Так академик Дмитрий Лихачёв вспоминал о священнике Николае Пискановском, с которым делил тяготы заключения в лагере особого назначения на Соловках.
Не отрекаясь
Имя Дмитрия Сергеевича Лихачёва – на слуху, а в нынешнем году исполняется 120 лет со дня его рождения. На Соловках ему будет посвящена часть новой экспозиции, которая готовится к 600‑летию основания первого монашеского поселения. И можно предположить, что там будут упомянуты и те, кто волей судьбы оказывался рядом с ещё совсем молодым будущим академиком, поддерживал его и влиял на формирование его мировоззрения.
Сам Дмитрий Сергеевич в своих воспоминаниях часто называет священника Николая Пискановского. Он писал о нём так: «Его нельзя было назвать весёлым, но всегда в самых тяжёлых обстоятельствах излучающим внутреннее спокойствие. Я не помню его смеющимся или улыбающимся, но всегда встреча с ним была какой‑то утешительной».
Дмитрий Сергеевич говорил, что отец Николай практически спас его от уныния, неверия в возможность выжить и жить: «он – неустроенный, тихий, скромный – устроил мою судьбу наилучшим образом».
Есть в его воспоминаниях и такая оценка жизненных принципов Николая Пискановского: «Жизнь отца Николая была сплошным мучением, а может быть, и мученичеством. Недавно я получил от родных батюшки краткое жизнеописание, написанное просто и фактично. Поразительно похоже по сообщаемым фактам и по стилю на «Житие» протопопа Аввакума».
И всё же имя отца Николая Пискановского известно, скорее всего, специалистам. И благодаря им его жизненный путь довольно-таки исследован. Прежде всего стоит сказать о книге «От священства я не отрекусь», которую написал Всеволод Волков, доктор экономических наук, профессор, она вышла в 2013 году. Его отец, Олег Волков, писатель и публицист, был арестован пять раз и провёл в лагерях в общей сложности 27 лет, в том числе на Соловках. Семья Волковых была хорошо знакома с семьёй Пискановских.
8 июля 2015 года «Правда Севера» рассказывала, как в Архангельске проездом на Соловки побывал Всеволод Волков. И на могиле батюшки Николая Пискановского отец Феофил (Волик), монах Антониево-Сийского монастыря, и отец Даниил, настоятель Успенского храма в Архангельске, отслужили панихиду.
На сайте Соловецкого монастыря можно найти большое интервью с Всеволодом Волковым, где он рассказывал о работе над книгой «От священства я не отрекусь», а также почему он занялся исследованием жизни отца Николая и семьи Пискановских. Лагерь на Соловках прошла и жена отца Николая, Клавдия Петровна, провела там три года. Позднее матушка была повторно арестована одновременно с дочерью Ксенией, которая в лагерях и ссылке в общей сложности отбыла 16 лет.
Телеканал «Спас» снял документальный фильм об отце Николае, он вышел в цикле «Русские праведники» и называется «Пожарный священник» («Пожарный» – это условная кличка отца Николая в сводках спецотдела ОГПУ).
Послание на косынке
В Архангельске образовалась инициативная группа, которая занимается просветительской деятельностью, связанной с жизнью и служением отца Николая Пискановского.
В неё входят Светлана Тюкина, директор научной библиотеки Северного Арктического федерального университета, преподаватель, организатор и руководитель Летней школы САФУ на Соловках, Сергей Шишелов, который исследованием жизненного пути отца Николая Пискановского и его семьи занимается больше десяти лет, иеромонах Антониево-Сийского монастыря отец Феофил (Волик), Александр Бадьянов, предприниматель, староста храма в селе Кехта, и Надежда Шек, скульптор, заслуженный художник России.
В мастерской у Надежды Капитоновны и состоялась эта встреча. Речь на ней шла о поддержке памяти о Николае Пискановском и его семье. Публикации на эту тему продолжаются: Светлана Тюкина представила свежий номер альманаха «Соловецкое море», в котором опубликована большая статья «Бог есть и вас спасёт», посвящённая семье Пискановских. Она построена на воспоминаниях Ксении Пискановской, дочери отца Николая, подготовленных по просьбе Дмитрия Сергеевича Лихачёва, который всю жизнь с благодарностью помнил отца Николая. Сейчас идёт подготовка книги, где планируется опубликовать часть переписки Дмитрия Лихачёва и Ксении Пискановской, которая продолжалась почти 30 лет.
Встреча проходила за чашкой чая, и каждый её участник рассказывал что‑то своё, может быть, особенно важное именно для него, связанное с воспоминанием об отце Николае и его семье.
Каждая история была удивительной, можно сказать, чудесной – в разном понимании этого определения. В них ощущалось присутствие чуда, но тихого, трепетного, которое легко спугнуть неверием в него.
Светлана Тюкина разговор начала с дочери отца Николая, Ксении Николаевны Пискановской, которая проявила не меньшую стойкость и мужество, чем её отец, стала его опорой и продолжила его дело.
– Помимо отца Николая, очень важная фигура – Ксения Николаевна, казалось бы, хрупкий женский образ, но такой драматичной судьбы, – рассказывает Светлана Львовна. – Когда были арестованы отец, а затем и матушка, детей, Ксению и Николая, приютили родственники в Коростене Житомирской области. Но Ксения не захотела отказаться от переписки с арестованными родителями, поездок с передачами к матери, а для родственников связь с арестованными казалась слишком опасной. И она, пятнадцатилетняя Ксения, уезжает в Одессу, где поступает в ФЗУ.
Действительно, жизнь Ксении Пискановской – пример особого мужества и стойкости. В 1931 году ей 16, она поехала в Москву к Екатерине Пешковой, жене Горького, которая тогда была в Политическом Красном кресте, и выхлопотала свидание с отцом. Приехала в деревню Кехту, недалеко от Холмогор, где после Соловецкого лагеря жил отец. У него в ту пору были серьёзные проблемы со здоровьем. Потом было ещё одно свидание, после которого Ксения поехала в Архангельск и выхлопотала разрешение переехать отцу туда. Отец Александр Филиппенко, тоже бывший соловецкий сиделец, нашёл отцу комнатку. С 1932 года отец Николай ежедневно служит литургии в их тесной съёмной комнатке, организует тайный приход.
Вскоре из соловецкого лагеря в Архангельск приехала матушка, Клавдия Петровна. Сюда приехали и восьмиклассник Коля, и мама отца Николая. И на короткое время в 1934 году семья соединилась в Архангельске.
Отец Николай продолжал свою церковную деятельность, ему помогала дочь Ксения. В то время духовенство разделилось на «сергианское», принявшее декларацию митрополита Сергия (Страгородского) о признании церковью советской власти, и «иосифлянское», поддерживающее Ленинградского митрополита Иосифа (Петровых), не признавшего этой декларации. Отец Николай был активным представителем иосифлян, которые служили тайно.
В Архангельске в 1930‑е годы оказались многие авторитетные ссыльные священники, иосифляне. В Архангельске в то время действовало восемь так называемых катакомбных церквей, где тайно служили ссыльные священники с очень немногочисленными приходами. Ксения, как и её отец, были связными между ними.
Затем отца Николая снова арестовали и перевели в тюремную больницу, где он умер в 1935 году. А Ксения продолжила его дело: помогала осуществлять связь между архипастырями, находящимися в Архангельске, получая вместе с матерью их корреспонденцию на свой адрес, участвуя в переписке. В 1936-м совершила поездку в Сиблаг к архиепископу Угличскому Серафиму (Самойловичу) и в 1937 году была арестована, как и её мама, осуждена на восемь лет исправительно-трудовых лагерей. В лагере за отказ сотрудничать с органами НКВД срок был добавлен. Освобождена в 1947‑м и вновь арестована, осуждена в 1949-м, освобождена по амнистии осенью 1955‑го.
И тут Светлана рассказала ещё одну из тех удивительных историй, которые происходили на фоне страданий и испытаний, выпавших на долю их участников.
– На свободе оставался только Коля, который очень помогал семье, – продолжает она. – Когда Ксении дали новый срок, ей нужно было сообщить это матушке. По пути в баню на чёрной косынке кусочком мыла она написала послание, и такое письмо нашло адресата…
«Это был святой человек»
Участники инициативной группы объяснили, что их объединение основано на интересе к судьбе отца Николая Пискановского и его семьи и носит неформальный характер.
Начало такому исследованию положил архангелогородец Сергей Шишелов. Это было больше десяти лет назад, и у него образовался солидный архив, в котором документы, фотографии и четыре письма Дмитрия Лихачёва к Ксении Николаевне Пискановской в подлиннике. Их архангельскому исследователю передала дочь Ксении Николаевны Наталья, внучка отца Николая.
– Дмитрий Сергеевич во всех воспоминаниях говорит, что отец Николай его спас и духовно, и физически, – говорит Сергей, – он там и тифом ведь болел. Вспоминал, как отец Николай приносил ему селёдочку и зелёный лук.
В одном из писем, адресованных Ксении Николаевне, Дмитрий Сергеевич пишет: «Я знал вашего замечательного отца с октября 28‑го по 1930. Это был святой человек».
История знакомства Дмитрия Лихачёва, которому на момент ареста, напомним, исполнилось 22 года, и отца Николая удивительная, тоже можно сказать, чудесная. Её детально описывал в воспоминаниях Дмитрий Лихачёв, и с трепетным чувством пересказал Сергей Шишелов:
– На пересыльном пункте в сарае на Поповом острове заключённым пришлось стоять очень долго. Дмитрий Лихачёв вспоминает, что у него затекли и опухли ноги, очень болело горло, он буквально не мог держаться на ногах. Но понимал, что это было только начало. И как дальше пройти испытания, которые были ещё впереди? Видя его страдания, священник, который находился в пересыльном пункте, но шёл этапом из Соловков, сказал, что надо найти отца Николая Пискановского – он поможет.
Дмитрий Сергеевич потом вспоминал, что не мог понять, как ему может помочь обычный священник. И какое положение он там занимает? И главное – как его найти среди тысяч заключённых? В общем, задача была невыполнимая.
А дальше – история о том, как Дмитрий Лихачёв дал охраннику серебряный рубль, который был спрятан в каблуке, и тот его, больного, разместил на нарах. А потом не стал рано утром будить на работу.
– Когда Дмитрий Лихачёв проснулся, он увидел, что в роте, а она располагалась в Троицком соборе, было пусто, – продолжает повествование Сергей. – И только на подоконнике сидит какой‑то человек и в лучах света штопает одежду. Он спросил – не знает ли тот отца Николая Пискановского. И получил ответ: «Отец Николай Пискановский – это я!»
Так будущий академик попал под опеку священника, который был духовником епископов, отбывавших срок на Соловках.
– Отец Николай помог устроиться Дмитрию Сергеевичу в криминологический кабинет, – продолжает тему Светлана Львовна. – Там заключённые специалисты изучали быт, язык, субкультуру преступного мира. И Дмитрий Сергеевич благодаря этому занимался филологией. В лагере тогда издавался журнал «Соловецкие острова», на который можно было оформить подписку по всей стране. В этом журнале в 1930 году вышла статья Дмитрия Лихачёва «Картёжные игры уголовников (из работ Криминологического кабинета)». Эта исследовательская работа – о языке беспризорников. Я её прочитала на первом курсе, когда училась в Педагогической мастерской ПГУ, до сих пор помню, как читала тот журнал в Добролюбовке. И тогда для меня это стало настоящим потрясением – как, находясь в лагере, продолжать заниматься исследовательской работой.
Светлана рассказывает, что первый раз после лагеря Дмитрий Лихачёв на Соловки приехал в июле 1966 года.
– Он участвовал в Архангельске в конференции «Памятники культуры Русского Севера», где выступил с докладом «Задачи изучения Соловецкого историко-культурного комплекса», который помог решению об открытии Соловецкого музея-заповедника. А из Архангельска на «Татарии» отправился на Соловки, где провёл несколько дней. В отделе древнерусской литературы Пушкинского дома в Санкт-Петербурге хранится альбом рисунков «Архитектура Соловецкого монастыря» художника Гуго Манизера, изданный в 1968 году, в котором Дмитрий Сергеевич сделал много пометок после возвращения – что и где находилось во времена Соловецкого лагеря. Исследователь Олег Панченко назвал его «путеводителем» по Соловецкому лагерю с комментариями по лагерной «топографии» Соловков. На одном из рисунков отметка крестиком и текст: «Обозначено моё окно, около которого находилось на нарах моё место в 13‑й роте рядом с отцом Николаем Пискановским». Он всё время помнил о нём.
Люди чести
– Для меня Николай Пискановский – человек чести, – вступил в разговор Александр Бадьянов, – он не отступил от веры, несмотря ни на какие лишения. И это пример для молодёжи, для людей, которые идут к вере, возможно, испытывают какие‑то сомнения. Отец Николай в вопросе веры был человеком бескомпромиссным, и его жизненный пример отвечает на многие вопросы. Когда попал в заключение, больше всего боялся, что его дети будут отправлены в детские дома, где их воспитают атеистами. В письмах писал, что Бог обязательно их спасёт, главное – не отступиться от веры. И его дети были крепки в вере. Поэтому так важно, чтобы о нём знало как можно больше людей.
Кроме просветительской деятельности, участники группы намерены установить памятник на могиле отца Николая, которая находится на Вологодском кладбище. Его будет создавать Надежда Шек. Есть удачный пример создания ею памятника отцу Трифону, который был настоятелем Антониево-Сийского монастыря в годы возрождения. Памятник уже установлен в Краснодарском крае, где в последнее время служил батюшка.
Есть уже и макет памятника Николаю Пискановскому, он тоже аскетичный и строгий.
– Для меня это очень важная работа, – говорит Надежда Капитоновна, – очень хочется, чтобы на могиле отца Николая стоял такой памятник, чтобы к нему приходили люди – он достоин памяти и глубокого уважения.
И самого отца Николая часто окружали люди, которые достойны памяти и уважения. И это тоже были люди чести.
Сергей Шишелов рассказал об одном таком человеке, с которым отца Николая свела судьба уже в Архангельске.
– Это Александр Александрович Левичев, фармацевт городской аптеки № 1, – пояснил Сергей, – он помогал очень многим ссыльным, а у него ведь было девять детей, готовил лекарства и бесплатно раздавал их ссыльным, помогал с работой. После выхода из Холмогорского концентрационного лагеря Левичев приютил архимандрита Вениамина (Кононова), бывшего настоятеля Соловецкого монастыря, и иеромонаха Никифора (Кучина). Понимаете?! Одну комнату из трёх выделил этим монахам. Он помогал отцу Николаю и его семье.
И тут начинается ещё одна из тех самых чудесных историй.
– Николай Пискановский умер в 1935 году, – продолжает Сергей, – а Александр Александрович закончил войну начальником эвакогоспиталя в Манжурии. Вернулся после войны в Архангельск и заболел, умер в1946 году. Перед кончиной завещал родным: «Похороните меня рядом с этим святым человеком. У него здесь никого нет, а вы будете ухаживать за моей могилой, а заодно и за его». Речь шла о Николае Пискановском.
Как об этом стало известно?
– Мы уже занимались сбором материала о жизни отца Николая, знали, что он похоронен на Вологодском кладбище, но никто не знал, где могила, – говорит Сергей. Однажды знакомая случайно проговорилась, что их семья уже в третьем поколении ухаживает за могилой священника. Меня это почему‑то заинтересовало. Мы пошли на кладбище и возле пантеона захоронений семьи Левичевых я увидел ухоженную могилу отца Николая Пискановского! Потомки этой семьи так и продолжали ухаживать за ней…
Мы тоже отправились на Вологодское кладбище. Могила отца Николая находится метрах в тридцати слева от «Стены коммунаров».
– Хороший ориентир – большое не до конца спиленное дерево, – показывает Сергей, – конечно, его спилим и там поставим памятник.
И вот – могила отца Николая Пискановского рядом с могилами семьи Левичевых. Всё аккуратно, ухожено – оградка, цветы…
Время сомкнулось.
– О Дмитрии Лихачёве говорят, что он – совесть нации, а отца Николая Пискановского тот считал святым человеком, – говорит Сергей, – разве это не напутствие нам – достойно хранить его память?
Светлана ЛОЙЧЕНКО
В социальной сети «ВКонтакте» создана группа, где будет появляться информация об отце Николае, подготовке книги и создании памятника – vk.com/nikolay_piskanovsky