Цикл рассказов "33 несчастья бабушки Агафьи"
Глава 1
Глава 17
— Мама, ты в своём уме? Ты хоть представляешь, как мы со Стасом переживали?! Мы места себе не находили!
На крыльце деревенского домика Агафьи стояли те, кого она меньше всего ожидала увидеть — её родные дети Маша и Стас.
— Мы звонили в дом престарелых, — продолжала Маша. — Тебе звонили — ты не отвечала! Да мне голову пришлось перекрашивать, чтобы скрыть, сколько у меня седых волос вылезло из-за твоих выходок! Нельзя же так, мама! Это просто эгоизм в чистом виде!
Агафья застыла. Она смотрела на своих повзрослевших детей и никак не могла взять в толк: что они здесь делают? В этой глуши, в деревне, куда они раньше и под дулом пистолета бы не приехали? В сердце кольнула робкая надежда — неужели и правда искали? Неужели сердце заболело за мать?
— Может, впустишь уже? — спокойным, вкрадчивым тоном произнёс Стас, сделав лицо максимально виноватым. — Жара ведь, мама. И ноги гудят.
— Конечно, входите... — опешила Агафья, отступая в сени.
Маша и Стас вошли внутрь дома и тут же принялись озираться. Их взгляды оценивали всё, что находилось в доме, словно сканеры в супермаркетах. Дети переглянулись. «Недурно!» — явно читалось в их глазах. — «Неплохо старуха устроилась!».
— А мы ведь правда искали тебя, мама, — запела свою песню Маша, присаживаясь на стул. — Хотели приехать, забрать тебя из той мрачной богадельни. Ты знаешь, они оказались настоящими обманщиками! Там, в рекламе, которую они нам в офисе совали, всё было так прекрасно, так здорово: врачи, процедуры, пятиразовое питание. На деле… не очень. Да?
Агафья горько усмехнулась про себя, глядя в пол. «Не очень» — это ещё мягко сказано. Тот дом престарелых, куда дети так заботливо её сплавили, больше напоминал камеру хранения для ненужных вещей, чем санаторий.
— Вы правда хотели меня забрать? — Агафья подняла глаза, внимательно глядя сначала на дочь, потом на сына.
Те синхронно закивали.
— Да, мам, думали у тебя всё плохо, — затараторила Маша. — Но вот теперь видим….
— А давайте! — вдруг перебила её Агафья, всплеснув руками. — Я мигом! Только вещи соберу. Чего тянуть-то?
— Мам, ты чего? — Маша побледнела. — А как же твоя школа? Как дети, которых ты тут учишь?
— А что мне дети? — Агафья театрально махнула рукой. — Они же не родные мне. Чужие люди. Не то, что вы — родная кровь! Если честно, я только этого и ждала. Каждую ночь в окошко глядела — когда же вы за мной приедете? Знала, что не бросите! Вы же родненькие мои, единственные!
Агафья подскочила со своего стула с неожиданной прытью и принялась обнимать, целовать детей. Они замерли. Похоже, их план по «изъятию золотых яиц» у предприимчивой пенсионерки только что провалился.
— Стоп, стоп, мам, так не делается! — Стас осторожно высвободился из её объятий и выставил вперед ладони. — Ты столько сил вложила в это дело. Вон, дом какой отгрохала...
— А он не мой! — выдала Агафья. — Добрые люди впустили пожить на время. Так что меня здесь ничегошеньки не держит. Одна сумка с бельём — и я готова! Поехали уже! Не терпится внуков увидеть. Как представлю, сколько времени буду им теперь уделять! Я же на пенсии, времени — вагон!
— Мам, но куда же ты поедешь, если у тебя нет... ну, своей квартиры? — Маша вопросительно посмотрела на мать.
— А я у вас поживу! — невозмутимо ответила Агафья, лучезарно улыбаясь. — Буду жить по очереди: сначала у тебя, Машенька, потом у тебя, Стасик. И так по кругу. Мы же семья! Не волнуйтесь, я нахлебницей не буду — продукты сама куплю, у меня же пенсия! Ох, заживём!
Дети притихли.
— Слушай, мам, — первым сориентировался Стас. — У меня сейчас это... ремонт. Капитальный! Стены сносим, пыль столбом, краской воняет так, что дышать нечем. Мы сами сейчас на птичьих правах, у приятеля в однушке ютимся. Вот закончим через годик-другой — тогда пожалуйста!
— Ну ладно, — Агафья наигранно вздохнула и повернулась к дочери. — Поживу тогда пока у тебя, Маша.
— Мам, тут такое дело... — Маша тяжело вздохнула и прижала руку к груди. — Дашка... заболела. Серьёзно.
— Что такое? Что-то страшное? — Агафья схватилась за сердце. Ей стало вовсе не до шуток.
— Знаешь, я бы не хотела пока распространяться, — Маша отвела взгляд. — Даже самым близким не всё говорю. Вот, даже Стас ещё всей правды не знает.
— Впервые слышу, — подтвердил Стас, кивнув сестре.
— Скажу одно, — продолжала Маша свой спектакль. — Много денег уходит на лечение. Очень много! Кредиты набрали... Поэтому прости, мам, тебя сейчас к себе взять ну никак не могу.
— Я понимаю, дочка, — закивала Агафья, медленно поднимаясь со стула. — Раз такое дело... Что до денег... Там у меня скопилось немного.
При слове «деньги» у Стаса и Маши синхронно вытянулись лица, а глаза заблестели. Это было то самое, ради чего они проделали этот долгий путь в деревню. Агафья медленно направилась к старому комоду, что находился в дальней спальне. Именно там был спрятан её скромный «резервный фонд».
Стас проводил её полным досады взглядом. Машка снова его обскакала. Это надо же было так оплошать! Почему он не додумался первым разыграть сцену с «болезнью»?
— Мам! — крикнул он вслед, пытаясь добавить в голос нотки отчаяния. — А мне бы тоже с ремонтом помочь! Ты же знаешь, какие сейчас цены на стройматериалы! Сделай милость, не обдели!
Но Агафья уже не слышала его: тяжёлая дверь спальни с глухим стуком закрылась.
В этот момент тишину деревенского дня разорвал басистый, хорошо знакомый голос.
— Эй, хозяйка, выходи! Кто тут к тебе приехал?
Агафья замерла на пороге спальни. В прихожей, загораживая собой весь дверной проём, стоял Сашка. Рядом с ним была его жена Людмила.
Агафья забыла, зачем шла к комоду, и поспешила навстречу незваным, но бесконечно дорогим гостям.
— Здравствуй, хозяюшка! — Сашка широко улыбнулся. — А мы мимо едем, глядим — машина чужая у дома стоит. Думаем, дай-ка заглянем, кого там нечистая занесла?
— А это... детки мои, — пролепетала Агафья, кивнув в сторону кухни, где Маша и Стас замерли в ожидании.
— Детки, говорите? — лицо Сашки вмиг стало тяжёлым. Он принялся неспешно разуваться. — А ну, пошли-ка, покажемся. Я сейчас с вашими «детками» побеседую.
Саша и Людмила, не говоря ни слова, прошли на кухню. Одного взгляда на перепуганную Машу и суетливого Стаса хватило им, чтобы прочитать всю подноготную этих людей.
— Чего приехали-то? — Сашка встал в дверях кухни, сложив огромные руки на груди. — Узнали, что у матери копеечка завелась, и сразу крылья расправили? А?
— Ой, Саш, не надо, — Агафья попыталась втиснуться между ними, махая руками. — У детей проблемы там... Дети болеют, ремонт...
— Пойдём выйдем, — Сашка строго посмотрел на Стаса и кивнул в сторону выхода.
Стас, и без того сухой и щуплый, казалось, стал в два раза меньше. Он испуганно взглянул на сестру, но та лишь отвела глаза.
— Па-па-пойдём, — пробормотал Стас испуганным голосом и виноватой походкой поплёлся за Сашей.
Мужчин не было с минуту. Когда дверь скрипнула и вернулся Стас, он выглядел бледным, раздавленным и каким-то «сдувшимся». Сашка триумфально вошёл следом.
— Нет у меня никакого ремонта, мама, — глухо сказал Стас, глядя в пол. — И у Маши дети здоровы. Мы всё это придумали. Соврали, чтобы... чтобы не забирать тебя к себе.
— Так я бы и не поехала, — тихо, но твёрдо произнесла Агафья. На её лице появилась горькая усмешка.
— Тогда зачем весь этот цирк? — внезапно рявкнула Маша.
— Цирк? — Агафья выпрямилась, нахмурила брови. — То есть это я устроила цирк? А то, что вы тут перед матерью родной разыграли спектакль, вымогая деньги на вранье — это, значит, не цирк? Я ведь почти поверила! Дура! Старая, выжившая из ума дура! Спасибо Саше и Люде — вовремя пришли. Ангелы-хранители мои! А вы... убирайтесь из этого дома! Чтобы духу вашего я здесь не видела! Дочь свою чуть не «похоронила», лишь бы выцыганить хоть немного денег! Кому скажи — не поверят!
Она уже почти кричала. Стас и Маша, не смея даже открыть рта, попятились к выходу. Они не ожидали такого от тихой, вечно сомневающейся матери.
Когда за ними захлопнулась калитка, в доме воцарилась тишина. Агафья опустилась на стул, и почувствовала, как огромный, давящий камень, который она носила в сердце годами, наконец-то с грохотом упал на пол. Она была свободна. Свободна от своих же детей.