Любовь стояла у плиты и мешала кашу, когда завибрировал телефон Михаила.
Он был в душе. Она взяла трубку — так было заведено.
— Алло.
— Добрый день, Михаила Петровича можно?
— Он занят. Что передать?
— Это из агентства «Новосёл». Поздравляем с завершением сделки. Ключи от квартиры на Трактовой готовы, можно забрать в пятницу с десяти до шести.
— Хорошо. Спасибо.
Любовь положила трубку рядом с его телефоном. Убавила огонь под кастрюлей. Потом выключила совсем.
Квартира на Трактовой. Агентство. Ключи.
Они женаты тридцать два года. Любовь — учитель русского языка и литературы, третья школа. Михаил — инженер на заводе радиодеталей, двадцать семь лет на одном месте. Сын Артём живёт в Новосибирске, звонит по воскресеньям.
Восемь лет назад договорились копить на дачу. Небольшой участок, домик, огород — Любовь всю жизнь об этом думала. Михаил говорил: сделаем теплицу, картошку посадим, всё как надо. Открыли накопительный счёт, назвали «Дача».
Любовь взяла дополнительных учеников — частные уроки по субботам. Сначала двух, потом четырёх. Каждую субботу с девяти утра до полудня. Восемь лет.
Дачу всё откладывали. То цены на участки выросли, то Артёму помогли с переездом, то машина. Михаил говорил: ещё немного, уже близко. В прошлом году сказал: к следующей весне смотри объявления.
Любовь кивала. Продолжала вести субботние уроки.
Михаил вышел из ванной в халате, потёр волосы полотенцем.
— Кто звонил?
Любовь не обернулась.
— Из агентства «Новосёл». Говорят, ключи от квартиры на Трактовой готовы. В пятницу можно забрать.
Тишина за спиной длилась три секунды.
— Понял.
— Какая квартира на Трактовой, Миша?
Он прошёл к столу. Сел.
— Кристине купили.
Любовь поставила ложку на подставку. Повернулась.
Кристина — дочь Михаила от первого брака. Двадцать девять лет, работает в банке. Год назад развелась, осталась с сыном Никиткой. Михаил ездил к ним раз в месяц, привозил что-то, помогал. Любовь не возражала.
— На наши деньги?
Он смотрел на скатерть.
— Основная часть — да. Ещё кредит небольшой и Таня помогла, сестра.
— Сколько с нашего счёта?
Пауза.
— Восемьсот двадцать тысяч.
Любовь взяла телефон. Открыла приложение, нашла счёт «Дача».
Остаток: двадцать три тысячи четыреста рублей.
Поставила телефон экраном вниз.
— Когда ты решил?
— Прошлым летом. Она позвонила — хозяйка выставляет квартиру на продажу. Они снимают уже три года, Никитка привык к школе, к двору. Если сейчас не купить — придётся переезжать. Ипотеку ей одной не дают.
— Прошлым летом, — повторила Любовь.
— Да.
— В прошлом июне ты мне говорил: смотри объявления, к весне уже реально.
— Да.
— Это было после того, как ты решил?
— Да.
Любовь подошла к окну. Двор, фонари, чья-то машина у подъезда.
Она думала про субботы. Катя Синицына с запинающимся чтением. Артём Волков с падежами, которые никак не давались. Девочка из второго подъезда — забыла имя, та уехала с родителями три года назад.
Каждое субботнее утро восемь лет.
— Ты мог сказать, — произнесла она.
— Ты бы не согласилась.
— Не знаю. Это твоя дочь, у неё ребёнок. Это другое.
— Вот именно — другое. Не хотел тебя ставить перед выбором.
— Поэтому поставил без выбора.
Он ничего не ответил.
Кашу она так и не доварила. Поставила хлеб, сыр, молча собрала что было.
Ужинали почти без слов. Михаил один раз попробовал — сказал, что Никитка всё-таки внук. Любовь выслушала.
— Никитка твой внук. Я рада, что у него теперь своя квартира.
— Тогда в чём проблема?
Она посмотрела на мужа.
— Я восемь лет вела субботние уроки. Четыре ученика, три часа, каждую субботь. Я думала — ради нашей дачи. Оказалось — нет.
Михаил опустил глаза.
— Я не знал, как сказать.
— Я не прошу объяснений. Просто отвечаю на твой вопрос.
В пятницу позвонила сестра Михаила — Таня.
— Любочка, ты не сердись. Кристинке так плохо было после развода. А Никитка — такой мальчик.
— Таня, я не сержусь на тебя.
— Вот и хорошо. Всё-таки семья.
— Да, — сказала Любовь. — Семья.
Попрощалась.
Семья. Кристина — семья. Никитка — семья. Таня — семья. Любовь — тоже семья. Просто об этом вспоминали в последнюю очередь.
В воскресенье она поехала к сестре. Не жаловаться — просто побыть.
Сестра выслушала. Ничего не советовала. Просто наливала чай.
Во вторник Любовь вернулась домой.
Михаил не спал, сидел в гостиной. Когда зашла — встал.
— Прости, — сказал он.
— Деньги не вернуть. Кристина не виновата. Никитка не виноват. Это я понимаю.
— Да.
— Но мне важно одно. Не деньги — деньги ладно. Если что-то важное — ты говоришь. Не решаешь за меня.
Он смотрел на неё.
— Хорошо.
— Я не проверяю тебя. Просто говорю.
На следующий день Любовь зашла в банк. Открыла личный счёт — только на своё имя.
Деньги с субботних уроков теперь идут туда.
Осенью одна из учениц перешла к другому репетитору. Любовь пожелала успехов. Открыла телефон и написала матери другой ученицы, которая давно спрашивала насчёт занятий.
Та ответила через час: «Нам очень нужно».
В ноябре Любовь записалась к окулисту. Давно откладывала. Зрение изменилось — нужны новые линзы. Посидела в очереди, прошла обследование.
Выбирала оправу долго. Выбрала светлую, тонкую.
Пришла домой. Михаил был на кухне.
— Новые очки? — сказал он.
— Новые.
— Идут.
Она поставила чайник.
Про дачу не говорили до самой весны.
В апреле Михаил принёс распечатку — участок в сорока километрах от города. Домик, баня, колодец. Спросил: хочет ли посмотреть.
Любовь посмотрела на фотографии. Участок неровный, но с деревьями.
— Откуда деньги?
— Таня отдаст часть. Я два года откладывал из зарплаты. Не со счёта — из своей доли.
Она сложила распечатку.
— Есть там земля под огород?
— Спросим, когда поедем.
— Запись на субботу. У меня до полудня урок.
— После полудня, — сказал Михаил.
— Хорошо.
