— Я сейчас приеду. Но не для того, чтобы воевать за вашу квартиру. Я заберу вас. Только вас. С одним чемоданом вещей. Вы поедете в реабилитационный центр. Я уже договорился. Если вы согласны — я выезжаю. Если начнете снова торговаться про квартиру — оставайтесь на лестничной клетке. Вы и так натворили столько… Квартиру потеряли, без угла остались. Согласны на реабилитационный центр? Я не слышу ответа, Нина Ивановна!
***
Артем стоял в узком, заваленном хламом коридоре и чувствовал, как внутри закипает привычное, тяжелое раздражение. Он посмотрел на тестя — обрюзгшего, с красными прожилками на щеках, в засаленной майке-алкоголичке.
— Ты вообще соображаешь, что это за люди у тебя в кухне?! — Катя сорвалась на крик, едва захлопнув входную дверь. — Мама, там два каких-то уголовника спят прямо на твоих чистых полотенцах!
— Катька, ну не ори, — пробасил из глубины коридора Виталий Петрович, безуспешно пытаясь попасть ногой в стоптанный тапок. — Друзья это мои. Коллеги, можно сказать, по цеху.
— По какому цеху, папа? По ликеро-водочному? — Катя со свистом выдохнула и обернулась к мужу. — Артем, ну скажи им хоть ты! Они же вообще берега попутали.
— Виталий Петрович, мы договаривались, — тихо, но твердо произнес Артем. — Никаких посторонних, пока здесь маленький Никита. Мы привезли внука на выходные, как вы просили. И что мы видим?
— Да ладно тебе, Темыч, — из кухни вышла Нина Ивановна, вытирая руки о несвежий передник. — Ну, зашли люди, ну, засиделись. Сейчас уйдут. Ты же у нас человек мировой, сам из детдомовских, должен понимать — человеку иногда нужно простое общение.
— Общение или беленькая? — Артем шагнул в сторону кухни, отодвигая тестя плечом. — Я в детдоме насмотрелся на такое «общение» досыта. Нина Ивановна, вы же поваром работали, вы же меня из той системы вытащили, человеком сделали. Зачем вы сейчас все это в дом тащите?
— Ой, началось, — Нина Ивановна махнула рукой и полезла в шкаф за чистыми стаканами. — Повар, не повар... Сейчас я просто пенсионерка, которой скучно. А вы приедете, поворчите и уедете в свою съемную новостройку. А нам тут вдвоем куковать?
— Так переезжайте к нам! — Катя всплеснула руками. — Мы же звали. В нормальные условия, в чистоту.
— Чтобы вы нас там по струнке строили? — огрызнулся Виталий Петрович. — Нет уж. Мы тут хозяева. Это наша квартира. И внуку она достанется, когда время придет.
— Какое время, папа? — Катя почти плакала. — Вы за нее полгода не платите! Мне сегодня соседка внизу, тетя Люба, сказала, что к вам коллекторы приходили. Это правда?
Нина Ивановна замерла с граненым стаканом в руке. Ее глаза на мгновение метнулись к мужу, потом к окну.
— Врет твоя Любка, — быстро проговорила она. — Завидует просто. Чему, правда, не знаю.
— Не врет, — Артем подошел к кухонному столу, на котором среди остатков дешевой колбасы и пустых бутылок лежал помятый конверт. — Вот это что? Извещение из банка. Судебный приказ.
Виталий Петрович попытался выхватить бумагу, но Артем поднял ее выше.
— Тут долг сто пятьдесят тысяч, — Артем быстро пробежал глазами по строчкам. — Это только по одному кредиту. А сколько их у вас всего?
— Не твое дело, зять, — тесть набычился, тяжело дыша. — Сами разберемся. Мы взрослые люди.
— Взрослые люди не доводят жилье до состояния притона, — отрезал Артем. — Катя, забирай Никиту, мы уходим. Здесь оставаться нельзя.
— Артем, подожди, — Катя схватила его за рукав куртки. — Мам, послушай меня. Давайте мы сейчас все оплатим. Все долги. Но при одном условии.
— Каком еще условии? — подозрительно прищурилась Нина Ивановна.
— Вы оформите дарственную на Никиту. Прямо сейчас начнем оформлять документы. Чтобы никто, слышите, никто не мог у него эту квартиру отобрать. Ни коллекторы за ваши пьянки, ни эти ваши «друзья».
В кухне повисла тяжелая, липкая тишина. Было слышно только, как в кране мерно капает вода.
— Ах, вот вы как! — Нина Ивановна вдруг всхлипнула и закрыла лицо краем передника. — Выгнать нас хотите! На помойку стариков! Как только бумажку подпишем, так сразу нас в дом престарелых сдадите?
— Мама, что ты несешь? — Катя закрыла глаза руками. — Мы хотим вас спасти! Чтобы вы на улице не оказались!
— Знаем мы эту вашу заботу, — Виталий Петрович тяжело опустился на табурет. — Ишь, шустрые какие. Квартирку им подавай. А мы еще поживем. И пить будем, если захотим, на свои гуляем!
— На какие свои? — Артем не выдержал и прикрикнул. — У вас пенсии на неделю хватает, а потом вы у Кати деньги клянчите «на лекарства». А сами эти деньги в магазин несете за паленым пойлом!
— Ну и что? — тесть ударил кулаком по столу, отчего бутылки жалобно звякнули. — Имею право! Я сорок лет на заводе слесарем отпахал! Имею право расслабиться!
— Уходим, — Артем взял жену за плечо. — Это бесполезно.
Они вышли в подъезд, преследуемые криками тещи о неблагодарных детях. На улице Артем глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Ему хотелось смыть с себя этот запах табачного перегара и дешевой еды, который, казалось, пропитал даже его куртку.
— Артем, ну что нам делать? — Катя всхлипывала, сидя на пассажирском сиденье их старенькой машины. — Они же пропадут. Их же обманут. Ты видел этих типов в кухне? Это же не просто алкаши, это стервятники.
— Я видел, Кать, — Артем завел мотор. — Я таких в детстве много видел. Они чуют слабых. Твои родители для них — идеальная добыча. Квартира в центре, долги, отсутствие контроля.
— Может, завтра еще раз попробовать? — с надеждой спросила она. — Приехать, когда они протрезвеют?
— Они не протрезвеют до такого состояния, чтобы включить логику, — покачал головой Артем. — У них сейчас одна логика: мы хотим забрать их крепость. Они не понимают, что крепость уже заминирована и фитиль горит.
***
На следующее утро Артем стоял у плиты в ресторане, где работал шеф-поваром. Шум вытяжки, звон ножей и ритмичный стук по доскам обычно успокаивали его. Кулинария была его спасением. Нина Ивановна когда-то научила его основам, когда он, двенадцатилетний пацан, крутился у нее на кухне в детдоме. Она тогда казалась ему добрым ангелом в белом колпаке. Как она превратилась в это подобие человека, вечно прячущего чекушку в кармане халата?
— Шеф, у нас замена в четвертом столике, — подошел су-шеф Денис. — Клиент просит без лука. Опять.
— Делай, — коротко бросил Артем. — И проверь соус для утки. Горчит.
— Понял. Шеф, ты какой-то дерганый сегодня. Случилось что?
— Родственники, Денис. Хуже любого пригоревшего жаркого.
— Понимаю. Мои тоже жгут. Тесть решил, что он великий инвестор, вложился в какую-то пирамиду. Теперь коллекторы звонят даже мне.
Артем замер с ножом над пучком зелени.
— И что ты сделал?
— Заблокировал их всех, — пожал плечами Денис. — Жестко, знаю. Но у меня двое детей. Я не могу позволить, чтобы из-за чужой дурости к моим дверям приходили крепкие ребята с битами.
Артем ничего не ответил. Весь день он думал о словах Дениса. К вечеру, когда смена закончилась, он набрал номер Кати.
— Слушай, — сказал он, выходя на парковку. — Я сейчас поеду к ним один. Попробую поговорить с тестем по-мужски. Без твоих слез и маминых истерик.
— Артем, будь осторожен. Папа в таком состоянии бывает агрессивным.
— Разберусь. Жди дома.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри доносились громкие голоса и какая-то хриплая музыка из старого радиоприемника. Артем вошел без стука. В гостиной сидели трое. Виталий Петрович, Нина Ивановна и незнакомый мужчина в кожаной куртке, который выглядел слишком трезвым и опасным для этой компании.
— О, зятек пожаловал! — радостно воскликнул Виталий Петрович. — А мы тут дела решаем. Знакомься, это Эдуард. Он нам с долгами поможет.
Эдуард медленно повернул голову. Его глаза были холодными, как у рептилии.
— Добрый вечер, — произнес он низким голосом. — А вы, значит, тот самый родственник, который не хочет помогать родителям?
— Я тот самый родственник, который сейчас вызовет полицию, если вы не покинете это помещение, — Артем прошел в центр комнаты.
— Зачем так грубо? — Эдуард улыбнулся, обнажив неровные зубы. — Мы с Виталием Петровичем обсуждаем вариант займа под залог недвижимости. Все законно, через нотариуса.
— Под залог этой квартиры? — Артем посмотрел на тестя. — Вы с ума сошли? Вы же ее завтра потеряете!
— А ты не ори! — Виталий Петрович вскочил, пошатываясь. — Эдик мне наличные даст. Прямо завтра. Мы все долги закроем, и еще на жизнь останется. А вы с Катькой только обещаете!
— Какие наличные? — Артем шагнул к тестю. — Он заберет у вас подпись, и через месяц вы окажетесь в деревне за триста километров отсюда, в гнилой избе!
— Молодой человек, выбирайте выражения, — Эдуард встал. Он был выше Артема и явно крепче. — Я оказываю юридические услуги. Если люди хотят распорядиться своим имуществом — это их право.
— Выходим, — Артем взял Эдуарда за локоть. — Поговорим в подъезде.
— А чего в подъезде? — Эдуард легко стряхнул руку Артема. — Мне тут нравится. Нина Ивановна обещала оладушек нажарить.
— Нина Ивановна, вы понимаете, что происходит? — Артем обернулся к женщине, которая сидела в углу дивана, сжимая в руках пустой бокал. — Вы же меня растили. Вы же говорили, что я вам как сын. Посмотрите на него! Это же черный риелтор!
— Он вежливый, — тихо сказала Нина Ивановна. — И он не ругается, как ты. Он сказал, что мы сможем тут жить до самого конца.
— До чьего конца? — выкрикнул Артем. — Он его ускорит, как только бумаги будут подписаны!
— Уходи, Артем, — Виталий Петрович указал пальцем на дверь. — Уходи и жену свою забери. Не видать вам этой квартиры. Мы ее Эдуарду отпишем, он хоть человек надежный.
Артем стоял, глядя на этих людей, и вдруг почувствовал странную пустоту. Вся его ярость, вся боль за Катю, все желание спасти их — все куда-то испарилось. Перед ним были не его близкие, а чужие, бесконечно далекие люди, выбравшие свой путь на дно.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Я уйду. Но запомните этот момент. Когда к вам придут выламывать двери, не звоните Кате. Не звоните мне. Вы сделали свой выбор.
— И напугал! — крикнул вслед Виталий Петрович. — Мы сами с усами!
Артем спустился вниз, сел в машину и долго смотрел на светящиеся окна второго этажа. Там, за занавесками, решалась судьба места, которое Катя называла домом.
***
Катя места себе не находила, звонила матери по десять раз в день, но та либо не брала трубку, либо отвечала короткими фразами, что у них все хорошо и они «заняты делами».
— Артем, я так больше не могу, — сказала Катя в среду вечером. — Я поеду туда сама. Заберу у них документы, паспорта, закрою их там, если надо.
— Кать, поздно, — Артем сидел за столом, изучая какие-то бумаги.
— Что значит поздно?
— Я сегодня звонил знакомому в регистрационную палату. Квартира уже под обременением. Там договор залога оформлен. На какую-то частную контору «Вектор».
Катя медленно опустилась на стул. Ее лицо побледнело.
— То есть... все?
— Не совсем. Но вытащить их оттуда теперь будет стоить таких денег, которых у нас нет. И даже если мы их найдем, они снова во что-нибудь вляпаются.
— Но как же Никита? Мама всегда говорила, что это его квартира...
— Мама много чего говорила, Кать. Алкоголь стирает все обещания.
Через три дня раздался звонок. Было три часа ночи. Артем взял трубку, услышав сбивчивое дыхание и всхлипы.
— Артем... Темочка... — голос Нины Ивановны дрожал и прерывался. — Они здесь. Они замки меняют. Сказали, что мы больше не хозяева. Виталика толкнули, он упал, головой ударился...
— Вызывайте полицию, — сухо ответил Артем.
— Мы вызывали! Они приехали, посмотрели бумаги и сказали, что все по закону. Что мы сами все подписали. Артем, приедь, пожалуйста! Нам идти некуда!
— Куда делся ваш Эдуард?
— Он... он сказал, что переуступил долг. Что он больше ничего не решает. Артем, деточка, спаси нас!
Артем посмотрел на спящую Катю. Она металась во сне, прижимая к себе подушку.
— Слушайте меня внимательно, Нина Ивановна, — сказал он, понизив голос.
***
Когда Артем подъехал к дому, он увидел на скамейке две фигуры. Рядом стоял старый фибровый чемодан, перевязанный веревкой. Виталий Петрович сидел, обхватив голову руками, на его лбу виднелась ссадина. Нина Ивановна куталась в старое пальто, хотя ночь была теплой.
Рядом с подъездом стояла черная иномарка. Из нее вышел тот самый Эдуард, закурил и насмешливо посмотрел на Артема.
— Приехал-таки? Благородный рыцарь.
— Заткнись, — Артем подошел к нему вплотную. — Ты свое получил. Надеюсь, тебе эти деньги поперек горла встанут.
— Бизнес, ничего личного, — Эдуард выпустил струю дыма в сторону стариков. — Сами же подписывали, я их за руку не тянул.
Артем повернулся к тестю и теще.
— В машину. Живо.
Весь путь до клиники в пригороде прошел в молчании. Только Нина Ивановна иногда тихонько подвывала, глядя в окно на проплывающие мимо фонари.
— А квартиру... квартиру уже не вернуть? — робко спросил Виталий Петрович, когда они уже подъезжали к воротам центра.
— Нет, — отрезал Артем. — Квартиры больше нет.
***
Нина Ивановна и Виталий Петрович через год вышли из клиники. Жить в большом городе они больше не смогли — слишком много было соблазнов и старых знакомых на каждом углу. Артем помог им купить маленький домик в деревне, в двух часах езды от города. Там не было газа, и воду приходилось носить из колодца, но зато был огород.
Иногда по выходным Артем привозил туда Никиту. Мальчик бегал по траве, а Нина Ивановна, заметно постаревшая, но с ясными глазами, пекла ему оладьи — те самые. Виталий Петрович занялся ремонтом старых заборов по всей деревне, его руки, привыкшие к слесарному инструменту, наконец-то нашли дело.
Ещё больше рассказов здесь
Жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
Как подписаться на Премиум и «Секретики» →канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.
Лайк даёт + 10 к лёгкости жизни, комментарий + 15 к личной карме, подписка на канал + 50 к радости, а репост вообще обожествляет ;))