгения прошла мимо нее на кухню. — Сереж, иди ужинать. Я пасту сделала. С креветками.
— Мам... ты будешь? — робко спросил Сергей, глядя на мать.
— Издеваешься? — крикнула из кухни Евгения. — Там ровно две порции! Я креветки на развес покупала, поштучно. Иди быстрее, остынет же.
Сергей вздохнул, бросил на Ларису виноватый взгляд и пошел на кухню. Дверь за ним плотно закрылась.
Лариса осталась сидеть в прихожей. Из-за кухонной двери доносился тихий смех Евгении и звон вилок о тарелки. Ей казалось, что это какой-то дурной сон. Еще полгода назад все было иначе. Сережа был внимательным, заботливым сыном. Каждые выходные приезжал, помогал по дому, спрашивал о здоровье. А потом появилась Женя.
***
Они познакомились на празднике у друзей. Женя сразу взяла Сергея в оборот. Через три месяца — свадьба. Денег на банкет почти не было, расписались скромно. Лариса тогда сама предложила им пожить у нее, чтобы накопить на свое жилье. Она ведь искренне хотела помочь. Выделила им лучшую комнату, перетащила свои вещи в бывшую детскую Сергея. И кошмар начался почти сразу.
Лариса встала, подошла к кухонной двери и решительно толкнула ее. Евгения и Сергей сидели за столом. На тарелках действительно дымилась паста с крупными розовыми креветками. На столе стояла бутылка белого.
— Лариса Васильевна, мы вообще-то ужинаем, — Евгения недовольно отложила вилку. — Можно было постучать?
— Это моя кухня, — твердо сказала Лариса. — И я буду заходить сюда тогда, когда посчитаю нужным.
— Ну началось, — Евгения закатила глаза и повернулась к Сергею. — Сереж, сделай что-нибудь. Я не могу есть в такой обстановке. У меня от стресса спазмы в желудке начинаются.
— Мам, пожалуйста, — Сергей умоляюще посмотрел на Ларису. — Давай попозже поговорим. Ну правда, дай нам поесть спокойно.
— Нет, Сережа. Попозже мы говорить не будем. Мы поговорим прямо сейчас.
Лариса подошла к окну. На подоконнике стоял горшок с геранью, которую она вырастила из маленького черенка. Листья были пожухлыми, земля сухой.
— Кто залил мою герань средством для мытья? — спросила Лариса, поворачиваясь к молодым.
— Я полила ее мыльной водой, — спокойно ответила Евгения. — Она воняла на всю кухню. Специфический такой, противный запах. Я думала, это поможет ей взбодриться. Или вообще завять. Терпеть не могу герань. Бабушкин цветок.
— Ты просто чудовище, Женя, — Лариса покачала головой. — Ты пришла в чужой дом и ведешь себя как захватчик. Ты выбросила книги моего мужа. Ты выставила на помойку комод. Ты отравила мой цветок. Что дальше? Выгонишь меня на улицу?
— Мама, перестань драматизировать! — Сергей повысил голос, пытаясь защитить жену. — Женя просто хочет, чтобы дома было чисто и современно. Ну согласись, у нас был жуткий беспорядок. Везде эти старые бумаги, журналы, пыль. У Жени аллергия на пыль!
— У нее аллергия на меня и на мою жизнь, Сережа, — Лариса посмотрела сыну прямо в глаза. — И ты это прекрасно понимаешь. Но ты молчишь. Тебе так удобнее.
— Да при чем тут удобнее? — Сергей вскочил со стула. — Я просто хочу мира в семье! Почему вы не можете ладить? Женя старается, убирается...
— Старается? — Лариса горько рассмеялась. — Она убирается так, что выбрасывает мои вещи! Вы без моего разрешения залезли в мой шкаф в прихожей. Где коробка с новогодними игрушками? Стеклянными, советскими? Теми самыми, которые мы с твоим отцом покупали, когда ты маленький был?
Евгения пригубила из бокала и равнодушно произнесла:
— Они были старые и облупившиеся. Опасные для здоровья. Я их выбросила. Мы купили отличный набор пластиковых шаров в супермаркете. Они не бьются и выглядят стильно. Однотонные, серебристые.
Лариса почувствовала, как внутри нее что-то оборвалось. Те самые игрушки. Хрупкий стеклянный космонавт, смешной зайчик с облупившимся ушком, большая звезда на макушку елки... Каждая из этих вещей была связана с Новым годом, с детским смехом Сережи, с голосом мужа. Все это теперь лежало в мусорном контейнере. Вместе с комодом.
— Выбросила... — прошептала Лариса.
— Да, выбросила, — Евгения встала и подошла к раковине, поставив бокал. — И скажу вам больше. Мы планируем сделать ремонт в коридоре. Обои эти жуткие с цветочками надо ободрать. Они навевают тоску. Мы снимем их в эти выходные. Стены покрасим в серый цвет.
— Нет, — тихо, но твердо сказала Лариса.
— Что «нет»? — Евгения повернулась, приподняв идеальную бровь.
— Вы ничего не будете сдирать. И ничего не будете красить.
— Лариса Васильевна, не глупите. Мы делаем это за свой счет. Вам же лучше будет. Жить в чистой, обновленной квартире.
— Вы не будете здесь жить, — Лариса расправила плечи. Впервые за эти полгода она почувствовала не слабость и обиду, а холодную, звенящую злость.
В кухне воцарилось молчание. Сергей замер с вилкой в руке. Евгения медленно повернулась всем телом к свекрови.
— Что вы сказали? — переспросила она, сощурив глаза.
— Я сказала, что вы здесь больше жить не будете.
— Мам, ты что такое говоришь? — Сергей отложил вилку. — Куда мы пойдем? У нас нет денег на аренду, я же говорил тебе! Все свободные средства уходят на счет. Нам еще копить и копить!
— Мне все равно, Сережа, — Лариса посмотрела на сына. Ей было больно видеть его такое испуганное, детское лицо, но жалости больше не осталось. — У вас есть неделя. Ровно семь дней, чтобы собрать свои вещи, коробки с вашим «стильным» пластиком, и съехать.
— Вы не имеете права! — Евгения шагнула к Ларисе, ее лицо исказилось от злости. — Сережа здесь прописан! Это его дом так же, как и ваш!
— Он здесь зарегистрирован, — поправила ее Лариса. — Но собственник этой квартиры — я. Одна. Она досталась мне от моих родителей. И я больше не намерена терпеть это издевательство.
— Издевательство? — взвизгнула Евгения. — Мы вам помогаем! Мы квартиру в порядок приводим! Вы живете как нищенка в своей библиотеке, среди пыли и старья! Мы хотели как лучше!
— Лучше для кого, Женя? Для тебя? Чтобы тебе было удобно выживать меня из моего собственного дома?
— Да кому нужен ваш дом! — Евгения перешла на крик. — Эта убогая хрущевка на окраине! Да мы из милости тут живем, чтобы вам скучно не было! Вы же одинокая, несчастная женщина. Никому ненужная! Без нас вы тут просто загнетесь от одиночества!
— Женя, замолчи! — Сергей попытался взять жену за руку, но она резко стряхнула его ладонь.
— Нет, Сережа, пусть слушает! — Евгения наступала на Ларису. — Твоя мать — эгоистка. Она хочет разрушить нашу семью. Она завидует нашему счастью! Завидует, потому что у нее самой никого не осталось, кроме этой дурацкой герани и старых книжек! Она хочет, чтобы мы развелись!
— Я хочу, чтобы в моем доме снова стало тихо, — спокойно ответила Лариса. — И чтобы мои вещи лежали там, где я их положила.
— Мам, остановись, — Сергей подошел к матери и попытался обнять ее за плечи. — Ну давай остынем. Ну погорячились все. Женя извинится за комод. Правда, Жень?
Евгения фыркнула и отвернулась к окну, скрестив руки на груди.
— Я не буду извиняться за мусор. Я сделала полезное дело.
— Видишь, Сережа? — Лариса мягко, но решительно убрала руку сына со своего плеча. — Ей не за что извиняться. Она считает себя абсолютно правой. И дальше будет только хуже. Завтра вы выбросите мои картины, послезавтра — мою кровать, а через месяц предложите мне переселиться на балкон, потому что вам нужно пространство для детской.
— Но мы же семья... — пробормотал Сергей.
— Семья так себя не ведет. Семья уважает друг друга. А вы... вы просто потребители. Вы приготовили ужин из креветок на двоих, зная, что я приду с работы голодная. Вы закрыли дверь на кухню. Вы выбросили память о моем отце и муже. Какая же это семья, Сережа?
— Мама, если мы сейчас уедем, мы снимем самую дешевую однушку, — Сергей заговорил быстро, его голос срывался. — У нас все деньги будут уходить на аренду. Мы не сможем копить на ипотеку. Мы погрязнем в долгах. Ты этого хочешь? Чтобы твой сын жил в нищете?
— Ты взрослый мужчина, Сережа. Тебе двадцать шесть лет. У тебя есть высшее образование, хорошая работа. Твоя жена тоже работает. Вы вполне можете позволить себе снять квартиру. Да, придется экономить. Но так живут миллионы людей. И никто от этого не умер.
— Вы просто выставляете нас на улицу перед самой зимой! — Евгения снова повернулась, ее глаза блестели от ярости. — Какая же вы мать после этого? Вы ломаете жизнь собственному сыну!
— Мой сын сам выбрал эту жизнь, — ответила Лариса. — И тебя он тоже выбрал сам. Теперь пришло время отвечать за свой выбор и жить самостоятельно. Семь дней, ребята. В следующую пятницу в это же время ключи должны лежать на столе.
В следующие несколько дней квартира превратилась в зону молчаливого конфликта. Евгения демонстративно громко хлопала дверьми, собирая вещи. Коробки заполонили весь коридор. Лариса старалась проводить дома как можно меньше времени. Она задерживалась в библиотеке, допоздна засиживалась у своей старой подруги Веры.
В пятницу утром приехала грузовая машина. Лариса сидела на кухне, пила остывший чай и слушала, как грузчики выносят тяжелые коробки. Евгения командовала процессом, ее резкий голос разносился по всей квартире.
— Осторожнее с этой коробкой! Там посуда! Если разобьете — будете платить из своего кармана! Сережа, забери тот пакет из угла. Да не этот, господи, синий! Ну что ты как сонная муха ходишь!
Сергей послушно выполнял все указания. Он выглядел бледным, под глазами залегли темные тени. За всю неделю он почти не разговаривал с матерью. Наконец коробки закончились. Квартира опустела. Гостиная выглядела сиротливо: голые стены с бледными пятнами на местах, где раньше висели картины, отсутствие ковра, пустые углы. Лариса первое время корила себя, а потом успокоилась. Значит, так тому и быть…
Ещё больше рассказов здесь
Жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
Как подписаться на Премиум и «Секретики» →канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.
Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))