История околосмертного опыта Лизы Мейз.
Лизе Мейз было четыре года, когда она пережила свой околосмертный опыт.
Она до сих пор хорошо помнит тот день. На обед были гамбургер и рис с томатным соусом, обычное блюдо по четвергам. Мама работала в другой комнате.
Няня предложила что-то очень интересное: они будут красить ногти.
Для Лизы это был первый в жизни лак для ногтей.
Она стояла у раковины в ванной, положив пальцы на край. Руки были вытянуты вперёд, пока няня аккуратно наносила лак. И вдруг что-то изменилось. Мир словно стал мягким и начал уходить из-под ног.
Хотите поддерживать отличное самочувствие и естественную красоту, используя все богатство дикой природы? В Telegram-канале «Сила Сибири (для здоровья)» мы делимся секретами эффективного применения продукции Siberian Wellness, рассказываем о самых выгодных акциях и новинках бренда, которые помогут вам всегда оставаться в тонусе. Присоединяйтесь к нашему сообществу, чтобы не пропускать полезные советы по оздоровлению и эксклюзивные предложения для тех, кто выбирает натуральный подход и проверенное сибирское качество.
Лиза почувствовала, что рассыпается.
Последнее, что она увидела перед тем, как всё изменилось, был жёлтый махровый коврик под раковиной. Она медленно опускалась к нему и, что странно, не чувствовала страха. Наоборот, ей было радостно.
Затем вокруг неё началось вращение, будто темнота пришла в движение. А потом произошло нечто похожее на то, как если бы кто-то с другой стороны протянул руку и открыл дверь.
И Лиза прошла через неё.
Она оказалась в комнате, полностью белой. Но это была не обычная комната. Пространство внутри неё казалось бесконечным.
Лиза села и стала смотреть вокруг.
Из углов этой бесконечной белой комнаты начали появляться существа, не похожие ни на что из обычной жизни.
Они были светящимися, цветными, невероятно красивыми. Их формы постоянно менялись, двигались, напоминали калейдоскопические фракталы: они вращались, изгибались, вытягивались наружу и снова сворачивались внутрь себя.
Там, где могли бы быть лица, раскрывались и вращались фигуры. Их конечности тянулись в узорах, похожих на живую математику.
Существа приблизились к Лизе и начали рисовать.
Цвета потекли с них на белые стены. Оттенки двигались, растягивались, наслаивались друг на друга, создавая нечто огромное и живое.
Лиза сидела и наблюдала, как эти существа рисуют все возможности Вселенной, будто вызывая их к существованию. Цвет исходил из их конечностей и ложился на белизну узорами невозможной красоты.
Когда всё закончилось, Лиза глубоко вдохнула.
Только в этот момент она поняла, что до этого не дышала.
Что-то внутри подсказало ей: теперь пора открыть глаза. И когда она открыла их, то оказалась в больнице.
Когда Лиза упала в ванной, её сердце сначала замедлилось, а потом остановилось. Няня вынесла её на руках вниз, преодолев четыре лестничных пролёта, и выбежала из дома. Скорая отвезла девочку в отделение неотложной помощи, которое находилось примерно в десяти минутах езды. Реанимационные действия начались уже в машине скорой помощи.
Шесть минут Лиза находилась в состоянии полной остановки сердца.
Врачам удалось запустить сердце ещё в скорой. Но глаза в этом мире Лиза открыла уже в отделении неотложной помощи, лёжа на белой кушетке и глядя на незнакомцев, которые спасли ей жизнь.
Она не понимала, почему оказалась там. Ей не казалось, что что-то было не так. Наоборот, всё ощущалось прекрасно.
Потом почти две недели Лиза провела в больнице, где ей делали обследования.
Её положили в детскую больничную кроватку с металлическими прутьями. Для неё это было похоже на клетку. Семья приносила игрушки и вещи, которые могли её успокоить. Врачи проводили один тест за другим. Лиза пыталась объяснить всем, что с ней всё в порядке, что она чувствует себя хорошо, даже лучше, чем хорошо.
Но никто толком не понимал, что она имеет в виду.
Все обследования оказались неубедительными.
Никто не мог объяснить, почему у здорового четырёхлетнего ребёнка внезапно остановилось сердце. В конце концов педиатры выбрали объяснение, которое показалось им наиболее подходящим: они решили, что у Лизы, вероятно, аллергия на лак для ногтей.
С тех пор ей больше никогда не разрешали красить ногти.
Она так ни разу и не накрасила их снова.
Лиза выросла в традиционной католической семье в Италии. С детского сада до восьмого класса она училась в католической школе. Опыт белой комнаты она долго считала просто сном.
Она никому о нём не рассказывала.
Сорок лет это воспоминание тихо жило внутри неё. Оно влияло на неё, хотя сама Лиза долго не понимала, насколько сильно.
Только когда она встретила своего делового партнёра Эвана, который знал об околосмертных переживаниях, она впервые услышала, что у случившегося с ней есть название. И что есть целое сообщество людей. Тысячи других, которые тоже побывали где-то рядом с этой границей.
В 2025 году, через сорок лет после своего опыта, Лиза поехала на симпозиум, посвящённый околосмертным переживаниям. Эта поездка изменила всё. Встреча с людьми, которые тоже соприкасались с той же гранью, подтвердила то, что она в глубине души всегда знала.
Это был не сон.
Даже не понимая до конца, что с ней произошло, Лиза всю жизнь двигалась в направлении, на которое указывал тот опыт.
Каждый день после школы её класс ходил в часовню. Лизу всегда выбирали той, кто раскачивал кадило с ладаном. Она вдыхала дым, закрывала глаза и снова оказывалась в том белом пространстве. Там, на краю мира, где всё рождается из ничего.
Она и несколько её друзей часами сидели в большой роще за монастырём, рядом с камнями и растениями, будто настраиваясь на энергию живых существ. Они были маленькими детьми, которые делали нечто похожее на трансцендентальную медитацию, хотя никто их этому не учил.
И после встречи с фрактальными существами в Лизе проснулось ещё что-то.
Она начала знать о событиях до того, как они происходили.
Ощущение всегда приходило одинаково. Сначала накатывала физическая волна тошноты, почти невыносимая. А сразу после неё приходили глубокий покой и принятие.
Когда брат её отца погиб в автомобильной аварии, Лиза сидела в монастырской роще и почувствовала удар ещё до того, как всё случилось. Она почувствовала машину. Почувствовала то, что должно было произойти. Она сказала об этом родителям.
Потом это повторялось снова и снова с разными членами семьи. Родные начали нервно шутить об этом, отмахиваться смехом, как люди часто делают, когда правда кажется слишком странной, чтобы смотреть на неё прямо.
Лиза до сих пор получает такие предчувствия. Сначала приходит тошнота, потом покой. Когда это происходит, она мысленно проходит по списку близких и проверяет, всё ли у них в порядке.
1 ноября 2023 года машина Лизы попала на участок чёрного льда на дороге в Вермонте.
Это был День всех святых. Она ехала на группу движения, которую посещала уже двадцать лет, и везла с собой серьги обеих бабушек, чтобы положить их на алтарь в память о них. Машину занесло на встречную полосу на скорости около 45 миль в час, и она врезалась в рощу белых берёз.
Лизу потянуло в туннель света, к его центру. Там, в ярком конце туннеля, стояли обе её бабушки.
Они не говорили. Они использовали руки.
Они оттолкнули её обратно, через туннель, к темноте позади неё.
Лиза открыла глаза в разбитой машине. Из-под капота шёл пар, из машины вытекали жидкости, весь кузов был смят внутрь. Она открыла дверь, выбралась из кювета и поднялась к дороге.
В больнице все снимки и обследования оказались чистыми. Ничего серьёзного не нашли. Она вернулась домой с благодарностью, с ушибленными рёбрами от ремня безопасности и с сильным ощущением, что бабушки были рядом и присматривали за ней.
Во время восстановления Лиза прошла восемь сеансов в барокамере с гипербарической оксигенацией. Во время этих долгих тихих часов ей нужно было чем-то занять ум.
Так она нашла бинауральные частоты.
Она начала работать со своим партнёром Эваном, экспериментируя с разными инструментами и сочетаниями звуков. Они пробовали хрустальные чаши, настроенные с разницей в восемь герц, создавая близкое, слегка раздражающее диссонансное звучание. Пробовали шаманские свистки из Перу, очень высокие и тоже диссонансные.
Когда Лиза впервые легла на пол между двумя хрустальными чашами и начала слушать, произошло нечто неожиданное. Она почувствовала, будто движется сквозь туннель, который одновременно был её собственным телом. Она неслась через него с огромной скоростью, а затем оказалась в темноте.
Она оставалась там неизвестно сколько времени. Эван в конце концов перестал играть, когда понял, что она не двигается и не открывает глаза.
Когда Лиза наконец села, она посмотрела на него и сказала, что, кажется, они что-то нашли.
Продолжая работать с этими частотами, Лиза нашла способ возвращаться в то место, где побывала в четыре года.
Она называет его сингулярностью. Это полное отсутствие всего, что связано с физическим миром. Одновременно темнота и полнота. Оно ощущается за пределами пяти чувств как глубокая, безграничная связь со всем и с тем, что находится за пределами всего.
По её словам, в этом пространстве есть информация. Но не в словах. Не в языке. Скорее в чём-то похожем на звук, которому нет земного аналога.
Сеть пассивного режима работы мозга, расположенная в правой теменной доле, представляет собой набор выученных нейронных путей, которые создают ощущение “я”, с которым мы живём в повседневности. Частоты, которые создали Лиза и Эван, по их замыслу работают так, что успокаивают эту сеть, растворяют привычную архитектуру личности и открывают пространство, в котором может развернуться состояние транса.
Пяти минут прослушивания Лизе хватает, чтобы попасть туда.
Иногда в сингулярности Лиза не остаётся в пустоте.
Что-то вытягивает её через неё в цветное, творческое, калейдоскопическое пространство, где она ощущает некую высшую версию тех фрактальных существ, которых встретила в детстве. Не их полное присутствие. Не ту белую комнату, стены которой окрашивались цветом. Но что-то вроде их сущности: огромное, ещё не оформленное, тянущееся к ней.
Она не выбирает, идти туда или нет. Её словно втягивает.
И обратно она возвращается уже не через сингулярность. Она выходит прямо из этого фрактального сияния в тело, в физический мир, будто переходит из одной комнаты в другую, не проходя по коридору.
Такие переходы её сильно утомляют. Обычно она слушает частоты перед сном, чтобы потом сразу уснуть. С тех пор как она начала это делать, её сны полностью изменились.
Их проект называется Third Tone. Он есть на YouTube и в приложении с тем же названием. Для бинаурального эффекта нужны наушники. Если слушать каждый день в одно и то же время, опыт, по словам Лизы, со временем становится глубже.
Лиза слушает перед сном. Уходит в сингулярность. Потом засыпает.
Что изменилось, а что осталось прежним
Лиза больше не называет себя католичкой, хотя некоторые ритуалы всё ещё сохраняет. Она зажигает свечи. Жжёт ладан. Напевает и произносит распевы. Любое священное пространство, будь то церковь, храм или ухоженный уголок дикой природы, почти сразу что-то в ней открывает.
Она входит в такие места и без усилий переходит в расширенное состояние сознания. Такой она была всегда. Она верит, что в четыре года те существа показали ей нечто, что уже никогда полностью не закрылось.
Она не считает свои два опыта близости к смерти трагедиями. Она воспринимает их как обучение. Фрактальные существа показали ей, что само творение является актом красоты. Бабушки показали ей, что любовь сопровождает нас на каждом пороге, когда мы входим и когда возвращаемся.
Аллергия на лак для ногтей, которую врачи придумали как объяснение остановки сердца в детстве, может быть реальной, а может и не быть. Лиза никогда не проверяла это и не собирается.
Некоторые двери лучше оставить закрытыми.
Главная мысль Лизы в том, что жизнь похожа на диссонанс. Хорошее и плохое в ней не являются проблемой, которую нужно решить. Это напряжение, с которым нужно научиться работать. Две противоположные силы давят друг на друга до тех пор, пока между ними не возникает что-то новое.
“Что-то необыкновенное может появиться в любой обычный момент, если вы смотрите с правильным вниманием”, - говорит Лиза.