Над кривыми черепичными крышами грозно возвышались шпили бесчисленных соборов – Испания 18 столетия оставалась самым ревностным оплотом католического консерватизма в Европе. В полумраке таверн обыватели со страхом перешёптывались о ведьмовских проклятиях, в то время как просвещённая аристократия в тайных кабинетах увлечённо коллекционировала запретные гравюры с изображениями тёмных ритуалов.
Именно в этой душной, наполненной суевериями атмосфере Франсиско Гойя – признанный придворный живописец, завоевавший славу – получает необычный заказ от знатного семейства герцога Осуны. Мастер должен создать серию из шести камерных полотен, посвящённых теме колдовства. Так на свет появляется знаменитый «Шабаш ведьм» – произведение, положившее начало самому загадочному, мрачному и глубокому периоду в творчестве великого испанца.
Как Гойя изобразил Дьявола, что скрывает его работа и почему такой сюжет не вызвал гнева инквизиции?
Дерзкая идея художника
Изобразить самого владыку преисподней в эпоху, когда суды священной инквизиции всё ещё обладали колоссальной властью и могли разрушить жизнь любого человека – это был отчаянный и смертельно опасный шаг. Однако Гойя решается на этот эксперимент и, вопреки очевидным рискам, выходит из ситуации победителем, не вызвав ни малейшего гнева со стороны церковных цензоров. Как же ему удалось провернуть столь дерзкую миссию? Ответ кроется в уникальном художественном приёме, который превращает зловещий ритуал в настоящий театр абсурда.
Если внимательно всмотреться в центральную фигуру чёрного козла, восседающего посреди круга, становится очевидно: перед нами вовсе не грозный и величественный повелитель тьмы, каким его традиционно изображали на церковных фресках для устрашения грешников. Поза животного подчёркнуто театральна и даже несуразна. Его передние лапы приподняты в неестественном, манерном жесте, словно он дирижирует этим странным ночным собранием, а его рога увенчаны шутовским позолоченным венком из дубовых листьев.
Современные рентгенографические исследования полотна приоткрыли завесу этой тайны. Оказывается, на первоначальных набросках Гойя писал козла гораздо более реалистичным, мощным и пугающим. Однако в процессе работы автор сознательно переписал образ, превратив зло в гротескную карикатурную маску. Интрига удалась блестяще: инквизиция вела ожесточённую войну с реальными проявлениями ереси и опасными мистическими культами, но оказалась совершенно бессильна против тонкой сатиры. Такой фарсовый, почти комичный персонаж просто не мог служить объектом религиозного поклонения, что и спасло гениального художника от неминуемого наказания и преследования.
Скрытые слои: что утаил рентген от глаз цензуры
За внешним фасадом мистической чертовщины скрываются куда более глубокие, пугающие и вполне земные смыслы. Образы истощённых, искажённых детей на переднем плане – это вовсе не случайная дань жуткой эстетике шабаша. Тот же рентген показал, что ребёнок, которого ведьма держит в руках в центре композиции, изначально был написан упитанным, круглолицым и здоровым. Гойя целенаправленно изуродовал его пропорции, сделав тело болезненно худым, с выпирающими рёбрами, а фигуру, расположенную чуть левее, и вовсе превратил в пугающий скелет.
Выдающийся исследователь творчества мастера, Хуан Хосе Луна, убедительно связывает эти страшные метаморфозы с суровой исторической реальностью Испании. В те годы Кастилию охватил жесточайший экономический кризис и голод, унёсший жизни тысяч простых граждан. Таким образом, великий живописец зашифровал в холсте смелое социальное послание. Гойя словно шепчет своему зрителю: истинные монстры и ведьмы – это не мифические лесные существа с козлиными рогами, а те государственные деятели, чиновники и духовные пастыри, которые допустили страдания невинных людей и обрекли собственный народ на нищету.
Тот же защитный приём маскировки коснулся и заднего плана картины. Внимательный наблюдатель может заметить на тёмном фоне неясные силуэты трёх фигур, напоминающие тела, качающиеся на виселице. Первоначально Гойя детально прорисовал деревянную конструкцию эшафота и мёртвые тела, но позже намеренно размыл контуры краской, оставив лишь смутные намёки. Это позволило ему завуалировать прямую отсылку к жестоким публичным казням и избежать суровых тисков политической цензуры.
Зачем были нужны скрытые символы
Возникает вопрос: почему здесь Гойя прибегает к аллюзиям, тогда как в шедевре «Третье мая 1808 года в Мадриде» он без всяких прикрас продемонстрирует миру абсолютную, леденящую душу жестокость человеческой природы? В ранний период творчества страх перед трибуналом заставлял художника быть осторожным, конструируя «картину – загадку» для узкого интеллектуального круга, способного расшифровать потаённые смыслы и найти ключи к социальным метафорам.
Рождение самой тёмной картины
Настоящее перерождение художественного языка и рождение самой мрачной, беспросветной картины в истории европейского искусства происходит спустя два десятилетия. Пожилой, полностью оглохший, переживший ужасы наполеоновского нашествия и глубоко разочаровавшийся в гуманистических идеалах Просвещения, Гойя уединяется в загородном доме, который окрестные жители прозвали «Дом Глухого». Там, находясь на грани безумия и полного одиночества, он покрывает стены комнат кошмарами из собственных снов, создавая знаменитый цикл «Мрачных картин».
Именно там рождается его второй, финальный «Шабаш ведьм» (известный также как «Большой козёл», 1819–1823 гг.) – и это полотно по праву признано вершиной его тёмного гения и самой мрачной картиной в его наследии. Здесь больше нет места спасительному гротеску, шутовской иронии или позолоченным рогам. На зрителя обрушивается плотная, осязаемая ночь, которая больше никогда не рассеется.
Гигантский, угольно – чёрный силуэт козла возвышается над плотной толпой безумных, уродливых старух и калек. Их лица искажены гримасами первобытного ужаса, религиозного экстаза и тупого послушания. В этой работе Гойя даёт волю своему экзистенциальному отчаянию. Картина абсолютно уникальна тем, что художнику больше не нужно было прятать виселицы или маскировать чертей – эти фрески предназначались исключительно для его собственных глаз. Здесь мрак становится главным действующим лицом, символизируя глухоту мира, угасание разума и крушение всех человеческих надежд.
Сравнивая эти два шедевра, созданные с разницей в двадцать лет, мы можем проследить колоссальную, трагическую эволюцию гения – от изящной сатиры и защитного гротеска к обнажённой духовной катастрофе.
Больше об известных художниках вы можете прочесть в исследованиях Елены Легран «Вековые тайны живописи. Ключи к великим шедеврам» и Мартина Гейфорда «Модернисты и бунтари. Бэкон, Фрейд, Хокни и Лондонская школа» .
Похожие материалы:
- Их критиковали за безвкусицу, недостоверность и антипатриотизм: картины русских художников, ставшие шедеврами после оглушительного провала.