Прошло полгода. Андрей дал послушать Лике демку какой‑то исполнительницы — судя по голосу, молодой девушки. Продюсер очень хотел, чтобы Лика исполнила эту композицию, но сама артистка поначалу возражала. Дело в том, что песня была в стиле тяжёлый рок — с ревущими гитарами, мощным и, что называется, «мясистым» вокалом, с низкими нотами и насыщенностью обертонами.
Только вот нежный и хрустальный голосок Лики, словно колокольчик, как говорил преподаватель Валерий Игоревич, совершенно не подходил для рока. Стоя в студийной кабинке при полном параде — с вечернем макияже, в платье цвета фуксии и с наушниками на голове, — Лика хрипела, надрываясь у микрофона, пытаясь выдавить из себя низкие ноты.
— «Сдавайся, ведь знаешь, тебе не уйти», — пела она на последнем издыхании.
Увы, добиться нужного эффекта не получилось. В итоге её голос очень сильно обработали, чтобы он звучал качественно, но Лика всё равно была недовольна.
— Андрей, — обратилась она к продюсеру, — мне кажется, лучше бы сама исполнительница спела эту песню: её голос идеально для неё подходит. Рок — это не мой жанр.
— А мне, наоборот, понравилось, — нагло ухмыльнулся Андрей.
После этого был подготовлен номер для одного рок‑фестиваля. Продюсеру всё‑таки удалось уговорить Лику выступить с имитацией к.р.о.в.и на ногах. Она вышла на сцену, как и хотел Андрей, — в экстремально короткой чёрной мини‑юбке, едва прикрывающей попу, и укороченной белой футболке, со стекающей красной краской на ногах. В таком виде артистка предстала перед многотысячной толпой.
В этот момент она чувствовала себя очень неловко и жалела, что год назад подписала контракт с продюсером. Если бы не этот рискованный поступок, всё могло бы сложиться по‑другому. Они с Алеевым могли бы остаться вместе.
Всё выступление она стояла как вкопанная и открывала рот под записанную фонограмму. Все участники концерта — различные рок‑группы — пели вживую, но организатор мероприятия любезно разрешил ей спеть под фонограмму, понимая, что эта артистка не вытянет живое исполнение.
Через несколько дней мать Лики позвонила ей.
— Лик, ты что устроила? — возмущалась она в трубку.
— Ты о чём? — не поняла Лика.
— Я о твоём выступлении на рок‑фестивале. Все знакомые и приятели только это и обсуждают. А я каждый раз краснею за тебя, — сказала мать.
Лика молчала, не зная, что сказать.
— Ты что, не понимаешь? Ты же опозорила нашу семью! Вышла с к.р.о.в.а.в.ы.м.и подтёками на ногах!
— Но это же была не настоящая к.р.о.в.ь.
— И что с того? Ладно бы это случайно произошло. Ну, с кем не бывает? А вы специально это организовали. И зачем ты только на это пошла? — недоумевала мать.
— Так мне Андрей сказал, — объяснила она.
— Ах, ну да. Ты же у нас теперь во всём у него идёшь на поводу. А если он с крыши попросит с.п.р.ы.г.н.у.т.ь, ты тоже это сделаешь?
— Нет, конечно.
— Лик, завязывай с эпатажем, — попросила мать.
— Я бы хотела, но не могу: Андрей настаивает на эпатажном образе, — сказала Лика.
Мать только тяжело вздохнула в ответ, и на этом их разговор закончился. После общения с матерью Лика отправилась на студию записывать новую песню — на этот раз не в стиле рок, а в более привычном звучании.
А потом они с Андреем отправились в кафе, где выпили по чашке кофе. Неожиданно Сабуров спросил:
— Как ты относишься к браку?
— Нормально, — ответила Лика.
— А давай узаконим наши отношения, — предложил он.
От неожиданности Лика подавилась горячим напитком:
— Ты серьёзно?
— Да, вполне.
— Нет. Извини, но я могу быть только любовницей, на большее не рассчитываю.
— Лик, я устал приходить домой в пустую квартиру. Мне очень грустно и одиноко, — сказал Андрей.
— А я‑то тут при чём? — изумилась Лика.
— Как это при чём? Ты скрасишь моё одиночество.
— Нет. Если я соглашусь на твоё предложение, мы оба будем несчастны.
— Почему? — спросил он.
— Потому что в отношениях, где нет взаимности, счастья не будет. Я тебя не люблю.
— Но моей любви хватит на нас двоих, — уговаривал её Андрей.
— Нет. У нас ничего не получится. Я так не могу.
Андрей не смог её уговорить, хотя говорил искренне. Ему действительно после недавнего развода было одиноко. О своей личной жизни Лике он ничего не рассказывал.
На следующий день у Лики состоялось ещё одно странное выступление, идея которого тоже принадлежала Андрею. Лика, как и планировалось, вышла на сцену в той же мини‑юбке, но на этот раз с привязанным продолговатым предметом, кончик которого торчал из‑под юбки. И в этот момент артистка пела романтичную песню «Валера», понимая всю абсурдность ситуации и снова чувствуя себя очень неловко.
Выступление проходило на улице перед огромной толпой — это был музыкальный фестиваль.
Она смотрела на свои кеды и даже не посмела поднять взгляд на зрителей: ей казалось, что все на неё смотрят с осуждением. Так и было — послышались крики:
— Уходи! Уходи!
Во время выступления её голос дрожал, и она была готова расплакаться, но держалась стойко. А когда номер закончился, она быстрым шагом покинула сцену и отправилась в фургончик, где располагалась её гримёрка. Там Лика наконец дала волю слезам.
«И зачем я в это ввязалась?» — подумала Лика с недоумением и злостью.
Она злилась не на публику, понимая, что все были правы, когда пытались прогнать её со сцены, а на себя — за то, что ей приходится идти на поводу у Андрея и выполнять любую его просьбу, даже самую нелепую. В этот момент Лика была готова разорвать контракт с продюсером и попрощаться с ним навсегда, но потом вспомнила о неустойке.
В этот момент артистка молила только об одном: чтобы кто‑нибудь протянул ей руку помощи и разобрался с продюсером. Только спустя год работы с Андреем Сабуровым Лика наконец поняла, что не всё в этой жизни решают деньги и связи.
Она заплатила высокую цену за продвижение по карьерной лестнице, но, увы, счастья это не принесло. Конечно, Лика стала популярной артисткой, но в последнее время публика узнавала её исключительно как скандальную артистку и обсуждала её весьма странные выступления. Такой расклад Лику не устраивал: ей хотелось привлекать внимание своим творчеством, музыкой, а не странным поведением.
После выступления они с Андреем сидели в кафе, и он предложил ей очередную идею, но на этот раз не связанную с выступлением:
— Ты появишься г.о.л.о.й в автобусе — это все будут обсуждать.
В первые секунды Лика ошарашенно уставилась на него, не зная, что сказать, но потом всё же ответила:
— И меня сразу в дурку заберут.
— Нет, у меня всё под контролем, — ответил Андрей. — Ты это сделаешь.
— Андрей, ты издеваешься! Это как минимум неприлично — выставлять вот так себя напоказ. В транспорте могут оказаться дети, старики. Каково им будет? — возмутилась она.
— Зато будет грандиозный успех, — заявил продюсер.
— Грандиозный успех? Такой ценой? — поразилась она. — Нет, увольте.
— Но ты должна это сделать, — настаивал продюсер.
— Андрей, извини, но это перебор. Я себя в таком виде демонстрировать всем не буду. Одно дело — сниматься для мужского журнала, а другое — появиться г.о.л.о.й в общественном месте. Это уже неадекватное поведение. Ни одному нормальному человеку в голову не придёт такое, — возмущалась Лика.
— Я, по‑твоему, ненормальный? — с металлом в голосе ответил Андрей.
— Нет. Но идеи у тебя, конечно, не отличаются адекватностью, — сказала Лика, стараясь его не обидеть.
— Но это же для твоей карьеры нужно.
— Зачем? Многие наши российские звёзды обходятся без этого, — не понимала она.
— Я так хочу, и это не обсуждается, — с этими словами Андрей ударил кулаком по столу.
Но, удивительно, на Лику это не подействовало, хотя обычно после этого она всегда соглашалась на его предложения. В этот раз ситуация была из ряда вон выходящая, и, конечно же, артистка не могла согласиться на это.
— Я заплачу тебе, — сказал Андрей и назвал сумму — почти такую же, как её неустойка.
— Нет. Я не продаюсь, — резко ответила она.
— Значит, так, — уверенным и резким тоном произнёс он. — Завтра в восемь утра я жду тебя на остановке возле нашего любимого кафе. Прошу тебя, не опаздывай.
— Обязательно, — с сарказмом ответила Лика и сразу же ушла домой.
Утром следующего дня она, конечно же, не пришла к нему, а вместо этого отправилась к подруге — единственной, кто не отвернулся от неё после скандальных выходок. Остальные, включая её маму, не желали с ней общаться.
А подругой была та самая девушка‑адвокат, которая была готова ей помочь после кражи песни, — её звали Марта. Она была блондинкой среднего роста с каре.
Они сидели вдвоём на кухне, и за чашечкой кофе Лика поделилась с ней своей историей о работе с продюсером — от начала, с момента подписания контракта, до странных выступлений.
— Андрей, конечно, чудит по полной программе, — сказала Марта.
— Да не то слово, — тяжело вздохнула Лика.
— Влипла ты, подруга. Такого никому не пожелаешь. У меня, конечно, нет таких денег, но я что‑нибудь придумаю. Крепись, рано или поздно всё решится, — искренне посочувствовала подруга.
— Я очень на это надеюсь.
— Ты знаешь, «Карамелькам» он тоже эти идеи предлагал, но они не согласились, — сообщила Марта.
— Всё? И даже г.о.л.ы.м.и в автобус залезть? — глаза Лики округлились от удивления.
— Нет. Это он, видимо, специально для тебя придумал, — предположила Марта. — Он предлагал им идею с кровью — чтобы все участницы группы так выступили, а одной из участниц он предложил выйти с предметом .— Жесть. И сколько им тогда было?
— Не знаю. Они не рассказывали.
— А у меня выбора не было. Андрей заставил.
— Да, тяжёлый случай, — сказала подруга. — Но хорошо, что ты не согласилась на идею с автобусом.
— А как можно на это согласиться? Я ещё не сошла с ума. Откуда он вообще берёт эти идеи? Что надо п.о.к.у.р.и.т.ь, чтобы в голову пришло такое?
— Не знаю, — пожала плечами Марта. — Но я давно сомневаюсь в его адекватности.
— Почему?
— Ну, во‑первых, он и.з.б.и.в.а.л мою мать, а через несколько лет после того, как они с матерью сошлись, п.р.и.с.т.а.в.а.л ко мне. Также ходят слухи, что он подкатывал к несовершеннолетним участницам группы, но это неподтверждённая информация. Я могу говорить только за себя и маму. А что касается остального — я свечку не держала, — поделилась Марта.
— Не знаю, — пожала плечами Марта. — Но я давно сомневаюсь в его адекватности.
— Почему?
— Ну, во‑первых, он избивал мою мать, а через несколько лет после того, как они с матерью сошлись, приставал ко мне. Также ходят слухи, что он подкатывал к несовершеннолетним участницам группы, но это неподтверждённая информация. Я могу говорить только за себя и маму. А что касается остального — я свечку не держала, — поделилась Марта.
— Это ужасно.
— Да. Но тебе повезло: у тебя хотя бы всё обошлось без н.а.с.и.л.и.я. Легко отделалась.
— Да, — согласилась Лика.
Они поговорили о другом — о музыке, о кино. В то утро Лика очень обрадовалась и вздохнула с облегчением: ведь у неё теперь появилась союзница в лице Марты, готовая помочь. Правда, пока Лика не понимала, что подруга сможет сделать в сложившейся ситуации.