- Может, ты бы могла хотя бы раз в неделю к нам приходить, убираться, готовить? В знак благодарности! - закончила мысль свекровь.
- Лариса Александровна, я, конечно, очень благодарна вам и вашему мужу за такой щедрый подарок, но я не нанималась к вам в прислуги, - резко отрезала Наталья.
Свекровь нахмурилась, явно недовольная ответом снохи.
- Боря, вразуми свою жену, - Лариса переключилась на сына.
Борис молчал. Он всегда молчал, когда мать прессовала Наташу. Он сидел, уткнувшись в телефон, делая вид, что изучает какую-то невероятно важную таблицу, лишь бы не встречаться взглядом ни с женой, ни с матерью.
- Боря! - голос Ларисы Александровны взвился до визга. - Я к кому обращаюсь? Ты вообще слышал, что твоя жена сказала? «Не нанималась в прислуги»! А ты, выходит, нанимался квартиру от родителей получать?
Борис дернул кадыком, но глаз не поднял. Наташа смотрела на мужа с нарастающим отвращением. Этот мужчина, клявшийся ей в любви, сейчас напоминал испуганного кролика.
- Борь, ты можешь хоть слово вставить? - тихо, но с нажимом спросила Наталья. - Это твоя мать. Ты слышал, что она предлагает? Я работаю пять дней в неделю, а в выходные, вместо отдыха, должна идти драить их сортир из «благодарности»?
- А ты не хами! - взорвалась свекровь. - Мы с папой горбатились, покупали вам жилье, чтобы вы жили как люди, а не скитались по съёмным халупам! А ты...
- Лариса Александровна! - Наташа встала, опираясь руками о стол. - Подарок не подразумевает отработки. Если это была плата за мои услуги горничной и кухарки, то вы опоздали с прейскурантом. Сделку задним числом не оформить.
Лариса Александровна побагровела. Ее пальцы, унизанные золотыми перстнями, сжались в кулак. Она резко повернулась к сыну и, схватив его за локоть, с силой дёрнула, заставляя оторваться от экрана.
- Сынок! - прошипела она. - Может, ты всё-таки соизволишь открыть рот? Объясни своей цаце, что такое семейный долг!
Борис, наконец, поднял голову. В его взгляде, устремлённом на Наташу, читалась не поддержка, а усталая мольба: «Ну не начинай, сама же знаешь, что так проще».
- Наташ... - промямлил он. - Ну может, правда... иногда? Мама ведь от чистого сердца. Что тебе стоит? Полы помыть, суп сварить...
Это стало последней каплей.
- Что?! - Наташа задохнулась от возмущения. - Борис, ты сам-то себя слышишь? Ты сейчас предлагаешь своей жене отрабатывать квартиру телом! Если ты такой заботливый сын — вперёд! Фартук в руки, перчатки и чеши к мамочке полы надраивать! Я тебе мешать не буду!
- Ах ты ведьма! - Лариса Александровна, потеряв остатки приличий, шагнула к невестке. - Манипуляторша! Ты его еще и против меня настраиваешь! Я тебя насквозь вижу, приживалка! Думаешь, если расписалась с ним, так и хата твоя? Ошибаешься, милочка! Дарственная-то оформлена на Бореньку! Ты там вообще никто, пустое место!
- Мама! - попытался вклиниться Борис, понимая, что градус беседы перевалил за критическую отметку.
- А ты заткнись! - рявкнули на него обе женщины одновременно, даже не глядя в его сторону.
- Вот, значит, как? - голос Наташи стал ледяным. - «Пустое место»? В моем доме? А ну пошли вон отсюда.
- Что?! - у Ларисы Александровны округлились глаза. - Из квартиры, которую я купила?!
- Эта квартира принадлежит Борису. Ты сама это подтвердила, - чеканила Наташа слова. - А я — его законная жена. И я не собираюсь выслушивать оскорбления в своем доме. Разговор окончен. Боря, проводи мать.
Но Лариса Александровна не привыкла отступать. Её трясло от ярости. Наташа стояла в дверях кухни, преграждая путь в гостиную — гордая, прямая, с горящими щеками. Свекровь решила сломить эту оборону физически.
- Отойди, стерва! - Лариса грубо схватила Наташу за плечо, пытаясь оттолкнуть в сторону.
- Руки убрала! - рявкнула Наталья, скидывая чужую ладонь резким движением.
В следующую секунду всё смешалось. Лариса, не удержав равновесие на высоких каблуках из-за резкого толчка, покачнулась и, пытаясь ухватиться за невестку, вцепилась ей в волосы.
- Ах ты ж! - Наташа от неожиданности взвыла от боли, но скорее от унижения.
Началась потасовка. Лариса, словно дикая кошка, шипела и пыталась дотянуться ногтями до лица снохи, второй рукой не отпуская пряди темных волос. Наташа, действуя инстинктивно, перехватила её запястье и с силой сжала, пытаясь освободиться. Со стороны это выглядело чудовищно: две взрослые женщины, тяжело дыша, топтались на пороге кухни, сцепившись в уродливом клубке ненависти.
- Прекратили! Вы что, сдурели?! - заорал Борис, вскакивая наконец со стула.
Он бросился к ним, но его присутствие только добавило хаоса. Он пытался разнять их, хватая то за одну, то за другую, но получал локтями и сумбурные тычки.
- Убью, змея! - хрипела свекровь, чувствуя, как трещат её уложенные волосы.
- Ты мне еще за «пустое место» ответишь! - выкрикнула Наташа, сумев, наконец, оттолкнуть противницу.
В этот момент Лариса, потеряв равновесие, отлетела спиной к обеденному столу, с грохотом смахнув рукой хрустальную сахарницу. Сахарница разлетелась вдребезги, усыпав пол белыми осколками, смешанными с сахарным песком.
В кухне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, загнанным дыханием женщин и нервным звоном в ушах.
Лариса стояла, прижимая руку к сердцу, её прическа превратилась в воронье гнездо. Наташа поправляла растрепанные волосы, чувствуя на коже головы саднящую боль от выдранного клочка. Её трясло, но она не отводила глаз от свекрови.
Борис стоял между ними, белый как мел. Он посмотрел на осколки, на жену, на мать.
- Мама, - сказал он севшим голосом, и впервые в этом голосе прозвучала не жалкая интонация, а сухой, страшный лед. - Сейчас ты тихо одеваешься и уходишь.
- Боря?.. - Лариса Александровна, не веря своим ушам, перевела взгляд с Наташи на сына.
- Уходишь, мама. И без моего звонка не приходишь, - он говорил тихо, но в этой тишине его слова звучали как приговор.
Наташа, потирая плечо, тяжёлым взглядом смотрела на мужа. Она победила в этой драке, но ощущение гадливости и усталости от самого факта драки не проходило. Она знала, что это только начало настоящей войны, где самым слабым звеном снова окажется её муж.
Лариса Александровна медленно направилась к выходу. Однако в проёме входной двери она остановилась и хотела что-то сказать через плечо, какую-то гадость. Но Наташа пинком под зад не дала ей этого сделать.