Есть жанр, в котором наши государственные мужи достигли подлинного совершенства. Не ракеты, не мосты, не заводы — а искусство объяснить гражданину, что то, что он видит своими глазами на табло заправки, ему на самом деле мерещится. Что цена не выросла. А если выросла, то не у всех. А если у всех, то это вы сами виноваты, потому что побежали покупать. Жанр требует филигранной техники: говорить нужно уверенно, с прямой спиной, желательно в кадре федерального канала, и ни в коем случае не смотреть в сторону Росстата.
Последние три недели подарили нам коллекционное исполнение этого номера. Давайте разложим по датам — кто, когда и что спел. Хронология здесь важна, потому что именно она превращает набор успокаивающих заявлений в чистой воды театр абсурда.
Реквизит: что на самом деле происходит с ценой
Сначала зафиксируем декорации — то есть факты, чтобы было с чем сверять слова.
За неделю с 16 по 22 июня 2026 года бензин на заправках подорожал в среднем на 3%. Цифра выглядит скромно, пока не узнаёшь подробность: это сильнейший недельный скачок за всю доступную статистику — а её ведут с 2006 года. Двадцать лет такого не было. Аналитики, которых цитирует пресса, назвали происходящее худшим топливным кризисом за два десятилетия.
АИ-92 — 67,5 рубля за литр. АИ-95 — за 73. Дизель — под 83. С начала года розничный бензин прибавил 9,8% при официальной инфляции 5,85% — то есть разогнался почти вдвое быстрее «средней температуры по больнице». Где-то особенно весело: в Дагестане за неделю плюс 16,5%, в Чечне — плюс 15,2%. И это при том, что более тридцати регионов — а по некоторым подсчётам и за полсотни — уже ввели те или иные ограничения на продажу. Талоны. Лимиты по 20–30 литров в руки. Запрет наливать в канистры. В Крыму с 21 июня заправки для обычных людей просто перестали работать — топливо отпускают только спецслужбам.
Вот на этом фоне — рекордные цены, очереди, лимиты, талоны — и звучит наш хор. Слушаем по партиям.
Партия первая. «Ситуация абсолютно спокойная»
Декабрь 2025-го. Вице-премьер Александр Новак, человек, отвечающий за топливо, выходит на «Россию-24» и сообщает стране радостное:
«Что касается рынка нефтепродуктов — в настоящее время он абсолютно сбалансирован».
И добавляет, чтобы уж совсем не оставалось сомнений: «Ситуация абсолютно спокойная». Запасы, говорит, восстановлены и даже превышают прошлогодние. Цены пошли вниз. Период повышенного спроса — это август-сентябрь — прошли «фактически в ручном режиме управления». Прошли. В прошедшем времени. Закрыли тему.
Запомните это слово — «сбалансирован». Оно у нас будет ключевым. Через полгода тот же человек про тот же рынок скажет нечто, что заставит это слово нервно поёжиться.
Партия вторая. Гречка выходит на сцену
Начало июня 2026-го. Кризис уже разворачивается, в Крыму очереди, и в дело вступает тяжёлая успокоительная артиллерия — пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. И выдаёт образ, который войдёт в учебники жанра:
«Вот пару лет тому назад в Москве и в других крупных городах нашей страны скупали гречку. В то время как никакого дефицита гречки не было. Вот иногда подобные эмоциональные действия приводят к искусственным ситуациям».
Гениально. Проблема объявлена не проблемой, а «эмоциональным действием» граждан. Это не дефицит — это вы все разнервничались. Бензина завались, просто вы, как тогда с гречкой, panic-закупились без повода. Виноват, как обычно, тот, кто пришёл на заправку с деньгами, а не тот, кто отвечает за то, чтобы на заправке было что налить.
Образ оказался настолько удобным, что его тут же подхватили на местах. Губернатор Липецкой области Игорь Артамонов, слово в слово:
«Давайте постараемся не повторять ажиотаж с гречкой из 2020-го и 2022-го годов».
Когда два разных чиновника в разных концах страны независимо тянутся к одной и той же гречке — это уже не совпадение. Это методичка.
Партия третья. «Скачка цен нет» — на бис, под аккомпанемент Росстата
А вот это — жемчужина коллекции. 24 июня 2026 года министр финансов Антон Силуанов отвечает на вопрос журналиста про скачок цен на бензин и, глядя в камеру, произносит:
«Я не могу с вами согласиться, что скачок цен есть. На ряде заправок независимых — да, там отмечается рост. На заправках наших системообразующих предприятий, если цены и выросли, то незначительно».
Прекрасно во всём. Но особенно прекрасна дата. Двадцать четвёртое июня. Тот самый день, когда Росстат публикует данные о рекордном за двадцать лет недельном скачке цен. То есть министр финансов говорит «скачка нет» ровно в тот момент, когда государственная статистика говорит «скачок исторический». Две ветви одной власти в один день выдают взаимоисключающие сообщения о реальности. И ни одна, кажется, не в курсе существования другой.
Формула «только у независимых, у больших — незначительно» хороша ещё и тем, что её невозможно проверить обычному человеку. Он-то заправляется там, где ближе, а не там, где «системообразующе». Но запомним и эту цифру — «незначительно». Она доживёт ровно до послезавтра.
Партия четвёртая. «Дизеля в избытке» — поэтому запретим его экспорт
Послезавтра наступило. 26 июня 2026-го, тот же Новак, который в декабре всё «сбалансировал», комментирует ситуацию перед очередным штабом. И тут «незначительно» от Силуанова встречается с реальностью лоб в лоб:
«Ажиотаж достаточно большой, который примерно на 20–30% увеличил спрос искусственно».
Стоп. Двадцать-тридцать процентов. Не «незначительно». Не «только у независимых». А честная треть, озвученная профильным вице-премьером как медицинский диагноз. Двое первых лиц, один рынок, один и тот же бензобак — и расхождение в показаниях такого размера, что в него можно припарковать бензовоз.
Но настоящий шедевр Новак приберёг на десерт. В одном дыхании, почти не делая паузы, он говорит две вещи:
«У нас дизеля в избытке».
И тут же:
«Рассматриваем полный запрет на экспорт дизельного топлива… для наполнения внутреннего рынка в большем объёме».
Вдумайтесь. Дизеля — избыток. Поэтому надо срочно перекрыть его экспорт, чтобы наполнить внутренний рынок. Избыток, который нужно экстренно пополнять. Это как сказать «у меня полный холодильник» — и в ту же секунду побежать в магазин, потому что дома есть нечего. Если дизеля действительно в избытке, зачем запрещать вывоз? А если запрещаем вывоз, чтобы хватило своим, — то, может, всё-таки не избыток?
Добавьте сюда «перестройку логистических связей системы с учётом потребностей» и «балансировку рынка, которая потребует какое-то время» — и портрет готов. Тот самый рынок, который полгода назад был «абсолютно сбалансирован», теперь, оказывается, только предстоит «отбалансировать». Слово «сбалансирован» из декабрьской партии можно официально отправлять на пенсию.
Сведём оркестр в одну партитуру
Чтобы оценить всю красоту многоголосия, выпишем солистов подряд:
- Новак, декабрь 2025: «Рынок абсолютно сбалансирован, ситуация абсолютно спокойная».
- Песков, начало июня 2026: «Это как с гречкой, необоснованный ажиотаж».
- Силуанов, 24 июня 2026: «Скачка цен нет, у больших — незначительно». (В этот же день — рекорд Росстата за 20 лет.)
- Новак, 26 июня 2026: «Ажиотаж поднял спрос на 20–30%, дизеля в избытке — поэтому запретим его экспорт».
Три первых лица. Один товар. И четыре несовместимые версии реальности, аккуратно разложенные по календарю. Заметьте: ни в одной из них нет фразы, которая в нормальной системе должна звучать первой. Никто не сказал: «Вот причина. Вот что лично я делаю. Вот срок. Спросите с меня через месяц». Вместо ответственности — гречка.
А теперь обещанный вопрос на засыпку
Раз уж сам вице-премьер официально объявил, что причина роста — «искусственный ажиотаж», и раз уж запасов, по его же словам, «в избытке», то логика подсказывает простую развязку. Ажиотаж — штука временная. Запасы — на месте. Значит, как только народ выдохнет и перестанет в панике заливать полный бак, цена обязана откатиться обратно. На те самые 20–30% вниз. Правда же?
Подождём. Засекаем время.
Я попробовал вспомнить хоть один случай за последнюю четверть века, когда «временный» рост цены на что-нибудь у нас потом аккуратно сдавал назад, едва причина исчезала. Та самая гречка после ажиотажа дешевела до прежней цены? Яйца? Масло? Сахар? Что-то подсказывает, что «ажиотаж» — это эскалатор с односторонним движением. Вверх — пожалуйста. Вниз — извините, на ремонте, объезд не предусмотрен. И «временное» подорожание тихо, без пресс-конференций, становится новым «нормально».
Почему это вообще не смешно
А теперь серьёзно — потому что под опереттой лежит вещь совсем не музыкальная.
Топливо — это не гречка. Гречку можно не есть. А солярку из экономики не вынешь: на ней едет всё. Зерно с поля, кирпич на стройку, молоко в магазин, контейнер из порта, фура с вашим заказом. Это кровь в артериях хозяйства. Когда дорожает дизель, дорожает не «дизель» — дорожает себестоимость каждого товара на каждой полке, потому что в цене любой вещи зашита стоимость её перевозки. Поднимите её на 20–30% — и через пару месяцев это расползётся по ценникам на всё подряд. Называется это инфляцией издержек, и в кошельке она ощущается куда конкретнее, чем в министерском докладе.
Так что вопрос давно не в том, «подешевеет ли бензин обратно». Вопрос в том, что в страну через заправочный пистолет заходит новый виток роста цен — по всей цепочке, на всё сразу. И заводит его не жадный спекулянт с независимой АЗС, а сама конструкция, в которой полтора года назад было видно, к чему всё идёт.
Полтора года смотрели, как закипает
Потому что — давайте честно — это не свалилось с неба вчера. Проблемы с переработкой топлива внутри страны стали очевидны не на этой неделе. Уже примерно полтора года как было совершенно понятно — по причинам, которые мы здесь подробно расписывать не будем, потому что все взрослые люди и так прекрасно понимают, о чём речь, — что с нашими перерабатывающими мощностями ситуация сложится ровно такой, какой она сейчас и сложилась. Это не был «чёрный лебедь». Это было предсказуемо настолько, что не видеть этого мог только тот, кто очень старался смотреть в другую сторону.
Полтора года — это не «не успели». За полтора года можно было нарастить резервы, заранее перестроить логистику, перераспределить потоки, придержать экспорт спокойно и загодя, а не в режиме пожарной тревоги, когда заправки в Крыму уже встали. Полтора года — это «решили подождать, пока само рассосётся, потому что делать вид, что всё хорошо, проще, чем делать».
Не рассосалось. И теперь начинается знакомая музыка: «перестройка логистических связей», «балансировка рынка», экстренные штабы, запрет экспорта дизеля, которого «в избытке». Всё то, что можно было сделать год назад на холодную голову, теперь делается аврально — под аккомпанемент трёх министров, поющих вразнобой про один и тот же литр.
И — деталь, от которой особенно тепло на душе. Налоги собрать — это мгновенно, с пенями, дисциплина железная. Штраф выписать — секунда. Многомиллиардные коррупционные дела на чиновников возбуждаются исправно, читаем в новостях регулярно. А вот понести ответственность за то, что профильное ведомство полтора года смотрело на закипающий чайник и не шевелилось, — это почему-то не предусмотрено жанром. Тут другая механика: не справился на одном месте — переставили на другое, иногда повыше. Стулья меняются, лица знакомые, музыка та же.
P.S. Это ведь не только про бензин
И вот тут самое важное, ради чего всё это написано. Бензин — лишь сегодняшний, особенно наглядный пример. Болезнь же общая.
Двадцать пять лет нам играют одну и ту же мелодию: сначала «всё под контролем», потом «есть отдельные сложности, но это временно», потом «это ажиотаж, паникёры виноваты», а в финале новая цена тихо становится нормой, и мы снова стоим перед фактом. И так — не только с топливом. С чем угодно. Просто сегодня лампочка загорелась на заправке.
Всё это можно было пройти иначе. Если бы четверть века не занимались «реформами», которые на деле оказались тихим демонтажем. Не сокращали бы военные училища и оборонку под бодрые доклады «у нас всё есть» — урезая ровно то самое «всё», о наличии которого так уверенно докладывали. Не закрывали бы заводы, а наоборот — строили.
Потому что сильную, самодостаточную страну — со своей промышленностью, своей переработкой, своей армией — никто не трогает. Посмотрите на Соединённые Штаты: на них почему-то никто не нападает, к их границам никто не «придвигается», на прочность их никто не пробует. И все ведь прекрасно понимают, почему. К сильному не лезут. Слабого — обкладывают со всех сторон, и это даже не наглость противника, это закон природы.
Вот и нас обкладывали — спокойно, год за годом. НАТО придвигалось всё ближе не потому, что кто-то внезапно осмелел, а потому что было можно: туда, где вместо реальной силы красивая отчётность, приходят всегда. А что в это время делали наши? Шутили. Вели переговоры. Улыбались в камеры. Подписывали кипы соглашений, договоров, меморандумов и «дорожных карт» — будто бумагой можно заменить станок, а рукопожатием — дивизию. Протокол вместо производства, заявление вместо результата, улыбка вместо завода. И так — двадцать пять лет. Сильных не проверяют на прочность. Слабых — постоянно.
Но всё это — результат работы одних и тех же людей, которые годами показывали красивые отчёты, а по факту не делали ничего из того, что строит, а не освоит. И сегодняшний топливный сюжет — лишь честный счёт за эти годы. За управление, в котором никто ни за что не отвечает, а только меняется местами.
И последнее — для тех, кто любит сравнивать с «нормальными странами». Назовите, пожалуйста, хоть одну развитую экономику, которая за четверть века успела пережить полноценный суверенный дефолт (1998-й, когда государству просто нечем было платить по долгам), потом ещё один дефолт по внешнему долгу (2022-й — формально технический, но в историю он уже вписан), и попутно несколько раз обвалить собственную валюту: 1998-й, 2008-й, 2014-й, 2022-й. Чтобы национальная денежная единица за этот срок похудела к доллару примерно в двенадцать раз — с шести рублей до семидесяти пяти. Найдёте такую среди развитых — покажите. Я подожду. Заодно и бензин подождём — вдруг подешевеет на свои честные 30%.
Хотя нет. Бензин ждать не будем. Лучше заправимся сейчас, пока «незначительно».
P.P.S. Скромное предложение, которое почему-то никто не предлагает
А ведь есть способ сдержать цену мгновенно. Не штабами, не «перестройкой логистических связей», не запретом экспорта дизеля, которого «в избытке». Одним росчерком пера. И главное — он целиком в руках того самого государства, которое так искренне переживает за инфляцию и так не хочет «необоснованного роста».
Способ называется: отменить налоги на бензин. Хотя бы временно, хотя бы на острый период. Раз уж мы все так боимся инфляции — а топливо, напомню, это себестоимость вообще всего в стране, — то нет инструмента надёжнее. Цена нефти скачет, рубль гуляет, заправки жадничают — на всё это повлиять трудно. А вот налог в литре — это не рынок, это решение конкретных людей в конкретных кабинетах. Захотели — есть, захотели — нет.
И тут возникает законный вопрос: а сколько вообще налогов в одном литре? Давайте посчитаем, на примере АИ-95 по нынешним 73 рубля.
Акциз. Ставка на 2026 год для бензина класса 5 — 17 959 рублей за тонну. Это, между прочим, не с потолка: цифра прописана в Налоговом кодексе и любезно проиндексирована вперёд — в 2027-м будет 18 677, в 2028-м 19 424. То есть рост цены на эту величину государство гарантировало нам заранее, законом, на годы вперёд. В пересчёте на литр акциз — примерно 13,5 рубля.
НДС. Двадцать процентов. И начисляется он, что особенно изящно, на цену уже с акцизом — то есть это налог на налог. В литре за 73 рубля НДС составляет около 12 рублей.
Уже на этом месте останавливаемся и считаем: только два этих, самых очевидных, налога — около 25–26 рублей с каждого литра. Больше трети цены. Вы наливаете 40 литров, платите под три тысячи рублей — и почти тысяча из них уезжает в бюджет ещё до того, как вы доехали до дома.
Но это только видимая часть. Потому что в стоимости сырья сидят ещё нефтяные налоги — НДПИ и налог на дополнительный доход, — которые добавляют примерно ещё треть цены литра. Сложите всё — и получится, что в литре бензина налогов от 60 до 70 процентов. Само Минэкономразвития осенью признало долю «до 40%», но это оно скромно посчитало только акциз и НДС, стыдливо забыв про нефтяные налоги. С ними — под семьдесят.
А теперь — внимание, кульминация. Знаете, сколько во всей этой цене зарабатывает та самая заправка, которую ФАС с такой страстью трясёт на предмет «спекуляций»? Около пяти процентов. Пять. Розничная надбавка АЗС — самая тонкая прослойка в литре. То есть антимонопольная служба в режиме реального времени гоняется за маржой в 5%, пока 60–70% того же литра спокойно, без всяких проверок, уезжает государству. Спекулянта ищут не там. Спекулянт, если уж на то пошло, сидит в Налоговом кодексе.
Так вот, к предложению. Хотите сдержать цену без единого штаба и без гречневых заклинаний? Уберите акциз. Обнулите или снизите НДС на топливо. Цена на заправке падает не на проценты — на четверть, на треть, мгновенно, без всякого «балансировка потребует времени». Инфляция издержек, которой вы так боитесь, глохнет на корню, потому что дешевеет перевозка всего и сразу. Прецедент, кстати, есть: в 2020-м акциз уже временно опускали, чтобы придержать цены. Значит, рычаг рабочий, кнопка существует, рука до неё дотягивается.
Но кнопку эту, мы оба понимаем, никто не нажмёт. Потому что бензин — это не про то, чтобы возить грузы. Это про то, чтобы наполнять бюджет. Нефтегазовые доходы — половина федеральной казны, и каждый литр в вашем баке — это маленький налоговый комбайн, который работает на государство круглосуточно, в отпуске, в выходные и в кризис. Отказаться от него ради того, чтобы вам было дешевле ездить? Вы серьёзно?
Поэтому переживать за инфляцию вслух будут и дальше. Бороться с «ажиотажем» — тоже. Трясти заправки с их пятью процентами — обязательно. А единственный реальный рычаг — те самые шестьдесят с лишним процентов налога в литре — не тронут даже мизинцем. Потому что инфляция инфляцией, а бюджет по расписанию.
И вот это, дорогой читатель, и есть самый честный ответ на вопрос, подешевеет ли бензин. Он мог бы. Хоть завтра. На треть. Без всякого ажиотажа.
Просто не захотят.