Военная эскалация вокруг Ирана ускорила процесс, который в странах Персидского залива шел несколько лет: монархии региона начинают снижать зависимость от одного поставщика вооружений — США. Речь не идет об отказе от американского оружия. Американские самолеты, системы противоракетной обороны, ракеты, средства связи и обслуживания останутся основой военного потенциала Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Катара и Кувейта.
Меняется другое. Государства Залива больше не хотят, чтобы защита неба, морских маршрутов и нефтегазовой инфраструктуры зависела от одного политического решения, одной производственной цепочки и одного набора технологий. Поэтому на рынке все заметнее Индия, Южная Корея, Турция, европейские компании и даже Украина, предлагающая опыт войны с массовым применением беспилотников и ракет.
Сигнал из Абу-Даби
22 июня стало известно, что Объединенные Арабские Эмираты начали предварительные переговоры с Индией о возможной закупке двух систем: сверхзвуковой крылатой ракеты «БраМос» (BrahMos) и автоматизированной системы управления противовоздушной обороной «Акаштиир» (Akashteer).
«БраМос» — индийско-российская ракета с экспортной дальностью до 290 км и скоростью до 2,8 числа Маха. Она может применяться с наземных, морских и воздушных платформ. Для Эмиратов это не просто еще один боеприпас. Такая ракета позволяет поражать корабли и наземные объекты на значительном удалении от побережья, то есть усиливать контроль над морскими подходами и районом Ормузского пролива.
Второй элемент важнее, чем кажется. «Акаштиир» не является зенитным ракетным комплексом. Это автоматизированная система управления противовушной обороной: она собирает данные с радиолокационных средств, распределяет цели между огневыми средствами и помогает командованию быстрее принимать решение. Проще говоря, это «нервная система» ПВО, а не отдельная пусковая установка.
Именно такого уровня не хватает многим армиям региона. Можно иметь американские комплексы противоракетной обороны THAAD (система высотного заатмосферного перехвата ракет), зенитные ракетные комплексы Patriot и современные истребители, но без единой системы обмена данными эти средства не всегда работают как единый механизм. При этом техническая совместимость индийской системы с уже развернутыми в ОАЭ американскими средствами публично не раскрыта. Пока речь идет лишь о переговорах, а не о контракте.
Потенциальная сделка имеет еще один политический смысл. «БраМос» создан Индией совместно с Россией, поэтому его экспорт требует согласования с российской стороной. Если переговоры с ОАЭ перейдут к контракту, это будет означать, что рынок Залива готов рассматривать даже те системы, которые связаны с российскими технологиями, но поставляются через Индию.
Американское оружие остается основой, но уже не единственным выбором
США сохраняют доминирующее положение на оружейном рынке Ближнего Востока. По данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира, в 2021-2025 гг. на Соединенные Штаты пришлось 54 проц. импорта вооружений государствами региона. Следом шли Италия с 12 проц. и Франция с 11 проц.
Однако сама структура спроса меняется. В 2020-2024 гг. государства Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива обеспечили около 20 проц. мирового импорта вооружений. Катар, Саудовская Аравия и Кувейт вошли в десятку крупнейших импортеров. Такие объемы позволяют им не просто выбирать готовую технику, а требовать передачу технологий, локализацию производства, создание ремонтных мощностей и участие местных предприятий в выполнении контрактов.
Главная причина диверсификации — не разочарование в американских системах как таковых. Проблема в том, что недавние ракетные и беспилотные угрозы показали уязвимость прежней модели. Дорогие комплексы противоракетной обороны предназначены для перехвата наиболее опасных целей, но против массовых дешевых беспилотников нужны другие средства: недорогие перехватчики, радиоэлектронное подавление, автоматизированное управление и плотная сеть датчиков.
Кроме того, в затяжном кризисе имеют значение не только характеристики ракеты или радара. Важны темпы пополнения боекомплекта, ремонт, наличие запчастей, доступ к программному обеспечению и возможность быстро менять тактику. Чем больше поставщиков, тем меньше риск, что одна политическая пауза, производственная задержка или ограничение экспорта оставит страну без критически важных средств защиты.
Южная Корея продает не обещания, а уже развернутую систему
Наиболее заметным альтернативным поставщиком стала Южная Корея. Ее зенитный ракетный комплекс средней дальности Cheongung-II («Небесный лук») уже закрепился на Ближнем Востоке.
В январе 2022 года ОАЭ подписали контракт на десять батарей Cheongung-II стоимостью около 3,5 млрд долларов США. В 2024 году Саудовская Аравия оформила соглашение на десять комплексов стоимостью 3,2 млрд долларов США. В том же году Ирак заключил контракт на восемь комплексов примерно на 2,78 млрд долларов США.
Таким образом, одна южнокорейская система за три года получила в регионе заказы как минимум на 28 батарей общей стоимостью около 9,5 млрд долларов США. Это уже не единичный экспортный успех, а формирование новой школы противовоздушной обороны, альтернативной американским и европейским решениям.
В феврале 2026 года ОАЭ и Южная Корея подписали меморандум о проектах оборонного сотрудничества на сумму свыше 35 млрд долларов США. Документ охватывает противовоздушную оборону, авиацию и военно-морские возможности. Однако меморандум не равен твердому контракту: конкретные программы, объемы и сроки поставок еще могут меняться.
Для Южной Кореи это окно возможностей. Сеул предлагает не только готовые ракеты, но и более гибкие условия производства, обслуживания и технологического сотрудничества, чем традиционные американские поставщики. Для ОАЭ и Саудовской Аравии это способ получить дополнительный источник систем ПВО и одновременно усилить собственную промышленную базу.
Саудовская Аравия покупает не только оружие, но и производство
Для Эр-Рияда диверсификация поставщиков напрямую связана с программой «Видение-2030» (Vision 2030). Саудовская Аравия поставила задачу локализовать более 50 проц. военных расходов на оборудование и услуги к 2030 году.
К концу 2024 года уровень локализации достиг 24,89 проц. Для сравнения: в 2018 году он составлял около 4 проц. Это означает, что Саудовская Аравия уже не удовлетворяется простой закупкой самолетов, ракет или беспилотников. Она требует сборку, ремонт, обучение персонала, передачу части технологий и размещение заказов внутри страны.
Именно поэтому Эр-Рияд активно работает с Турцией. В 2023 году Саудовская Аравия заключила с турецкой компанией Baykar, производителем беспилотников, соглашения о закупке тяжелых ударных беспилотных летательных аппаратов Akinci и локализации их производства. Стоимость сделки официально не раскрывалась, но компания называла ее крупнейшим экспортным контрактом в своей истории.
Турецкое предложение привлекательно тем, что Анкара готова сочетать поставку готовых аппаратов с передачей технологий и совместным производством. Для Саудовской Аравии это важнее, чем разовая закупка: беспилотники быстро устаревают, а значит, страна хочет иметь возможность модернизировать их на своей территории.
Украина продает не столько технику, сколько опыт войны
Еще один необычный участник нового рынка — Украина. В конце марта 2026 года Киев оформил соглашения о сотрудничестве в сфере обороны с Саудовской Аравией, ОАЭ и Катаром.
Саудовско-украинское соглашение создает основу для будущих контрактов, технологического сотрудничества и инвестиций. С ОАЭ стороны договорились о сотрудничестве в сфере безопасности и обороны, но детали документов еще дорабатываются. С Катаром было подписано десятилетнее межправительственное соглашение, предусматривающее совместные оборонные проекты, кооперацию предприятий и технологические партнерства.
Наиболее ценным украинским товаром здесь являются не склады готового оружия, а практический опыт. Украинские специалисты уже работали в Саудовской Аравии, ОАЭ и Катаре, оценивая защиту критической инфраструктуры, возможности противодействия баллистическим ракетам и беспилотникам, а также варианты построения комплексной системы обороны.
Для государств Залива этот опыт востребован по вполне понятной причине. Они располагают дорогостоящими американскими и европейскими системами, но ищут способы бороться с массовыми воздушными угрозами дешевле, быстрее и с постоянной адаптацией к новой тактике противника.
При этом говорить о крупных украинских экспортных контрактах пока рано. Публично подтверждены рамочные соглашения, экспертная работа и намерения развивать совместное производство. Конкретные поставки беспилотников, ракет или перехватчиков в открытых источниках пока не раскрывались.
Кто выигрывает от новой гонки закупок
Выгодоприобретатели уже понятны.
Южнокорейская компания LIG Nex1 получает шанс закрепить Cheongung-II как стандартный комплекс средней дальности для части государств Ближнего Востока. Индийские BrahMos Aerospace и Bharat Electronics могут выйти на рынок, который раньше практически полностью контролировали американские и европейские производители. Турецкая Baykar расширяет присутствие за счет модели «поставки плюс локализация». Украинские компании и специалисты получают возможность превратить военный опыт в экспорт инженерных решений, программного обеспечения и технологий борьбы с беспилотниками.
Но главный выигрыш получают сами монархии Залива. Они строят не единый арсенал американского образца, а многопоставщицкую систему. США остаются основой авиации, противоракетной обороны, связи и обслуживания. Южная Корея добавляет средний эшелон ПВО. Турция — беспилотники и производственную кооперацию. Индия предлагает дальнобойные ракеты и автоматизацию управления. Украина — опыт отражения массовых воздушных атак.
Такая система сложнее в эксплуатации. Она требует больше специалистов, единых стандартов связи, сложной интеграции и постоянного обслуживания. Но она дает политический выбор. В критический момент Абу-Даби, Эр-Рияд или Доха смогут обращаться не к одному поставщику, а сразу к нескольким.
Главное изменение состоит именно в этом. Рынок оружия Персидского залива не уходит от США, но перестает быть рынком одного центра силы. Военная эскалация вокруг Ирана лишь ускорила процесс: государства региона хотят не просто покупать оружие, а иметь возможность самостоятельно собирать, ремонтировать, модернизировать и применять его без полной зависимости от внешнего партнера.